«Люди, события, факты» - вы делаете те новости, которые происходят вокруг нас. А мы о них говорим. Это рубрика о самых актуальных событиях. Интересные сюжеты и горячие репортажи, нескучные интервью и яркие мнения.
События внутренней, внешней и международной политики, политические интриги и тайны, невидимые рычаги принятия публичных решений, закулисье переговоров, аналитика по произошедшим событиям и прогнозы на ближайшее будущее и перспективные тенденции, публичные лица мировой политики и их "серые кардиналы", заговоры против России и разоблачения отечественной "пятой колонны" – всё это и многое вы найдёте в материалах отдела политики Царьграда.
Идеологический отдел Царьграда – это фабрика русских смыслов. Мы не раскрываем подковёрные интриги, не "изобретаем велосипеды" и не "открываем Америку". Мы возвращаем утраченные смыслы очевидным вещам. Россия – великая православная держава с тысячелетней историей. Русская Церковь – основа нашей государственности и культуры. Москва – Третий Рим. Русский – тот, кто искренне любит Россию, её историю и культуру. Семья – союз мужчины и женщины. И их дети. Желательно, много детей. Народосбережение – ключевая задача государства. Задача, которую невозможно решить без внятной идеологии.
Расследования Царьграда – плод совместной работы группы аналитиков и экспертов. Мы вскрываем механизм работы олигархических корпораций, анатомию подготовки цветных революций, структуру преступных этнических группировок. Мы обнажаем неприглядные факты и показываем опасные тенденции, не даём покоя прокуратуре и следственным органам, губернаторам и "авторитетам". Мы защищаем Россию не просто словом, а свидетельствами и документами.
Экономический отдел телеканала «Царьград» является единственным среди всех крупных СМИ, который отвергает либерально-монетаристские принципы. Мы являемся противниками встраивания России в глобалисткую систему мироустройства, выступаем за экономический суверенитет и независимость нашего государства.
Первый Грозный царь
Фото: Alexey Borodin / Shutterstock.com
История

Первый Грозный царь

Почему нужно прославлять достижения Ивана Грозного, но ни в коем случае не оправдывать его преступлений

25 августа 1530 года в подмосковном селе Коломенском у Великого князя Московского и Всея Руси Василия Ивановича родился долгожданный наследник Иван, который получит в новейшей историографии прозвание Грозный.

Мало о ком ведётся в русской истории такое количество ожесточённых споров: кровавый тиран и сыноубийца или первый царь, искоренитель измены. Пророк, видевший на столетия вперёд государственные интересы, или неудачник, лишь портивший то, что делали мудрые советники, которых он в итоге переказнил. Создатель Великой России или разрушитель, втолкнувший страну в страшную смуту. Крайность порождает крайность. Решительное «нет» — решительное «да» и наоборот. Повторение германской пропаганды времён Ливонской Войны о «кровавом тиране» соревнуется с мифом о «святом царе», профанирующем само понятие святости.

Эти крайности порождают ужасающую несправедливость. Столетия была сдвинута на периферию внимания историографии великая битва при Молодях в августе 1572 года, в которой речь шла о самом существовании Русского государства, лишь потому, что относилась к тому периоду царствования царя Ивана, который решено было считать мрачным и состоящим из одних теней. С другой стороны, попытки доказать полную непричастность Ивана Васильевича к смерти его сына Ивана порождают конструкции на грани пресловутой «фоменковщины», строящиеся на демагогическом отвержении исторических источников и фактов.

Причина, по которой историческому разуму и памяти так трудно справиться с эпохой Ивана Грозного, состоит, пожалуй, в её чрезвычайности и насыщенности. Если сейчас просто выписать её основные вехи — войны и походы, государственные реформы, церковные и земские соборы, бунты и казни, творения русской культуры и духа, деяния великих и мелких людей, — то голова уже пойдёт кругом: практически невозможно будет вместить в себя и как-то уложить множество ярких событий и противоречивых тенденций.

XVI столетие было чрезвычайно ярким во всей Европе, это была эпоха Реформации, конца Ренессанса, итальянских войн, гугенотских войн, нидерландского восстания, освоения Нового Света и закрепления европейцев на пути в Индию, первых шагов капитализма. Но всё-таки, даже если взять любую из европейских стран той эпохи — Францию, Испанию, Германию, Англию, — то её история в отдельности окажется гораздо беднее и скучнее той, что пережила при царе Иване Россия. Исторический ход событий на Русской равнине был равен по насыщенности не одной стране, а целому континенту.

Фото: globallookpress.com

Разумеется, человек, вмещавший в себя полустолетнюю эпоху на огромном пространстве и все её противоречия, не мог и сам не быть соткан из противоречий. Прежде всего царствование Ивана Грозного имело своим результатом изменение масштаба русского пространства, а следовательно, и русской истории.

Иван Васильевич ещё в молодые годы был провозглашён и помазан первым Царём Всея Руси — этим символическим и мистическим событием увенчалось созидание единого и великого Русского Государства на основе Московского княжества. Династия Ивана Калиты собрала Русские Земли и создала великое православное царство, сохранившее веру после духовного и политического падения Византии. Соединение русского национального государства и православного царства дало великую державу континентального масштаба, самосозидание которой началось именно при Иване IV.

Присоединение Казани, Астрахани и объединение под царской рукой всего Поволжья. Начало борьбы с Крымским ханством за Дикое Поле, плодом коего было формирование казачества, создание Большой Засечной Черты и строительство городов-крепостей, включая Орёл, увековечивший ныне своего основателя. Выход русских на Кубань и Терек. И, наконец, начало блестящей Сибирской эпопеи, в которой царь сумел использовать в государственных целях энергию русского предпринимательства в лице дома Строгановых. Россия Ивана Грозного увеличилась без малого вдвое и стала той Россией, для которой со всей определённостью начал действовать эффект «отдачи от масштаба».

