сегодня: 16/01
Святой дня
Пророк Малахия

"Красный угол" с Еленой Шаройкиной. Гость — Карен Шахназаров

 

В этом выпуске в гостях у Елены Шаройкиной советский и российский кинорежиссёр, генеральный директор киноконцерна "Мосфильм", народный артист России Карен Георгиевич Шахназаров.

Карен Георгиевич Шахназаров

Советский и российский кинорежиссёр, сценарист. Народный артист Российской Федерации. Заслуженный деятель искусств. С 1998 года возглавляет киноконцерн "Мосфильм".

Его картины удостоены более пятидесяти международных и национальных призов и наград. Представляли Советский союз и Россию на многих зарубежных кинофестивалях, включая Каннский, номинировались на премию "Оскар". В частности, фильм «Курьер» 1986 года считается одним из лучших кинематографических отражений позднесоветской эпохи — визионерским предчувствием грядущих перемен.

Занимает активную гражданскую позицию. Входит в Центральный штаб Общероссийского народного фронта.

После государственного переворота на Украине в 2014 году открыто поддержал волеизъявление населения Крыма о воссоединении с Россией. Включён Службой безопасности Украины в список деятелей культуры, представляющих угрозу безопасности нынешнему киевскому режиму.

Является сторонником интеллектуальной традиции Льва Гумилёва и исторической школы русского евразийства. Рассматривает Россию и Русский мир как сердце самобытной евразийской цивилизации, объединяющей представителей различных народов, культур и религий. Верит в особую миссию нашей страны на международной арене.

Имеет государственные награды.

Воспитал троих детей.

 

Елена Шаройкина: Карен Георгиевич, здравствуйте.

Карен Шахназаров: Здравствуйте.

Е.Ш: Сегодня вы гость программы "Красный угол". Спасибо, что согласились на разговор.

К.Ш.: Спасибо вам.

Е.Ш.: Как вы считаете, какая сегодня роль у журналиста?

К.Ш.: По-моему, хорошая, интересная профессия. Я думаю, достаточно важная. С одной стороны, мы видим журналистику, прямо скажем, "жёлтую", и такой она всё больше и больше становится. Но с другой стороны, смотришь, где-то и власть они одёргивают, проводят какое-то расследование, в результате чего что-то положительное происходит. Я думаю, что честный, правильный журналист играет очень важную роль в современном мире.

Е.Ш.: Бытует мнение, что настоящий журналист должен быть оппозиционен власти.

К.Ш.: Я думаю, настоящий журналист должен быть, прежде всего, самостоятельным в своих суждениях. Желательно, чтобы он был независимым хотя бы отчасти. В современном мире этого очень трудно добиться. Но это зависит от человека. Если у него есть какие-то принципы, свои взгляды, даже если он зависим от какой-то силы, всё равно он находит возможности говорить то, что думает, и выражать своё мнение. Но это не означает, что журналист должен быть оппозиционен власти. Это какая-то глупость.

Е.Ш.: В современном мире журналистика — это оружие пропаганды, особенно если говорить о международной ситуации. Мы видим, как геополитические противостояния сопровождаются журналистскими войнами. То, что сейчас происходит с Russia Today, как вы оцениваете?

К.Ш.: Это какая-то часть информационной войны, видимо.

Е.Ш.: Но, конечно, потрясающе, что России удалось создать такой мощный канал.

К.Ш.: Да, потрясающе. Кстати, Советский Союз не смог этого сделать. Проблема Советского Союза была в том, что информационную войну он проиграл вчистую. Это была проблема Советского Союза и тех, кто им руководил. Канал Russia Today — пример блистательного решения многих задач. Это, конечно, ещё и заслуга тех, кто его делает, — Маргарита Симоньян и её команда. Они сумели реально сделать очень интересный и влиятельный канал.

Е.Ш.: Почему распался Советский Союз?

