Реставрация будущего

  • Реставрация будущего

Образ нашего будущего и три великие возродительные идеи России

Слишком долгое время Россия формировала своё будущее как антипрошлое. «До основанья, а затем…». Российский футуризм, будь то в петербургски-западнических, советских или постсоветски-либеральных формах, базировался на чудовищном нигилизме по отношению к прошлому, которое неизменно рассматривалось как убогое, постыдное, не вдохновляющее, позорное, подлежащее радикальному преодолению. И тем самым будущее наше искривлялось и обеднялось, так как только если корни прошедшего богаты, разнообразны и питательны, мы можем рассчитывать на пышную цветущую крону будущего. Мы же оказались подобны тем, кто обрубает корни деревьев, а потом удивляется облетающей увядшей листве.

Сегодня мы нуждаемся не столько в построении, не столько в проектировании, сколько в реставрации будущего. В восстановлении тех пластов и горизонтов, которые были искусственно обрублены и утрачены в результате сотрясавших нас революций и переворотов, нигилистических по отношению к прошлой традиции. Мы должны вернуть себе то будущее, которое было утрачено, если не сказать - украдено, из‑за нашего самоотчуждения.

Россия и русские пережили три большие волны самоотчуждения. Каждый раз известная часть русской цивилизации объявлялась отторженной и отречённой, предавалась проклятию и подвергалась истреблению. Перерубленные ветви переставали плодоносить, и на их месте воцарялась мерзость запустения или прививались иноземные дички.

Первое великое самоотчуждение - это двойной удар церковных реформ, приведших к расколу старооборядчества, и петровских культурных реформ. Мы фактически собственными руками разгромили свою национальную церковную, а затем и культурно-цивилизационную традицию, заменив её иноземными заимствованиями. Вместо локальной задачи усвоения научно-технического потенциала Европы мы поставили себе задачу не только усвоить всю европейскую цивилизацию, в том числе и в глубоко чуждых нам элементах, но и разгромить свою, а тех, кто сохранил верность русским началам, - вытеснить на обочину истории как гонимых отщепенцев.

Этот петровский псевдоморфоз русской культуры превратился в саднящую рану нашей национальной жизни. Каковая рана, впрочем, как у некоторых моллюсков, из слез своих соткала жемчужину. Идея возвращения к себе стала центральной для новой русской культуры от Пушкина и славянофилов, через Достоевского и Мусоргского. Однако оставшись русской культурной утопией, которая иногда оказывала благотворное влияние и на дела общественные, задача общенационального возвращения к самобытному строю русской жизни так и не была никогда поставлена как государственная. Вот уже три с половиной столетия Российское государство находится когда в холодной, а когда и в горячей войне с основами русской культуры и цивилизации. И это делает наше будущее весьма смутным.

Петр-1Фото: www.globallookpress.com

Второе великое самоотчуждение - коммунистическая революция, перепахавшая весь строй исторической России Гражданской войной и голодом, раскулачиванием и террором, созданием индустрии через рабский труд и возвышением разума через разрушение церквей и убийство священников. Общемировая тяга к социальной справедливости и равенству в распределении богатств приняла в навязанной нам революции форму безумной иноземной теории, которая многих сделала беднее и почти никого - богаче. Зато уничтожила естественную социальную ткань русского общества и прервала реально реализовывавшуюся виттевско-столыпинскую модернизационную программу. Когда утопия рухнула, вместе с нею едва не прекратилась и вся общественная жизнь вообще, мы докатились до тотальной социальной аномии. Да и промышленные богатства, создаваемые каторжным трудом, оказались сами по себе нежизнеспособны, и скоро пропали разворованными и лишь малой толикой застряли в цепких когтях олигархов - завсегдатаев английских клубов.

ХХ век оказался для нас бездумным и бесполезным расточением народа вследствие отказа от продуманной естественной модели социального и экономического развития, и в ещё большей степени - вследствие торжества самого отчаянного национального нигилизма, когда торжествующая идеология объявила своим врагом уже не только русскую цивилизацию, но и русский народ как таковой, «народ угнетатель», «великодержавного держиморду». Административно-политические мероприятия направлялись на расчленение этого народа республиканскими границами. Социальные - на уничтожение его органической модели расселения «неперспективных» деревень, на затопление его сельскохозяйственных угодий. Культурные - на стирание значительной части его исторической памяти.

