Атаки дронов – наша ежедневная реальность. Ни Китай, ни США к такому не готовы. Справимся ли мы?

Есть ли у нас шансы выстоять против коллективного Запада, воюющего руками Украины? Что нужно сделать, чтобы защитить наше население, заводы и инфраструктуру? Об этом ведущая программы "Мы в курсе" Елена Афонина поговорила с генеральным конструктором Центра комплексных беспилотных решений Дмитрием Кузякиным.

Фото: Царьград

Омский нефтеперерабатывающий завод "Газпромнефти" – один из крупнейших в России. Там производят бензин, дизельное топливо, авиакеросин, битум для строительства дорог. Мощность предприятия – 20,5 миллиона тонн нефти в год. Каждый шестой литр бензина и дизельного топлива 5-го экологического класса в России выпущен именно на Омском НПЗ.

ВСУ ударили по этому заводу 6 июля своими дронами. Объект находится в 2,5 тысячи километров от линии фронта. Гендиректор украинской компании – производителя ракет и дронов Fire Point Денис Штилерман тут же заявил, что до НПЗ долетели модернизированные дроны FP-1.

Летят медленно, но незаметно

Современные средства поражения дальнолётного типа, то есть дроны-дальнолёты, – это технология, которая развивается прямо на наших глазах.

Такими разработками занимаемся мы, создавая всю номенклатуру дронов типа "Герань", "Бандероль", "Гербера" и так далее. Занимается и противник. Но тут надо понимать одну вещь. Разработка такого рода дальнолётов производится не на территории Украины. Конкретно про Fire Point могу сказать, что центр разработки находится в Британии, которая обеспечивает инженерами, компетенциями, конструкторскими бюро, опытными предприятиями Вооружённые силы Украины, чтобы они потом наносили этими дронами удары по нам,

– объяснил Дмитрий Кузякин.

Коллаж Царьграда

Как смогли долететь эти БПЛА? Современные технологии позволяют сделать дрон, который будет лететь не так быстро, как крылатая ракета, но очень низко, и на скоростях, которые позволяют обеспечить именно большую дальность.

Чем выше скорость, тем по квадрату выше сопротивление. Дроны летят медленно, что позволяет им достаточно увеличить радиус действия. А становятся незаметными они для средств ПВО, потому что высота их полёта предельно низкая (до 70 метров). Чем ниже летит цель, тем сложнее её обнаружить, скажем так, конвенциональными средствами ПВО.

Территория России огромна. Покрыть её инструментами поражения (мобильными огневыми группами – МОГ, "Панцирями" и так далее) не представляется возможным. А современные дроны – и наши, и дроны противника – работают в режиме постоянного управления. Противник использует Starlink, мы используем Mesh-сети.

Вы можете управлять дроном, когда он уже находится в воздухе, меняя ему маршрут и даже меняя ему цели. Можно выбрать первичную цель, вторичную и так далее. Современные технологии очень удешевили и упростили такого рода решения,

– отметил эксперт.

Меняются быстрее смартфонов

Современная война как раз стала характерна тем, что нет больше такого единого изделия вроде крылатой ракеты "Калибр" или американского "Томагавка", который не меняется годами, иногда десятилетиями.

БПЛА сейчас меняют свою начинку, принципы наведения, навигации, пилотирования буквально между волнами. В одну неделю летели одни дроны, через неделю летят уже другие. В этом и сложность защиты от них.

Это проблема как для нашей страны, так и для Украины, а в потенциале и для Европы. Британия – не единственная страна, которая участвует в производстве дронов дальнолётного типа, бьющих по нам,

– сказал собеседник Елены Афониной.

Коллаж Царьграда

Россия регулярно выжигает на Украине центры компетенций, центры производства БПЛА, но те с той же скоростью переезжают в Евросоюз: страны Прибалтики, Чехию, Польшу, Германию, а также Британию. Из-за этого объёмы производства не сокращаются.

Дроны так же быстро меняются, потому что это современные технологии. Знаете, как смартфоны меняются у нас, ещё быстрее меняются дроны. Это, собственно, и явилось причиной, почему объекты так глубоко на территории нашей страны становятся доступными для врага с точки зрения поражения,

– констатировал специалист.

Наша ежедневная реальность

Но мы не стоим на месте. Вы только задумайтесь, сколько дронов сегодня ночью было уничтожено и сколько будет уничтожено завтра!

Ни одна страна, включая Китай и Соединённые Штаты Америки, даже близко не готовы к отражению подобных атак. А для нас это ежедневная реальность,

– подчеркнул Кузякин.

Ведущая рассказала о важном моменте, связанном с атакой на Омский НПЗ, на который обратил внимание блогер Сергей Колясников:

Суть в том, что этот пролёт и удар видит весь мир. В том числе и те, с кем так хочется провести "переговоры", то бишь американцы. Это не удар по НПЗ. Это удар по авторитету и репутации на мировой арене.

Собеседник Елены Афониной напомнил: атака дронов – комбинированная. Не в том смысле, что летят дроны разных типов, нет. Просто вместе с дронами запускается определённое информационное поле. Цель – раскачать наше население, поставив его в противовес людям, защищающим наше небо. Это одна из основных целей, которую достигает киевский режим.

Коллаж Царьграда

Россия сбивает всё, до чего может дотянуться. Увы, любая ПВО может быть перегружена. Особенно когда речь идёт о нашей действительно необъятной стране. Противник всегда может проложить маршрут так, чтобы на пути БПЛА не попалась ни одна мобильная огневая группа.

Имеющиеся сейчас МОГ не могут закрыть всю территорию страны. Тем более что маршруты дронов меняются в полёте.

Выход есть

Гость программы предложил решение проблемы, которое, по его мнению, актуально на данный момент.

То, что нам нужно делать, – это насыщать территорию куда большим количеством мобильных огневых групп, оснащать их современным оборудованием, которое у нас есть, но которое, к сожалению, пока ещё не до каждой группы дошло. Вот это задача, которую мы должны выполнять ежедневно, ежечасно,

– убеждён Дмитрий Кузякин.

Дроны ВСУ не исчезают у границы Украины, чтобы потом внезапно появиться где-нибудь под Омском. Они летят 14 часов. Именно поэтому насыщение МОГ должно быть везде. По крайней мере до Урала точно. Это будет дешевле, чем отстраивать заново разрушенные градирни на территории НПЗ.