К.Ш.: В таком огромном историческом событии, как распад СССР, очень много причин и внутренних, и внешних. Я сам пришёл к такому заключению, что это был процесс достаточно объективный. Возьмите кино Ивана Александровича Пырьева "Трактористы" или "Кубанские казаки". Посмотрите на героев Пырьева. Было видно, что такие люди могут построить советскую империю. И возьмите кино 70-х годов. Юрий Деточкин, Новосельцев — персонаж Эльдара Александровича Рязанова. Он тоже, Эльдар Александрович Рязанов, очень талантливый и точно уловил советского человека, каким он был уже в 70-е, 80-е годы. Юрий Деточкин уже никак не мог сохранить советскую империю. Всё, что строили герои Пырьева, герои Рязанова неминуемо должны были потерять. Этот процесс, на мой взгляд, достаточно объективный.

Е.Ш.: В какой момент произошло схлопывание масштаба личности? Когда жили люди, которые могут строить империю, и были люди, которые действительно интересовались совершенно другим?

К.Ш.: Я думаю, главное — это то, что идея начала затухать. Люди уже в 70-е, 80-е годы не очень верили ни в коммунизм, ни вообще в построение некоего рая на земле, который был основой коммунистической советской идеологии. Это было по-своему очень хорошее время. Вот называют эру Брежнева "эпохой застоя". Возьмите советский театр 70-х годов. Там такие люди работали! Товстоногов, Гончаров, Любимов, Эфрос, Ефремов. При всём уважении к современному театру — просто близко не поставишь. И надо сказать, это было во всех областях. В литературе, например, Распутин, Трифонов, Белов, Абрамов. Замечательные писатели были. А в кино! Тарковский, Бондарчук, Гайдай, Рязанов, Шукшин, Климов. Можно перечислять десятки имён. Это был расцвет культуры. Поэтому когда эру Брежнева называют застоем, то вопросы возникают. Это был в определённой степени даже культурный расцвет страны. Но тем не менее ощущение кризиса в ту эпоху уже присутствовало. Я был молодым человеком и я это хорошо помню.

Е.Ш.: Ваш отец воевал, освобождал Севастополь. Могли ли вы представить, что через 70 лет вы будете внесены на сайт "Миротворец", и вам будет запрещён въезд на Украину? Кстати, почему вы попали на сайт?

К.Ш.: Я подписал тогда письмо о согласии с тем, что Крым воссоединился с Россией. У меня много грехов с точки зрения нынешней украинской власти. Я часто выступал в политических программах, и моя позиция однозначна: я осуждаю то, что делается в современной Украине.

СЮРРЕАЛИЗМ

К.Ш.: Тем не менее мы продаём картины. "Мосфильм" продаёт картины украинскому каналу. Все мои фильмы запрещены. Один украинский телеканал, не буду его называть, прислал список фильмов, которые запрещены, и причины. Ну ладно, "Зимний вечер в Гаграх", режиссёра Шахназарова понятно. Но там есть, например, фильм "Судьба" Евгения Матвеева. Он запрещён потому, что Лев Лещенко спел там песню. Он даже не снимался там. А поскольку Лещенко запрещён, то и фильм у них запрещён. Ещё какую-то картину запретили, потому что там Кобзон спел. Мера идиотизма совершенно невероятная.

Е.Ш.: То, что там сейчас происходит, действительно напоминает шапито. И Саакашвили, который делает очередную революцию на Украине...

К.Ш.: Грузинский политик, который никакого отношения не имеет к Украине. Нет, может быть и грузин на Украине, естественно. Это многонациональная страна. Но в данном случае я говорю, что это политик, который вообще к ней не имел никакого отношения. Вдруг, побыв там два-три года, он устраивает чуть ли не переворот, и за ним толпы людей двигаются. Сюрреализм ситуации совершенно запредельный. Причём этот же политик в Грузии объявлен в розыск по уголовным преступлениям. Я делал сюрреалистические картины типа "Город Зеро", "Сны", но мне и в голову не приходили такие повороты. Я даже поймал себя на мысли, что можно фильм про это снять. А потом подумал: ну нет, это неинтересное кино на самом деле.

Е.Ш.: А почему?

