Голова инженера Спиридонова

Русский доброволец хочет поучаствовать в историческом медицинском эксперименте. Он готов даже на неудачный результат, который лично для него означает смерть. Но и гибели во имя науки ему могут не дать. Даже для этого нужны деньги.

Самое примечательное, что он в первую очередь думает не о себе - этот парень, на скорченном теле которого обычной, взрослой выглядит лишь голова. Голова обычного молодого мужчины, даже с ухоженными усами и бородкой. Вот только мышцы на теле - мышцы даже не ребенка. Они просто – атрофированы до младенческого состояния.

"Мы готовим технологию, которая будет помогать десяткам тысяч людей с травмой спинного мозга, - говорит Валерий Спиридонов, русский программист и инженер, готовый на себе испытать то, чего еще никто не делал, - пересадку головы на новое тело. Запрос на эту технологию велик", - резюмировал он итоги своей многолетней деятельности по формированию самого общественного запроса на подобный эксперимент.

А почему бы ему и не думать о себе? В конце концов, у 30-летнего парня из Владимира неизлечимая генетическая болезнь - так называемая болезнь Верднига-Хоффмана". Это один из типов спинальной мышечной атрофии, наследственное заболевание, которое характеризуется прогрессирующей слабостью мышц и снижением мышечного тонуса. Это происходит из-за потери двигательных нейронов в спинном мозге: пораженные нейроны вызывают симметричное ослабление мышц. Такие же двигательные нейроны - точнее, их поражение - вызвали заболевание знаменитого астрофизика и мыслителя Стивена Хокинга. И хотя там болезнь другая, этих двух людей сближает то, что у обоих живет на немощном теле, кажется, одна голова. И мыслит.

В этих мыслях, признался Спиридонов, есть определенный страх. Более того - возможная операция его пугает. Он ведь считает себя участником эксперимента, а потому внимательно изучил всю историю подобных трансплантаций. Первый пациент с пересаженным сердцем прожил всего 18 дней, напоминает Спиридонов. Он также прекрасно знает, что в подобных экспериментах китайский ученый Жэн Сяопин пересадил головы тысяче мышей - но максимальный срок жизни подопытных составлял после операции не более суток. Валерий несколько раз ссылался на опыты по пересадке голов собакам, которые проводил еще в 1950-х годах опередивший свое время советский ученый Владимир Демихов. В то время обошла прессу фотография двухголовой собаки… вот только прожила она недолго. А если вспомнить высказывание такого авторитетного специалиста, как директор Института хирургии им. Вишневского академик Алексей Чжао о том, что полный перерыв спинного мозга еще никому не удавалось восстанавливать, - в общем, надеждами на благополучное окончание операции такой трезвомыслящий человек, которым до сих показывал себя Валерий Спиридонов, тешит себя едва ли. Даже когда храбрясь перед журналистами, говорит им, что первым делом после восстановления промчится на чёрном мотоболиде на полной скорости. Ну да, почти по-гусарски: спастись и снова рисковать…

Но при этом он раз за разом подчеркивает одно и то же: "Если мы не начнем сейчас ничего делать, то у нас точно никогда это и не получится". "Я занимаюсь этим исключительно потому, что мне это интересно. Всегда надо поддерживать тех, кто хочет пойти вперед", - повторяет он.

Однако тут, как оказалось, и нашлось место для грустной, точнее, саркастической шутки: "Русскому парню не удается добиться, чтобы ему отрезали голову. Первым обезглавят китайца"…

Дело в том, что к проекту, в котором ранее почти безраздельно царствовал известный итальянский хирург Серджио Канаверо, присоединился тот самый китайский ученый Жэн Сяопин. Это само по себе стало мощной подпиткой всей идеи. Ведь было дело - итальянского хирурга, заявившего о желании и способности провести операцию по полной пересадке головы человека, обвиняли в ненаучности, шарлатанстве, погоне за дешевой популярностью.

При этом китайский профессор пришел не сам по себе, а вместе со своим пациентом-добровольцем, 64-летним Ван Хуанминем. А главное - со своей клиникой и Китайской Народной Республикой. Которая пока за развитием дел внимательно наблюдает, но средств на эксперименты доктору Сяопину уже не жалеет. И вряд ли станет рефлексировать, стоит ли ей выделить 7 миллионов долларов, сколько в максимуме может стоить историческая операция. В минимуме - вообще 1 миллион. Половина минимального годового оклада футболиста из сборной России. По поводу которых, кстати, в народе стала с недавних дней ходить другая саркастическая шутка: "Может быть, надо сделать наоборот? Больным детям на операции давать деньги спонсоров, а футболистам на зарплату собирать по SMS?".

