480 миллиардов на ветер: Удары по Ozon и WB: Кто на самом деле платит за "магазин на диване"?

От Wildberries к Ozon: эскалация "войны складов"

С середины июля 2026 года украинские беспилотники систематически ломают логистическую инфраструктуру российских маркетплейсов. Накопительным итогом этой кампании стала нерадостная статистика: из десяти крупнейших хабов ключевых игроков рынка выведены из строя семь. Общая стоимость уничтоженного товара оценивается в 480 миллиардов рублей – сумма, сопоставимая с годовым бюджетом крупного российского региона.

Сперва враг атаковал Wildberries, а 22 августа эстафету принял Ozon. Атака пришлась на распределительный центр в Чапаевске Самарской области. Площадь комплекса – 135 тысяч квадратных метров. По данным геоаналитики, выгорело более 50 тысяч "квадратов" – больше трети здания. Ещё примерно треть сильно пострадала от огня и воды при тушении. Более 500 сотрудников эвакуированы, есть пострадавшие. Работа хаба остановлена на неопределённый срок.

Прилететь может в любой момент. Куда угодно и кому угодно. Коллаж Царьграда

Но Чапаевск – это не разовая акция, а элемент системы уничтожения отечественных маркетплейсов как класса. Угроза нависла над объектами в Оренбурге, на юге и в Поволжье. Россия отвечает даже более эффективно: ракетные и дроновые удары приходятся по украинским депо, железнодорожным узлам и портовой инфраструктуре. Тогда же, когда "прилетело" Ozon, Минобороны РФ сообщило о поражении локомотивного депо в Киеве и крупного логистического центра в Киевской области. Картина становится почти симметричной: обе стороны бьют не только по войскам в поле, но и по экономической системе противника.

Удар по комфорту и привычкам

Здесь важно отделить тактику от стратегии. Маркетплейсы – это удобство, а не базовая потребность. Еда, вода, тепло, медицина – вот что действительно держит общество. Смартфоны и одежду можно купить в обычных сетевых магазинах. Удары по распределительным хабам не лишают людей жизненно важного – они лишь усложняют доступ к ставшему привычным комфорту. Ведь лежать на диване всяко удобнее похода в магазин за покупками. И, перестав туда ходить, мы по инерции продолжаем думать, что товар в пунктах выдачи заказов дешевле.

Сперва так и было. Но по факту сегодня (ещё до атак) цены в обычных гипермаркетах и сетевых магазинах зачастую в два, а иногда и в три раза ниже, чем на маркетплейсах. Но мы этого не замечали, потому что нас приучили к иллюзии дешевизны "магазина на диване". Маркетплейсы, нарушая все мыслимые и немыслимые ограничения ФАС, выставляли каждому покупателю свои цены – порой с потолка.

Более того, они превратились в рассадник контрафакта. "Палёные" товары, подделки под известные бренды, ношеные вещи, которые возвращают под видом новых, – всё это массово продаётся на площадках, которые должны были стать "цифровым будущим" торговли. Покупатель не может проверить товар руками, не может посмотреть на него вживую – он получает кота в мешке, который часто оказывается не просто не тем, что заказал, а откровенным мусором.

Под ударом – вся Россия. Коллаж Царьграда

Изначально маркетплейсы развивались в более благоприятной регуляторной среде, чем традиционная розница: они позиционировали себя как цифровые посредники, ПВЗ работали как отдельные бизнесы, широко использовалась самозанятость. В то же время для обычных сетевых магазинов такая схема грозила ярлыком "дроблёнки" и взысканием многомиллиардных штрафов, напоминает независимый эксперт по инновациям и ИИ для ретейла Борис Агатов:

За 2023–2025 годы комиссии крупнейших площадок для продавцов, по оценке отраслевой ассоциации, увеличились на 58–63%, логистические расходы – на 33–89%. Особенно заметно это на дешёвых и мелких товарах. Препарат для растений может стоить в магазине 56 рублей, а на маркетплейсе – 500. В обычный магазин такие товары привозят коробками или палетами, и стоимость перевозки распределяется на сотни единиц. Маркетплейс же должен отдельно принять товар, разместить его на складе, найти, упаковать, отсортировать, перевезти в другой регион и доставить в ПВЗ. Если покупатель откажется от заказа, возникает ещё и обратная логистика. Для товара стоимостью 50 рублей все эти операции могут оказаться дороже самого товара. Кроме того, продавец платит за хранение, возвраты и продвижение карточки. Без рекламы товар нередко просто теряется среди тысяч аналогов. Все эти расходы и риски заранее закладываются в цену. Поэтому маркетплейс сегодня – вовсе не синоним самого дешёвого места для покупки.