Разумеется, этому великому самоотчуждению тоже оказывалось отважное сопротивление, причём не только в белой эмиграции, но и в самой России - достаточно назвать имена Солженицына, Свиридова, писателей-деревенщиков, академика Шафаревича. В этом сопротивлении выработалась еще одна программа русской реставрации будущего - сбережение народа. Даже в тех малых толиках, в которых она реализуется в последние годы, она даёт огромные положительные результаты. Мы видим рост продолжительности жизни, падение пьянства, мы видим, как защищённое протекционистской политикой возвышается наше, казалось, вовсе умершее сельское хозяйство. Но до подлинно масштабной программы сбережения нам ещё очень далеко.

Наконец, третья волна великого русского самоотчуждения - это распад СССР, установление беловежских границ и проведение так называемых либеральных реформ. Здесь уже национальное самоотчуждение дошло до высшей степени - проповеди открытой русофобии едва ли не как государственной идеологии и уж точно идеологии «элиты», отрицания самого имени русского. Смердяковская мечта об оккупации России иностранщиной доведена была здесь до совокупности практических действий и программных слоганов. Стремление к истреблению неугодного народа дошло до проповеди о благодетельности массового вымирания «рыночно неэффективных масс».

Но самым характерным следствием третьего самоотчуждения стал территориальный, политический раскол русской нации. Не только были закреплены как политический факт большевистские эксперименты по созданию сепаратных украинского и белорусского народов, но и оставленные в звании русских великороссы были растресканы по административным границам СССР, внезапно превратившимся в межгосударственные. В самой России родилась безумная и абсурдная конструкция о «молодом государстве», ведущем отсчёт от декларации 1990 года, а к этому политическому младенцу услужливые асессоры и регистраторы тут же подогнали и его местечковый патриотизм, противопоставляющий русского в РФ как «россиянина» - русскому за пределами РФ как, допустим, «украинца» или «латыша», до которых нам якобы нет никакого дела. Если и есть что‑то гнуснее расцветшей в наших редакциях и издательствах русофобии, так это подобный «беловежский патриотизм».

Уже даже внутри России обрисовались границы анклавов, в которых русским отведено было место дискриминируемого народа второго сорта, да и русский язык оказался обречённым на вытеснение. Оставленные на растерзание русофобским элитам сопредельных стран, русские превратились в обездолеваемых, преследуемых даже за слово на родном языке, насильственно ассимилируемых, угнетаемых, а во многих местах и убиваемых. Вся общечеловечность нового либерального порядка оказалась сведена к тому, чтобы русские отреклись от себя - отречься же от чего‑то своего ради русских никто оказался не способен.

Но в сопротивление этому третьему великому самоотчуждению национальная почва породила и третью великую русскую возродительную идею - идею русского воссоединения. Это мысль о том, что расколотая нация должна не тем так другим путём воссоединиться в естественных для себя политических, экономических, культурных границах, что Москва должна стать средоточием центробежного, а не центростремительного движения на русском пространстве.

площадьФото: www.globallookpress.com

Итак, вот три великие возродительные идеи, которые должны помочь при реставрации нашего будущего: русское воссоединение; сбережение народа и возвращение к себе. Почему мы можем думать, что они сегодня могут быть приняты на вооружение Российским государством, которое, в разных своих инкарнациях, как никто другой виновно в том, что эти идеи вообще сегодня надобны, что мы дошли до пределов самоотчуждения и самоотрицания?

Дело в том, что сегодня Российское государство впервые за три с половиной столетия свободно от чужебесия, свободно от утопической мировой идеи, которая требовала бы отречься, отказаться от русского во имя той или иной общечеловеческой фантазии. Сегодня мы в общем и целом выздоравливаем от джунглевого либерализма последней четверти столетия - мы видим, что никто в «мировом сообществе» не ждёт Россию с распростёртыми объятьями, и что за наше приспособленчество и за наше сопротивление платят равной ненавистью, только к приспособленчеству прибавляют ещё и презрение.

