Александр Дугин: Коронация нового тайского монарха проходит под русскую музыку
Монархия – это мудро, глубоко, священно и красиво, гораздо эстетичнее политической возни самовлюбленной черни
Сегодня в Таиланде проходит инаугурация нового монарха - 64-летнего кронпринца Махи Вачиралонгкорна, сына почившего 13 октября в возрасте 88 лет короля Таиланда Пхумипона Адульядета.
Таиланд, пожалуй, единственная страна Юго-Восточной Азии, которая избежала европейской колонизации. Поэтому слово Тай или Тхай означает свобода. Свобода народа, которую смогла обеспечить тайцам сильная и ответственная монархическая власть, напоминает философ и политолог Александр Дугин.
Преобладающей религией Таиланда является буддизм, и следовательно, монархия основана на древних буддистских традициях. Это священная монархия, продолжающая линию древних правителей и уходящая в глубины времени. Короли Индии и Индокитая традиционно рассматривались не просто как светские правители, но как хранители религии, как священные авторитеты. Поэтому функции сакрального монарха в Таиланде сопряжены с тем, чтобы разрешать накапливающиеся противоречия между партиями, классами, этническими и религиозными группами населения.
В Таиланде кроме тайцев живут лаосцы, а также малайцы, хмонги, кхмеры, а наряду с подавляющим большинством буддистов на юге часть малайцев исповедует ислам. Чтобы между различными сегментами общества не возникали конфликты и столкновения, а это постоянно происходит в окружающих Таиланд странах, и необходима монархическая власть. В этом миссия короля – не столько управлять государством, сколько служить постоянной точкой опоры для всего тайского народа, осенять своим присутствием политическую, социальную и хозяйственную жизнь, отмечает философ.
Для западного человека Модерна такая королевская власть может показаться атавизмом. Что это за король, который не правит? Но для буддистского сознания недеяние важнее, чем деяние, а созерцание – важней активности. В этом вся суть восточной этики и метафизики: земной мир лишь суета копошащихся теней – потоки дхарм. Все здесь призрачно и иллюзорно. Поэтому во главе общества стоит не тот, кто больше других погружен в стихию власти, управления, вмешательства в общественные и политические процессы, поясняет Дугин, а тот, кто наиболее от них отстранен. В этом и состоит сакральность монарха – он царствует, но не правит.
Он стоит над миром иллюзии, соединяя человечество, вращающееся в круге сансары, космической суеты, с непоколебимым метафизическим миром абсолюта, где эта суета соприкасается с неизменной неподвижной вечностью нирваны. Прекрасная и глубокая идея монархии, дающей народу свободу, мудрость и спасение.
Конечно, монархический строй не исключает кризисов и потрясений. Так, в 2014 году в Таиланде произошел, по сути, государственный переворот, и политическую власть захватила группа военных, чтобы не допустить начала гражданской войны между противоборствующими политическими силами. Их лидером стал командующий сухопутных войск генерал Прают Чан-Оча. Он и возглавил военное правительство Таиланда. Но это не отменило монархию, институт которой выше политики. И вот сегодня интеррегнум заканчивается и на престол входит новый священный буддистский монарх Вачиралонгкорн, указывает Дугин.
Можно вспомнить, что между тайской монархией и русской монархией традиционно существовали очень тесные связи. Ведь и русская монархия была в своих корнях сакральной, только в ином, христианском смысле. Но и в нашей православной традиции монарх, царь имеет духовное метафизическое значение. Он также является гарантом религиозной метафизической легитимности политического строя. Даже официальный гимн Таиланда был написан в 1888 году русским композитором Щуровским. До сих пор он является гимном королевского дома Таиланда и звучит сегодня во время восхождения на престол нового тайского монарха. Его коронация проходит под русскую музыку, подчеркивает философ.
Стоит и нам обратить внимание на священные корни института монархии. Монархия – это мудро, глубоко, священно, но кроме того это еще и красиво. Гораздо эстетичнее политической возни самовлюбленной черни, заключает Дугин.