К.Ш.: Оно слишком примитивное, слишком простецкое. В кино всё-таки должна быть какая-то тайна, загадка, мне кажется. А тут, по-моему, никакой загадки уже нет. Тут просто тупо преследуются свои, причём самые незамысловатые интересы. И никакой идеи в этом нет, вы понимаете?

Е.Ш.: Это как раз вопрос. Я родом с Украины и я тоже на сайте "Миротворец" за разведывательно-диверсионную деятельность. Я хорошо знаю и чувствую, что там происходит. Вот вы говорите, что вам всё понятно. А мне непонятно, в какой момент люди, у которых масса родственников, которые ощущали себя достаточно долго одним народом, стали так сильно ненавидеть Россию. Для меня загадка: неужели пропаганда может произвести такой переворот в мозгах?

К.Ш.: Может, конечно. Не надо забывать, что Гитлер пришёл к власти в 1933 году, а спустя 12 лет, в 1945-м, воспитанная его пропагандой молодёжь сражалась до последнего. Я помню, мой покойный отец рассказывал, что его последний бой был уже 10 мая в Пиллау, это нынешний Балтийск. Уже война кончилась, и они сражались до последнего. И никто в плен не сдался. Они были все уничтожены. Там, правда, вроде эсэсовские части были, но это кто — молодые немецкие солдаты. Это надо было, наверное, воспитать с 12 лет такую молодёжь.

Е.Ш.: А за что они сейчас на Украине?

К.Ш.: Всё-таки украинский вариант очень фарсовый, мне кажется. С другой стороны, если завтра на Украине поменяется власть, придёт какая-то другая пророссийская власть, мне кажется, раз — и всё поменяется в мозгах.

Е.Ш.: То есть народ настолько управляем?

К.Ш.: Это какое-то определённое даже свойство Украины. Это её беда. Она на протяжении веков была частью, за которую шла геополитическая борьба. Раньше это были Польша, Турция, опять же, Россия. Власть менялась постоянно, украинский народ был постоянно объектом экспансии. В определённой степени, мне кажется, это выработало у народа какое-то внутреннее ощущение, что для того, чтобы выжить, надо встроиться в ту или иную власть. Мне кажется, у русского народа такого не было в силу того, что он был всегда на огромных пространствах. Хотя, конечно, если мощная пропаганда, то любой народ можно направить в правильное русло.

Е.Ш.: Кстати, давайте рассмотрим пример Крыма. Он показательный, несмотря на достаточно мощную пропаганду либеральных СМИ, которые говорили: зачем это надо, дорого кормить Крым и так далее. И, действительно, дорого кормить Крым. Но кого это останавливает? Потому что это наша земля, мы ощущаем эту связь. И вы видите, русский народ ничего не остановило. Получается, что есть какая-то мудрость народная.

К.Ш.: Русский народ — государственный народ. Я думаю, что на Западе многие не понимают этого. Он выработал это в себе на протяжении веков. Для русского человека государство — очень важная его часть. Понятно, что все люди разные. Есть люди, которые совершенно об этом не думают. Но всё равно у них где-то там, в подсознании, этот государственный инстинкт возникает. В этом смысле это и проблема современной Украины, там же не было никогда государства. Я не так однозначно смотрю и на украинских националистов, потому что я понимаю: в том, что они пытаются сделать, логика определённая есть. Они пытаются создать украинское государство и нацию, которая будет основой этого государства. По их логике, главное, от чего надо избавиться, — от русскости. Их преступная ошибка в том, что они не понимают, что существо украинского народа состоит именно в связи с русским народом. Это всё равно, что если ты хочешь ребёнка отучить писать правой рукой, ты отрубаешь ему руку. Вот примерно то же самое пытаются сделать они. Но ребёнок всё равно не научится писать левой рукой. Он просто умрет, вот и всё.

АРЦАХ

Е.Ш.: Карен Георгиевич, у вас по отцу армянские корни. Я хотела спросить, вы поддерживаете как-то связь с Арменией, следите за тем, что там происходит?