Крах коммунистической системы с очевидностью обнажил нежизнеспособность и этой, заимствованной у Запада, утопии, которая удержалась в том или ином виде лишь там, где была поставлена на крепкий фундамент самобытной национальности и цивилизации. Поскольку же русский коммунизм базировался на яростном отрицании русской же самобытности (ставить на него задним числом, посмертно, национальные заплатки смысла нет), то и принесённые ему неслыханные человеческие жертвы бессмысленны, а память об этих жертвах требует не того, чтобы реставрировать погубившую их систему, а того, чтобы дать их потомкам то лучшее будущее, которого были достойны и предки.

Наконец, и от европоцентристской утопии, манившей Петра Великого, сегодня исцеляется не только Россия, но и весь мир. Человечество есть множество самобытных миров-цивилизаций, имеющих право на особый путь, особую культуру, особую идентичность. Запад есть момент во всемирной истории, но он не обладает универсальным секретом всеобщего счастья и единственным ключом к научному и техническому развитию. Мало того, на лице современного Запада мы всё явственней видим печать тяжёлого вырождения. Его ценности окукливаются в той извращённой форме, которая не может быть для нас приемлема. Несомненно, что между цивилизациями есть большая и меньшая степень родства, а потому к Европе мы исторически ближе, чем к Китаю, Индии или исламскому миру, но это близость самостоятельной исторической единицы, эллинско-византийски-славяно-русского цивилизационного потока, который не может быть сведён к вариации романо-германского, а большей частью и противостоит ему.

Итак, сегодня Россия как никогда близка к независимости от тех принципов чужебесия, которые трижды толкнули её к великому самоотчуждению. А значит, мы можем надеяться на то, что чаемая нами реставрация будущего, приведение нашей жизни к стандарту самобытного, зажиточного, наполненного духовно бытия, наконец, осуществится. 

Мы видим Россию государством, соединившим в одной политической воле все раздробленные части русского народа и предоставляющим всем живущим на планете русским право на приобретение своего гражданства и репатриацию. Государство это связано с соседями, некогда входившими в русский исторический мир, гибкой системой политических и экономических союзов и влияний. Нигде и никто не смеет покушаться на право нашего народа на свой язык и культуру, никто не смеет дискриминировать его, так как резонно опасается незамедлительного и мощного ответа России.

Административно это государство устроено как равноправное федеративное государство, в котором устранена асимметрия национальных республик, устранены любые посягательства на верховенство русского языка. Федеративное же начало проявляется в развитии сильного земского самоуправления, решающего широкий круг вопросов, опираясь на волю местных граждан. Все субъекты Федерации имеют равный статус земель, именуемых по крупнейшим городам или историческим региональным названиям, но ни в коем случае не по мнимым «титульным нациям». Северные ресурсоносные районы, где собственное население незначительно и его состав текуч, выделяются в особые федеральные территории, статус которых исключает посягательство на их недра со стороны тех или иных локальных групп.

Русский язык утверждается в статусе единственного государственного и обязательного для знания гражданами России, и всё школьное и университетское обучение ведётся только на нём. Для дополнительного углубления в русскую культуру учащимся преподаются курсы древнерусского языка и литературы. Местные родные языки изучаются с помощью господдержки на факультативной основе. Поддержка национальных культур осуществляется на основе закона о культурно-языковых автономиях, на основании тех же принципов равноправия поддерживается и русская этническая культура.

Центральная политическая система рисуется нам как монархия, возглавляемая для устойчивости традиционных связей государем из рода Романовых (но кто конкретно это будет - выбор осуществят народ и текущая государственная власть, изучив кандидатов и укрепив притязания наиболее пригодного). Монархия осуществляет принцип исторической преемственности, связи с прошлым и державного церемониала, делающего очевидным действительную государственную идею. Кроме того, монарх является высшей апелляционной и судебной инстанцией в государстве.

