Белое слово: Народная Монархия Ивана Солоневича

По­пав в Фин­лян­дии в фильт­ра­ци­онный ла­герь, Иван Солоневич, взяв взай­мы ка­ран­даш и бу­ма­гу, на­чи­на­ет опи­сы­вать все то, что пе­режил в СССР. Так ­ро­ди­лась зна­ме­ни­тая кни­га «Рос­сия в конц­ла­ге­ре», принесшая ав­то­ру ми­ро­вую сла­ву и фи­нан­со­вую не­за­ви­си­мость.

Человеку, не испытывавшему на себе все прелести социальных экспериментов, трудно понять глубину того отвращения, которое И.Л. Солоневич питал ко всяческим революциям и социализмам.

«Я считал, - писал он, - и считаю, что ненависть к строю, который отправляет в могилу миллионы людей моей родины, - это не только мое право, но и мой долг».

Революцию, как он удачно выразился, чаще всего описывали с «преобладанием романа над уголовной хроникой», всегда пытаясь выдумать какой-нибудь литературный ход, чтобы чистую уголовщину прикрыть благородной идеальной романтикой или хотя бы разбавить кровавую реальность флером вымысла. И.Л. Солоневич называл такой подход бессовестным, а социализм - «диктатурой бессовестности».

Пы­та­ясь «мо­нар­хизм чув­ст­ва… до­пол­нить мо­нар­хиз­мом хо­лод­но­го ра­зу­ма» уже в Ар­ген­ти­не Иван Солоневич пуб­ли­ку­ет глав­ную кни­гу сво­ей жиз­ни - «На­род­ную Мо­нар­хию» (1952). Как пи­сал сам И.Л. Со­ло­не­вич, этот ка­пи­таль­ный идео­ло­ги­че­ский труд по­свя­щен «по­зна­нию рус­ско­го на­ро­да и его тра­ги­че­ской судь­бы».

От­каз от мо­нар­хии был вос­при­нят им как от­каз от ты­ся­че­лет­ней рус­ской ис­то­рии. Мо­нар­хия в Рос­сии бы­ла его по­ли­ти­че­ским идеа­лом, чая­ни­ем нор­маль­ной, спо­кой­ной, ти­хой и на­ла­жен­ной жиз­ни, ко­гда ка­ж­дый за­ни­ма­ет­ся сво­им де­лом, а не бе­зум­но­го «мас­со­во­го по­ры­ва дея­тель­но­сти», ко­гда все за­ни­ма­ют­ся сра­зу всем, да еще и с ка­та­ст­ро­фи­че­ским эн­ту­зи­аз­мом. «На­род, в его це­лом, - пи­сал И.Л. Со­ло­не­вич, - пра­вить не мо­жет - как не мо­жет “весь на­род” пи­сать кар­ти­ны, ле­чить зу­бы, ко­ман­до­вать ар­мия­ми, про­ек­ти­ро­вать мос­ты. Здесь ну­жен “спе­циа­лист”, ко­то­ро­му на­род бу­дет до­ве­рять. В на­ших рус­ских ус­ло­ви­ях та­ким “спе­циа­ли­стом” был Царь».

Ли­шен­ная су­хой схе­ма­тич­но­сти, де­мон­ст­ра­тив­ной сис­тем­но­сти и дру­гих «на­уч­ных» ат­ри­бу­тов, пи­са­тель­ская ма­не­ра Ива­на Со­ло­не­ви­ча свое­об­раз­на и ра­цио­на­ли­стич­на. В сво­ем пи­са­тель­ст­ве он кон­ста­ти­ро­вал лич­но уви­ден­ное и лич­но пе­ре­жи­тое. Это сви­де­тель­ст­во о со­циа­лиз­ме - ка­ков он есть в его жиз­нен­ных реа­ли­ях - из пер­во­ис­точ­ни­ка, при этом ав­тор имел воз­мож­ность срав­ни­вать гит­ле­ров­ский Рейх со ста­лин­ским СССР, до­ре­во­лю­ци­он­ную Им­пе­рию - с по­сле­ре­во­лю­ци­он­ной Рос­си­ей.

Иван Солоневич, по­жа­луй, са­мый со­вре­мен­ный пи­са­тель из клас­си­ков рус­ско­го кон­сер­ва­тиз­ма. Его слог наи­бо­лее до­ход­чив для слу­ха пост­со­вет­ско­го чи­та­те­ля, его про­сто­та но­сит миссионерские чер­ты, и по­то­му не по­нять его мысль не­воз­мож­но. Он пе­ре­нял од­ну из ба­зо­вых ус­та­но­вок рус­ской пуб­ли­ци­сти­ки - от­кро­вен­но бе­се­до­вать со сво­им чи­та­те­лем - и ге­ни­аль­но про­дол­жил тра­ди­цию им­пер­ской пуб­ли­ци­сти­ки - им­пер­ской по раз­ма­ху тем и ин­тим­но­сти раз­го­во­ра, ко­гда с чи­та­те­лем го­во­рят до­ве­ри­тель­но, как с са­мым близ­ким и до­ро­гим дру­гом, го­во­рят, как пи­са­ли бы в пись­ме к по­сто­ян­но­му и тон­ко­му, по­ве­рен­но­му в ду­шев­ных де­лах то­ва­ри­щу.

Иван Со­ло­не­вич жил и пи­сал в са­мые слож­ные вре­ме­на Ве­ли­кой Сму­ты XX ве­ка, но не по­те­рял на­де­ж­ды на воз­ро­ж­де­ние до­ро­го­го Оте­че­ст­ва и все­гда от­ве­чал со­мне­ваю­щим­ся в его по­ли­ти­че­ском оп­ти­миз­ме та­ким об­ра­зом: «Очень мно­гие из мо­их чи­та­те­лей ска­жут мне: “Все это, мо­жет быть, и пра­виль­но - но ка­кой от все­го это­го толк? Ка­кие есть шан­сы на вос­ста­нов­ле­ние Мо­нар­хии в Рос­сии?” И я от­ве­чу: при­бли­зи­тель­но все сто про­цен­тов».

Читайте книги блестящего русского публициста Ивана Солоневича, и перед вами откроется неизреченная красота Имперской России, нашей с вами исторической Родины.