К.Ш.: Я по отцу — карабахский армянин. Причём род у нас был знаменитый. Как я прочитал в каких-то армянских книгах, считается, что один из моих предков основал полунезависимое государство Арцах. Нагорный Карабах, кстати, входил тогда в состав Персидской Империи. И папа из этого рода. У нас была фамилия Мелик-Шахназар. А потом уже, когда Карабах вошёл в состав Российской Империи, в конце XVIII века, мои предки русифицировали фамилию и стали частью российского дворянства. Мать была русской, из села Салган. Это тоже старинное, как я выяснил, русско-татарское село под Арзамасом. И она из крестьян. Конечно, я корни свои помню и с удовольствием читаю что-то, езжу в Армению, когда приглашают. Хотел бы в Баку съездить, но мне, к сожалению, это тоже запрещено. Нас не пускают. Всех, кто имеет армянские корни, даже если ты российский гражданин, в Баку не пускают.

Е.Ш.: Ряд экспертов считает, что в Армении сейчас происходит то, что происходило на Украине перед последней революцией.

К.Ш.: В Армении колебание между Западом и Востоком, в смысле, Россией, всегда было. Но я думаю, что в Армении не произойдёт такого, потому что армяне физически зависят от России. Она просто не выдержит. Само окружение Армении, к сожалению, сегодня достаточно враждебное. С одной стороны, это Турция, с другой — Азербайджан. Армянский народ в конечном счёте всегда ориентируется на Россию, потому что это гарант существования Армении. Если бы Армения была где-нибудь на месте Украины, допускаю, что могло бы произойти.

ЕВРАЗИЯ

Е.Ш.: Говоря о себе, вы говорите, что вы — евразиец. Что имеется в виду?

К.Ш.: Я евразиец по своим взглядам. Я — последователь, если хотите, Льва Николаевича Гумилёва и вообще русских знаменитых евразийцев. Это целая школа была. Я считаю, что Россия, по своей природе, — это Евразия, евразийская цивилизация. Самостоятельная цивилизация, которая сложилась под сильным влиянием и Запада, и Востока. Но в результате это — огромная территория, куда входят и славянские народы, и тюркские. Поскольку, на мой взгляд, те народы, которые входили в состав СССР, по-своему тюркские. Там казахи, киргизы, которые тоже евразийский народ. На самом деле, советская идея была тоже евразийская. По сути-то, это была евразийская идея, советская идея. Другой вопрос, что сегодня, наверное, сложно вернуться к советской идее. Во всяком случае, на сегодняшнем этапе. А вот евразийская идея, мне кажется, вполне может заменить советскую.

Е.Ш.: То есть Евразия как отдельная цивилизация.

К.Ш.: Кстати, Пётр I, например, своих подданных называл россияне. Он был вообще настоящим строителем Российской и Евразийской империй. Он своих подданных не называл русскими, он называл их россиянами.

Е.Ш.: А вам как больше нравится?

К.Ш.: Понимаете, идея Русского мира — замечательная. У меня никаких противоречий нет. Но с другой стороны, я понимаю, что для России эта идея слишком узка. И она может породить, так сказать, недопонимание. Понятно, что наши сограждане — татары, башкиры, кавказцы — замечательно относятся к русскому народу и признают его главенство. Но для них всё-таки есть в этом нечто такое, что их исключает. Несколько им некомфортно становится. Мне кажется, это надо понимать.

Е.Ш.: В Российской Империи не было национальных республик.

К.Ш.: В Российской Империи это называлось "инородцы", что ещё хуже. И это была одна из проблем, кстати. Я думаю, в Российской Империи одной из причин революции был национальный вопрос. Потому что к 1917 году там русских было, насколько я помню, уже меньше 50%. Большевики как раз предложили новую идею, новую идеологию. Они предложили советскую идеологию. "Советский" в этом смысле, я думаю, это гениальная идея Ленина, которая объединила страну. И страна объединилась в то время, в эпоху гражданской войны, а в течение нескольких лет она вернулась примерно в тот же состав, который был в Российской Империи. Потому что ты советский в первую очередь. А потом ты русский, украинец, казах, еврей, армянин. Как идеологически обосновать то, чтобы люди независимо от их национальности чувствовали в этой стране себя гражданами страны и ощущали себя в ней? Мне кажется, евразийская идея это и даёт.