Государственное же управление сосредотачивается в руках правителя государства, который может иметь традиционный для конституционно-монархических государств статус премьер-министра, канцлера и т.д. Однако от парламента этот глава не зависим, и избирается народным голосованием, утверждаемым государем. Представительные учреждения образуются Государственной Думой и Сенатом. Государственная Дума избирается по одномандатным округам. Сенат наполовину формируется из выдвиженцев земских съездов с высоким возрастным цензом, утверждаемых государем, а наполовину назначается непосредственно государем из старейших уважаемых государственных деятелей. Формируется список государственных должностей, беспорочное исполнение которых предоставляет право на автоматическое включение в состав Сената.

КремльФото: www.globallookpress.com

Православная церковь в конституционном порядке признаётся как основа нравственного порядка и общественной жизни страны. Она возглавляется Святейшим Патриархом и пользуется всеми правами и свободами внутреннего устроения. В школе дети в обязательном порядке изучают основы православной культуры, а в факультативном могут изучать и «Закон Божий». Другие традиционные конфессии пользуются покровительством государства в той мере, в которой препятствуют подрывной пропаганде среди своих приверженцев. Россия на мировой арене проводит не только политику интересов, но и политику идеалов, противостоя как секулярному либерализму, так и исламистскому экстремизму, ведущим войну против христианства. Москва стремится удержать роль мировой столицы традиционных христианских ценностей, добиваясь этого без мессианских заявок и чрезмерных запретов - грамотной культурной, религиозной, социальной и символической политикой.

Допуская широкое культурное разнообразие и стимулируя появление новых творческих сил, Российское государство в то же время проводит, опираясь на свои значительные возможности, определённую культурную политику, ставящую во главу угла познание русской истории во всём её богатстве и разнообразии, и углубление любви к ней, представление о русском прошлом как о Времени Героев - воинов, землепроходцев, святых и творцов. Первостепенное значение в культурной политике имеет утверждение основополагающих ценностей: Семья-Родина-Бог, лишённый агрессивности, нацеленный на внутреннюю сдержанность, но в то же время твёрдый патриотический милитаризм - культ человека мужественного и благородного. В противовес феминистскому безумию, захлёстывающему Запад, утверждается идеал гармоничной семьи, в которой лёгкая патриархальность зиждется на ответственности и великодушии мужчины, а женщина утверждается в своём высоком достоинстве через материнскую любовь и неустанную заботу об устроении жизни. Государство не допускает противопоставления мужчин и женщин как «борющихся классов» и, обеспечивая равенство мужчины и женщины в труде и достижении общественного признания, при этом содействует укреплению семьи.

крещениеФото: Кирилл Кухмарь/ТАСС

В демографической политике делается ставка на умеренную многодетность 3-5 детей в семье, прогрессирующую господдержку по мере прибавления в семействе, а также на систематическую программу борьбы со смертностью. Постоянная антиалкогольная и антинаркотическая политика, строгий контроль состояния здоровья граждан должны стать важнейшей частью государственной политики. Низкая смертность должна стать важнейшим государственным приоритетом в сочетании с мероприятиями по продлению трудоспособного возраста. Укрепление национального здоровья, достаточное для сохранения трудоспособности, является ключом к выходу из тупика, в который заходит современное социальное государство из‑за пенсионного кризиса. Без продления трудоспособности все планы повышения пенсионного возраста окажутся лишь ещё одним социальным дефолтом либерального образца.

Сохранение принципов социального государства и социальной справедливости является важнейшим для государственной политики России не потому, что они являются наследием советской системы, а как раз потому, что после колоссального жестокого отчуждения труда и доходов граждан, осуществлявшегося в советский период, народ России нуждается в компенсации за недополученные блага и недонакопленные состояния. Соответственно, целью государственной политики России должно стать недопущение чрезмерной концентрации капиталов в руках сверхбогачей, драконовская борьба с офшорами, коррупцией и выводом капитала, сохранение ситуации, в которой подавляющая часть национального дохода распределяется в виде зарплат и других легальных трудовых заработков, а концентрация капитала осуществляется в форме жилья и земельной собственности (причём продолжение бесплатной раздачи земли в рамках дальневосточного гектара, по многодетности, и в рамках других программ является существенной формой субсидирования разумного накопления). Государство должно своей налоговой и фискальной политикой содействовать борьбе с экстремальными проявлениями бедности и поддерживать достаточно широкий слой среднего класса как слой работающих собственников. Необходимо избегать как пауперизации, так и формирования слоя неработающих рантье, ориентированных на ренту с накопленного капитала.