Именно поэтому враг не достигает своей главной политической цели – взбунтовать народ. Люди чувствуют дискомфорт, но не голод. Агрессор просчитался: он бьёт не в ту точку, где можно пробить социальную ткань. Но парадокс в том, что с этой задачей успешно справляется... наша собственная власть. Вместо того чтобы оперативно реагировать на новые угрозы, бюрократическая машина затягивает согласования, цепляется за вчерашние регламенты и плодит бессмысленные запреты.

Борьба не с тем и не тогда: как власть создаёт проблемы на ровном месте

Примеров того, как власть принимает решения, которые не достигают целей, а лишь создают новые проблемы, за последние годы накопилось предостаточно. Взять хотя бы ограничения мобильного интернета. С мая 2025 года по всей стране начались отключения – сначала точечные, затем массовые. К концу года Россия стала мировым лидером по масштабам шатдаунов: они затронули практически всё население – 146 млн человек. Власти объясняют: "Это позволяет снизить точность наведения беспилотников". Но как именно отключение интернета остановит беспилотники, управляемые через спутниковую связь, никто уточнить не удосужился. Получается парадокс: мы воюем не с дронами, а с собственными жителями. Отключаем школы, больницы, системы оплаты. А дрон при этом спокойно долетает до цели, потому что ему наш LTE не нужен.

Или запрет Telegram. С середины 2025 года регуляторы начали планомерно ухудшать его работу, а к апрелю 2026 года готовились к полной блокировке. И чего добились? Блокировка вызвала беспрецедентный раскол даже среди кремлёвской элиты. Чиновники, как и все остальные, вынуждены искать обходные пути. Но главное – Telegram был не просто площадкой для общения. И таким образом власть лишила себя же канала для системной работы с зарубежной аудиторией. А лояльная аудитория, уйдя из ТГ, в национальный мессенджер не зашла. Противник от этого только выиграл, а мы потеряли инструмент влияния.

Коллаж Царьграда

И наконец, топливный кризис. Всё лето 2026 года страна живёт с дефицитом бензина. Началось всё в конце мая с ударов по НПЗ. Но ведь эти удары были предсказуемы. Тем не менее никакой системной защиты не появилось. К августу ситуация стала катастрофической. По состоянию на 24 августа бензин АИ-95 можно было найти только на 22% российских АЗС. В Москве – на 20% заправок. Власти ввели запрет на экспорт и разрешили импорт. Вице-премьер Новак сообщил, что Россия начала закупать топливо в Индии. Но индийский бензин оказался на 40% дороже внутреннего из-за фрахта и страховки. Чиновники надеются, что с окончанием лета дефицит "рассосётся" сам собой. Вместо системных решений – надежда на авось.

Что с того?

Ограничения интернета, запрет Telegram, топливный кризис – везде одна и та же картина. Вместо того чтобы предвидеть угрозы и создавать устойчивые системы, власть реагирует на уже случившееся куцыми, запоздалыми и часто контрпродуктивными мерами. И каждый раз оказывается, что проблема не решена, а лишь усугублена. Настоящий ущерб от "войны складов" проявится не в дыме пожарищ, а в ценниках магазинов. Издержки от разрушенной логистики переложат на продавцов, те – на покупателей. Это новый налог, введённый без всякого закона и постановлений правительства. И заплатят его люди.

Коллаж Царьграда

Но главное – не в деньгах. Главное – в скорости. Побеждает не тот, у кого больше ресурсов, а тот, кто быстрее принимает решения. Если крупная система будет по-прежнему медленно замечать угрозы, долго согласовывать решения и защищать вчерашнюю схему от сегодняшних реалий, стабильность её не спасёт.

Задача противника проста: заставить наше хозяйство работать дороже, медленнее и с постоянными сбоями. Украина, при всей своей слабости, пока демонстрирует более высокую скорость технического и организационного приспособления. Россия, при всей своей мощи, рискует утонуть в собственной бюрократии. Однако следует помнить: война на истощение выигрывается не арифметикой ресурсов. Она выигрывается скоростью принятия решений. А скорость, увы, в нашей парадигме пока не является приоритетом.