Е.Ш.: Как вы считаете, у России есть особая историческая миссия?

К.Ш.: У Евразии вообще особая историческая миссия. И особенно в наше время. А в будущем, может быть, ещё больше.

Е.Ш.: Как вы её формулируете?

К.Ш.: Если нас не раздолбают. А желание такое наблюдается.

Е.Ш.: Ну если нас раздолбают, то и мы раздолбаем, ничем хорошим это не закончится.

К.Ш.: Война может вестись по-разному. Если нас не разрушат, то мне кажется, у евразийского пространства, которым является Россия и прилегающие к ней страны сегодня, может быть совершенно потрясающее будущее. Сейчас Азия вообще стала центром мира. Такого никогда не было, на протяжении последней тысячи лет доминировал Запад, Европа. Сегодня мы видим, что Китай и вообще азиатский регион становится центром во всех отношениях. И Запад при этом сохраняет свою важность. И вот как раз само местоположение нашей страны начинает работать уникально. Оно вроде всегда таким было и в XIX, и в XVII веках. Но тогда не было такой Азии. Сегодня фактически вся Россия становится и мостом, и дорогой, её значение невероятно.

ГОСУДАРЬ

Е.Ш.: Как вы относитесь к сильной власти?

К.Ш.: Положительно. Сильная власть, мне кажется, в России всегда была и будет, пока наша страна вот в такой форме. Если Россия распадётся, не дай Бог, то, конечно, могут возникнуть и парламентские республики. Но не дай Бог мы до этого дойдём.

Е.Ш.: Давайте смотреть правде в глаза. Конкретно по поводу либерально-демократических форм переизбрания. Может быть, стоит их отбросить? Ведь мы же прекрасно понимаем, что у нас это не работает. У нас работает ситуация, когда сильный единоличный правитель правит государством долго и стабильно. Даже посмотрите вашу историю: следующем году будет 20 лет, как вы управляете Мосфильмом. Хорошо было бы, если бы вас каждые 4-5 лет заставляли в какие-то выборы играть?

К.Ш.: Ну, я хорошо управляю Мосфильмом. Потом, Мосфильм — это неадекватное сравнение. Это не политическое, это работа менеджера. Страной не может руководить менеджер. Кстати, я думаю, Владимир Владимирович меняется. Когда он начинал, он говорил, что он служащий — что-то в этом роде. Сейчас он этого уже не говорит.

Е.Ш.: А кем должен ощущать себя человек, который правит Россией?

К.Ш.: Лидером. Он должен быть политическим лидером. Это не менеджер, это совсем разные вещи. Эффективный менеджер занимается тем, чтобы предприятие функционировало. А лидер страны даёт смыслы существованию нации. Это разные вещи. И, кстати, Путин, на мой взгляд, пришёл к этому. Сейчас он стал национальным лидером.

Е.Ш.: Так, может, если нам отменить выборы, какая-то другая форма правления могла бы быть?

К.Ш.: Нет, не стоит, выборы должны быть. А мы должны всё равно знать, насколько он соответствует чаяниям народа. Дело даже не в том, что мы понимаем, что он выиграет. Ведь выборы — это же определённое доверие. И потом, действительно, Путин необыкновенно точно соответствует тем задачам, которые стоят перед страной, выполняет их. Но вы поверьте, если возникнет персонаж, в котором народ почует какое-то новое движение, я вас уверяю, это произойдёт моментально. Вы-то дама молодая. А я, например, помню времена Михаила Сергеевича Горбачёва. Был ЦК партии. Это была система гораздо более тоталитарная. То есть это была тоталитарная система управления, контроля, прессы. Появился Ельцин, и всё рухнуло в один момент. И народ пошёл за ним.

Е.Ш.: Значит, момент личности в истории играет ключевую роль.

К.Ш.: Это, знаете, двойственно. Если эта личность соответствует велению времени. Если он попадает в это, то да, ключевую роль. Вот Ельцин тогда попал в это.

Е.Ш.: Путин попал сейчас в это?