Задача сохранения в России трудового общества тем более сложна, что новая промышленная революция, связанная с роботизацией, угрожает вытеснением значительной части рабочих мест. С другой стороны, Россия ещё долгие десятилетия, если не столетия, будет оставаться недонаселённой страной, испытывающей значительный дефицит трудовых ресурсов. При этом, будучи недонаселённой, Россия также остаётся недоосвоенной. Таким образом, сокращение спроса на труд нам всерьёз не угрожает, если своевременно начать проводить политику ограничения трудовой миграции, превратить Россию в миграционно закрытую страну, которая при этом активно проводит политику реиндустриализации и освоения своего северо-востока. При таких вводных спрос на человеческий труд, особенно квалифицированный, будет оставаться в России огромным при любом уровне роботизации и при любом росте собственного населения. Напротив, напоение нашего рынка сивухой дешёвого, полурабского импортного труда лишь убивает нас и в социальном, и в экономическом смысле.

тайгаФото: Кирилл Кухмарь/ТАСС

Итак, направления экономического развития будущей России:

  1. Освоение своего северо-востока, приобщение к интенсивной жизни обширных пустынных пространств.
  2. Реиндустриализация через роботизацию, возрождение полноценной производящей экономики, причём не только в государственной и крупнокорпоративной, но и в частной форме.
  3. Реализация установки на максимальное импортозамещение, особенно в сфере продукции с высоким вкладом НИОКР.
  4. Продолжение аграрного подъёма, ставка на стопроцентный продовольственный суверенитет, а затем и наступление русского производителя на мировом продовольственном рынке.
  5. Развитие экономики образа жизни. 

Под экономикой образа жизни мы разумеем такое производство товаров и услуг, которые обеспечивают потребность человека не просто в качестве жизни, но и в определённом образе жизни, связанном с его национальной и цивилизационной идентичностью. Это производство таких товаров и услуг, которые подчиняются не глобалистским жизненным стандартам, а стремлению к своему - в одежде, обустройстве дома, кухне, культурной продукции, туризме и отдыхе. Основную часть добавленной стоимости тут создаёт идентичность в сочетании с высоким качеством.

Сегодня в России такая экономика образа жизни почти не развита, поскольку истребление собственно русского образа жизни, замена его чужеземными образцами началась ещё задолго до индустриальной эпохи. Сегодня Россия может себе позволить мощный рывок к своему именно в сфере образа жизни и качества жизни. Идут интенсивные поиски в области русской кухни. По крайней мере, сформулирован впервые со славянофильской эпохи отчётливый запрос на возвращение к национальному стилю в одежде. Конфликт с Западом провоцирует постановку вопроса о качественном внутреннем туризме. В обществе нарастает разочарование бетонными коробками, которыми замусоривают наши города компании-застройщики, и возникает желание увидеть современную модификацию традиционного русского дома.

Последнее обстоятельство, кстати, даже вопреки воле властей вскоре развернёт направление градостроительной политики - вместо того, чтобы расти ввысь, города начнут расти вширь. Густонаселённые районы России будут превращаться в сквозные жилые массивы, сочетание городских жилых комплексов, дач, пригородных домов и усадеб, на которые как на высший стандарт будут ориентироваться все остальные категории. Русские расселятся гораздо более свободно и естественно среди лесных, речных и холмистых ландшафтов, возродив структуру малых и средних деревень на новом уровне. Этот образ жизни потребует развитого автомобильного и пригородного железнодорожного сообщения, совершенно другой степени насыщенности магазинами и учреждениями культуры, увеличатся требования к всё больше сжимающейся сейчас службе скорой помощи. Подобный образ жизни потребует и разработки новых, подходящих к нему образцов автомобилей - хорошо проходимых, вместимых, дающих владельцам высокую степень автономности от городской инфраструктуры.