В общем, довольно грустно прозвучали слова российского добровольца: "Я не уверен, что буду первый, кому будет сделана эта операция. Скорее всего, этим человеком может стать китаец Ван Хуаминь. Китай сейчас официально присоединился к нашему проекту . Для меня не найдены ни место, ни средства".

Главная причина этого, по словам Спиридонова, что пока ни одна клиника не заявляла о готовности признать работоспособность технологий итальянского хирурга. Поэтому ни одна не хочет пока предоставить свои операционные для его эксперимента.

При этом Валерий, напомнивший, что считает себя скорее участником эксперимента, нежели пациентом, указал на то, что скепсис российских и европейских хирургов относительно "сшивания" нервных окончаний может оказаться не релевантным. Как раз после статьи итальянского  профессора в научном журнале, где тот привел экспериментальные доказательства того, что нервные окончания все же могут быть склеены полиэтиленгликолем. И китайцы с этим согласны, отчего и дают понять, что первая операция по пересадке головы человеку может состояться уже в 2017 году. Но - в Поднебесной. Где тот же Канаверо проводит ряд своих опытов, которые ему не позволяют делать в жестко запаянных в пластик законов европейских странах.

Что же до профессора Канаверо, то покамест он тоже разрабатывает точный план операции. Она действительно представляет собою верх сложности: по словам Спиридонова, участвовавшего в консультациях по доводке этих планов касательно его лично, операция продлится 36 часов, причем голова может быть отделена от тела не долее, чем на час. "Отсеченная голова будет находиться в автономном состоянии не более часа, - сказал он. После чего вполне хладнокровно добавил: - После пришивания головы целый месяц я буду находиться в коме, а потом еще год - на реабилитации. Канаверо и Сяопин обещают мне полный возврат двигательных функций".

Скорее всего, программист даже несколько оптимистичен: ведь никто не отменял понятия смерти мозга. Врачи твердо знают, что при всей индивидуальности организмов, в среднем уже после 7 минут отсутствия кровоснабжения клетки мозга начинают отмирать, после 10 минут работа мозга нарушается непоправимо и возникает большая вероятность получить полностью недееспособного человека. По медицинскому регламенту после 20 минут отсутствия мозговой деятельности разрешается прекращать уже и реанимационные мероприятия. Какой уж там час отдельно от тела…

Фото: из личного архива Валерия Спиридонова. Валерий Спиридонов и доктор Серджио Канаверо

Впрочем, профессор Канаверо, который утверждает, что операцию он уже продумал до мелочей, обещает обойти эти трудности с помощью того, что будет "охлаждать мозг до 10 градусов по Цельсию". Кроме того, в январе этого года таким образом уже смогли пересадить голову обезьяне. Успешно. Впрочем, она позже тоже умерла. Как те мыши.

А есть ведь еще и проблемы иммунной совместимости, когда организм отторгает подсаженные ткани. Конечно, ныне фармакология чудеса творит, но все же присоединить к голове целое тело… Впрочем, и в ответе на этот вопрос +Царьграда+ Валерий Спиридонов продемонстрировал оптимизм: "Об этом, конечно, тоже думали, запланировали соответствующие меры, в этом не должно быть непреодолимых трудностей". Хотя и согласился: "Все же целое чужое тело, да…"

Упомянул он в разговоре с +Царьградом+ и духовную составляющую эксперимента. Спиридонов уверен в поддержке небывалой трансплантации Церковью: "Ведь в целом она не против трансплантации".

"Не надо думать, что я иду на операцию от отчаяния, - заверил русский доброволец науки. - Я веду активный образ жизни, участвую в общественно-политических мероприятиях, борюсь за улучшение жизни инвалидов. Поэтому зря приписывают мне какое-то отчаяние. Я в полном порядке в этом смысле".

"Я трезво оцениваю свои шансы, - говорил он чуть ранее. - Я понимаю, что операция подобного рода может быть для меня очень хорошим шансом продолжить жизнь дальше. Но и в  случае, если этого не случится, я буду сознавать, что мы создали большое количество данных, которые помогут в будущем врачам делать такие вещи успешно"

Достанется ли ему хотя бы эта доля? Вопрос открытый.