К.Ш.: Путин попал. Я, кстати, никогда не был сторонником Ельцина. И даже сделал картину "Сны", в которой он показан карикатурно. Но при этом я не так однозначно отношусь к его фигуре. Я считаю, что у Ельцина была какая-то определённая миссия. Может быть, та, которую мы ещё до конца не осознаём.

ПРОМЫСЕЛ

Е.Ш.: Для вас распад Советского Союза был трагедией или надеждой?

К.Ш.: Трагедией, однозначно. Я переживал это очень болезненно. У меня тогда как раз была в Риме премьера "Цареубийцы". А потом был банкет. Им помогал в переводе Николай, один из оставшихся членов семьи Романовых. Он жил в Швейцарии, свободно знал итальянский, русский и помогал им в дубляже. И я помню, как сказал ему, что страна распалась. На что он очень мудро мне ответил: "Ну что вы, молодой человек, не расстраивайтесь так. Россия все переживёт. У России поляки в Кремле были, Наполеон был. Ничего, всё мы переживем". Он был такой оптимист. Мне как-то помогли тогда его слова. Да, я болезненно переживал. Но сегодня я считаю, что это было объективно, и более того, это было для России полезно. Мне даже кажется, что в этом было какое-то провидение. Понимаете, история идёт путями, которые мы совершенно не можем угадать. Мы всегда хотим каких-то идеальных людей. Но таких людей нет, они всегда не идеальны. Бог направляет движение истории. И я, кстати, чем старше становлюсь, тем больше принимаю эту мысль. Бог выбирает тех людей, которые ему нужны в тот или иной момент для Его замыслов.

Е.Ш.: А как же идея свободы выбора?

К.Ш.: Это вопрос того, что Бог даёт выбор. Ты выбираешь ту сторону, по которой ты идёшь. Но ты можешь, если ты выбираешь правильную сторону, попадаешь в правильное движение истории. Но движение есть и независимо от тебя. Вот есть улица, левая сторона и правая сторона, и тебе даётся право выбора — встать на ту или на другую. Но сама улица существует независимо от тебя. Так я считаю.

Е.Ш.: Как вы считаете, есть судьба у человека? Всё предначертано или существует только свобода выбора?

К.Ш.: Я считаю, что предначертано, но у человека всегда есть право выбора. Понимаете, Бог судьбу твою пишет, но Он не говорит тебе, где она. Он тебе даёт много путей. И твоё дело — точно попасть именно на ту дорогу, ту линию, которую Он определил для тебя.

Е.Ш.: А вы попали?

К.Ш.: Если говорить о моей биографии, наверное, попал. Но, на самом деле, этого никто не может знать до конца.

ПРИМИРЕНИЕ

Е.Ш.: Очень важный вопрос — это вопрос исторического примирения. Дискуссия между белыми и красными в России настолько сильна, что 100 лет после революции прошло, а мы продолжаем спорить, оценивая эти события. Как вы считаете, есть шанс на примирение?

К.Ш.: Да, я не вижу в этом проблемы. Примирение... Вот у меня мать была из крестьян. Мой дед по матери был матросом Балтийского флота. Конечно, он принимал участие, как и все балтийцы, в гражданской войне. На чьей стороне? Понятно, что на стороне красных. Конечно, он был красный, как все балтийцы в то время. И гражданскую войну он прошёл на стороне красных. С другой стороны, мой дед по отцу был управляющим у Нобеля на бакинских приисках, и у него были свои нефтяные вышки. Понятно, что у него всё забрали. То есть он относился к прямо противоположному классу. Но они, насколько я помню, не участвовали ни в какой борьбе. При этом мой отец из старинного княжеского дворянского рода вступил в Коммунистическую партию в 1944 году на фронте. Поэтому какое примирение у меня может быть? Для меня и та, и другая сторона — моя страна.

ГЕОПОЛИТИКА КИНО

Е.Ш.: Голливуд играет огромнейшую, если не одну из самых главных ролей, в продвижении идей либерализма. Это, как мне кажется, совершенная машина пропаганды. И если Россия сегодня занимает определённую геополитическую позицию, претендуя на то, что она становится еще одним геополитическим центром, у нас тоже должен быть создан такой же пропагандистский механизм, чтобы донести миру наш взгляд.