Такой новый образ жизни, связанный с обретением национального стиля, потребует радикального культурно-цивилизационного преобразования Центральной России. Она должна из нынешней полупустыни, преображающейся лишь к столице, превратиться в комфортное и эстетически прекрасное музейно-парковое пространство с кремлями, соборами, монастырями, историческими улочками, старинными усадьбами. Она должна дарить такую же радость уютной и прибранной, достойной человека жизни, какую дарит опорный регион Европы от Центральной и Северной Италии через Западную Германию и Восточную Францию до Бенилюкса. Аналогичное пространство в России от Новгорода до Орла и Чернигова, Бреста и Смоленска до Казани должно сформироваться и в России. А затем к нему должны прибавляться и другие столь же уютно обустроенные пространства на северо-западе России (Серебряное кольцо), на юге России - по черноморскому и Азовскому побережьям, по Дону и Волге, на Урале, в Сибири. С поводами для инсинуаций об унылой, однообразной и веющей безысходностью России должно быть покончено раз и навсегда.

Ещё одна черта будущей России - это её транспортное сжатие, которое, несмотря на огромность территории, позволит воспринимать её как единое жизненное пространство, доступное для удобных и быстрых перемещений. С одной стороны, мы можем представить себе развитие новых железнодорожных технологий, которые позволят связать Москву и Владивосток Гипертранссибом, который будет проезжаться поездом за сутки. Ещё более плотной в этом смысле станет связанность большинства регионов Европейской части России. По мере экономического роста и выхода на новые технологические горизонты мы вправе ожидать и развития авиасообщений в России, так что они приобретут дешёвый, постоянный и регулярный характер, особенно если удастся создать единую надёжную систему безопасности, эффективно блокирующую террористические угрозы и предупреждающую технические сбои.

В геополитическом отношении будущая Россия видится нам обернувшейся к Арктическому океану. Его освобождение ото льда скоро дойдёт до такой степени, что из ледовой преграды он обратится в надёжную и кратчайшую связь между западным и восточным полушариями, в новый внутренний океан, приходящий на смену Атлантике и куда более перспективный, чем слишком уж необьятный Тихий. Впечатляющие позиции России на этом океане, ставшем, как и Сибирь, нашей долгоиграющей ставкой. Отрезанная доселе от прямых океанских выходов, разделённая с востока на запад отсутствием сквозных океанских путей, Россия внезапно предстаёт перед миром едва ли не как владычица океанов. Во всяком случае, западные стратеги уже готовятся к такому положению и переосмысляют основы маккиндеровской геополитики, базирующейся на тезисе, что русский «Хартленд» - это континентальное пространство, отрезанное от моря.

С одной стороны, это открывает для России неисчислимые перспективы великой океанской державы. С другой - ставит вопрос об угрозах для колоссального русского побережья, дотоле обороняемого льдом, теперь же оставленного на оборону нам самим. Отсюда понятно, что Россия не сможет больше позволить себе флотофобию и континентальную успокоенность. Мы будем нуждаться и в сильном флоте, и в напряжённой глобальной стратегии, которая утверждала бы те преимущества, которые дарует нам новая геополитическая позиция.

Таков парадокс. В логике хронополитики призванная к самоосвоению и самопостижению, к сосредоточенной опоре на свою идентичность, в логике геополитики Россия предстанет перед колоссальным глобальным вызовом, дающим характерный для морских держав импульс к напряжённому развитию. Каков будет тот синтез, который России суждено получить из такого парадоксального сочетания в своей жизни консервативного и динамического начал? В этом и состоит, пожалуй, главная тайна русской реставрации будущего.

 

Источник: "Изборский клуб"

Оставьте email и получайте интересные статьи на почту

Загрузка...

Оставить комментарий

США опять спасли террористов. Для продолжения войны в Сирии Австрия меняет курс
Новости партнёров