К.Ш.: Понимаете, можно стать геополитическим центром, не обладая кинематографией.

Е.Ш.: Вы считаете, это необязательно?

К.Ш.: Как показывают жизнь и мировая история, для того, чтобы стать геополитическим центром, у тебя должна быть хорошая армия и всё. У монголов не было кинематографии, но тем не менее они завоевали весь мир. И никто с ними ничего сделать не мог. Поэтому культура — это важно, но нельзя сказать, что она определяющая. Определяющие факторы армия и флот.

Е.Ш.: А если всё-таки говорить о кинематографе?

К.Ш.: Если говорить, то, конечно, у нас пока и близко нет таких возможностей.

Е.Ш.: А в чём проблема, почему нет кино?

К.Ш.: Я вам могу свою точку зрения сказать. Россия делает очень мало фильмов порядка 80 в год. Вот ко мне тут две недели назад приходил президент "Чайна Фильма", крупнейшей китайской компании. Вы знаете, сколько Китай делает? 700. 700 фильмов в год делает Китайская Народная Республика. Индия делает полторы тысячи.

Е.Ш.: Там Болливуд. Индия это почти как Голливуд.

К.Ш.: Но делает, понимаете. Франция делает 400 фильмов. А 70 фильмов это просто смехотворно. Понимаете, мы ушли от советской системы управления киноиндустрией и вообще культурой, но не пришли ни к какой другой системе. Мы остались болтаться где-то посередине. В результате полная каша получается. И это, на самом деле, не способствует развитию кино, а убивает его. В этом проблема. С другой стороны, наша страна пережила такие потрясения, в том числе и в культуре, что я к этому отношусь философски. Мне кажется, это как-то наладится.

С ОПТИМИЗМОМ

Е.Ш.: Как вы думаете, каково будущее России? Это всё-таки момент возрождения?

К.Ш.: Я надеюсь. Пока ощущение, что это возрождение. На самом деле, страна ведь строится. Удивительно много построено. Я сравниваю с советским периодом. Движение России после 1991 года это новая модернизация. При всей моей любви к СССР я советский человек и никогда не откажусь от этого. Но надо признать, что многие вещи просто удивительно изменились. И очень быстро. Мы это как-то не ценим, но на самом деле очень быстро. Посмотрите, как Москва изменилась. И строится очень много. Поэтому настроение у меня в целом позитивное. Но я повторяю, мы не знаем, в какой мы точке: продолжения распада империи или нового восхождения.

Е.Ш.: Это же, в конечном итоге, зависит от нас?

К.Ш.: Всё зависит от Бога. Мы не можем такие дерзкие вещи говорить.

Е.Ш.: Безусловно, как Господь даст. Но если ничего не делать, ничего и не будет.

К.Ш.: Конечно, я согласен. Мне всегда очень нравился образ человека, который чистил аэродром? Аэродром закрыли, а он выходил и чистил его в надежде на то, что когда-нибудь его откроют. А потом самолёт Ту-154 реально потерпел крушение. Это, конечно, история очень хорошая. Но хорошая потому, что она говорит как раз о том, что такие люди, как этот человек, были. Они были везде, и это, конечно, вызывает уважение.

Е.Ш.: Карен Георгиевич, вы даже если не с оптимизмом, то с надеждой смотрите в будущее.

К.Ш.: Нет, с оптимизмом. Надо смотреть именно с оптимизмом.

Е.Ш.: Тогда на этой оптимистической ноте я закончу нашу беседу. Хочу поблагодарить вас за очень интересный разговор, за то, что приняли нас сегодня на Мосфильме. Ну и, конечно же, за то, что стали почётным гостем программы "Красный угол". Спасибо вам.

К.Ш.: Спасибо! И с наступающим Новым годом вас. Удачи, успехов!

Е.Ш.: Спасибо.

Новости партнеров

Новости





Наверх
Закрыть
В прямом эфире: Силуанов гарантирует стабильный рубль (Гость – Геннадий Шмаль)