Именно при царе Иване Россия стала глобальным геополитическим и геоисторическим игроком, действия которого оказывают долгосрочное влияние на весь ход мировой истории.

На южном фланге Россия оказалась невольным участником великой антитурецкой войны. Именно поражения, нанесённые Османской империи и её крымско-татарскому вассалу на Мальте (1565), под Астраханью (1569), при Лепанто (1571) и у Молодей (1572), остановили раскручивание маховика османской экспансии в Европе и Азии. Султаны стали переходить к обороне.

Фото: globallookpress.com

Однако война за Астрахань, в которой князь Серебряный разгромил присланное из Константинополя 30-тысячное турецкое войско, в нашей истории забыта. Ещё более чудовищным является пренебрежение битвой при Молодях, хотя в ней решалась сама судьба России. Эта битва по праву должна находиться в одном ряду с Куликовской, Полтавской, Бородинской и Сталинградской, а её герои — князь Воротынский и воевода Хворостинин — войти в пантеон величайших русских полководцев. Не так давно события этой битвы описаны в замечательном романе Дмитрия Володихина «Смертная чаша».

XVI век был эпохой, когда Великая европейская морская экспансия привела к «первой глобализации»: мореплаватели стали исходить из того, что земля — шар и пользоваться этим фактом в исследовательских, торговых и завоевательных целях.

Драматичным было и вхождение России в глобализацию на северном европейском направлении. Развернув интенсивный торг с англичанами и голландцами в районе Печенги, а затем Холмогор и Архангельска, Россия Ивана Грозного подключилась к самому ядру формировавшейся европейской капиталистической мир-системы. Для обеих северных протестантских капиталистических стран именно «московская торговля» была теми парусами, которые вынесли их на командные позиции в мир-экономике.

Англичане старались выбивать себе торговые привилегии и влиять на политику Москвы, пытались даже поставить царя под контроль через доктора и астролога Бомелия, пользовавшего Ивана опийными настойками и натравливавшего государя на собственных бояр и воевод. Неслучайно смерть Ивана была встречена радостным восклицанием главы русской дипломатии, дьяка Щелкалова: «Помер ваш английский царь!». Современники не раз упрекали Ивана Грозного в чрезмерной увлечённости иностранцами и пренебрежении русскими.

Но в целом нельзя не признать, что царь Иван встретил этот глобалистский вызов достойно. Он заставил англичан рассматривать Россию как равного партнёра, превратил масштабную торговлю с Лондоном в неиссякаемый источник серебра для царской казны, позволявший вести масштабную политику.

Мало того, именно торговая угроза с Запада подтолкнула Россию к решительному расширению в Сибирь. В Европе того времени, прежде всего в Англии, существовала мечта о достижении Китая «Северным путём» — либо в обход Азии, либо по течению реки Оби, от истоков которой якобы быстро можно добраться до китайской столицы. При этом «царь Московитов» воспринимался как препятствие, а преодоление этого препятствия планировалось на пути создания своего рода «полярного Гонконга».

Очень хорошо, если бы вы отыскали какой-нибудь небольшой островок на Скифском море, где мы могли бы в безопасности основаться…

— говорилось в инструкции, данной «Московской компанией» капитанам Пэту и Джекману в 1580 году, за год до похода Ермака.

Поход в Сибирь и её присоединение были, таким образом, превентивной акцией по предотвращению колониального перехвата англичанами или кем-то, кому ещё могло прийти в голову попытаться плавать в Китай по Оби.

Борьбу Ивана Грозного за Ливонию невозможно понять, если не ставить её в этот двойной контекст — русской ирреденты, формируемой представлением о границах «вотчины Рюриковичей», и поиска удобных торговых маршрутов, в рамках которых царь сразу же развернул бойкую торговлю в Нарве и снарядил на Балтике целый корсарский флот в стиле Хокинса и Дрейка.

Именно Ивану IV первому пришлось столкнуться с феноменом «санитарного кордона», которым восточноевропейские соседи России пытались отгородить её от стран европейского ядра. Именно эти санитарные задачи преследовала развязанная против царя истеричная клеветническая кампания. Восемьдесят так называемых «летучих листков» были напечатаны в Германии специально для агитации против русских и их государя. И именно в них впервые возник образ Ивана как чудовищного кровожадного злодея, убийцы и людоеда.

Необходимо понимать, что образ «кровожадного Ивана» формировался в Европе не на основании действительных или мнимых жестокостей русского государя, а с помощью выведения его предполагаемых свойств из ярлыка «тирана», приклеенного ему русофобской публицистикой:

«Место в иерархии правителей мира для Ивана Грозного было определено чётко и однозначно: тиран, — отмечает один из ведущих специалистов по эпохе Ивана Грозного А. И. Филюшкин. — Доказательно устойчивое использование термина "тиран" применительно к Ивану IV: так в европейской публицистике до того называли преимущественно турецкого султана, а также Лютера. Присвоив это имя русскому правителю, западные гуманисты синхронно перенесли на него всю семантическую нагрузку понятия "тиран", сформировавшуюся ещё на античной экзегетической традиции. Поэтому им не надо было углубляться в изучение качеств и поступков московитов: заранее было известно, как держат себя тираны и каковы модели поведения их несчастных подданных… Ивана Грозного сравнивали с античными деспотами… Один из самых обширных списков содержится у Гваньини: "Ныне тот, кто владеет Московитской державой, превосходит своей жестокостью Нерона, Калигулу, Гелиогабала, Максимина, Фаларида Агригентского или даже Бусирида или Мезенция и, наконец, всех тиранов, которые описаны и ославлены историками, а также поэтами"».

Нельзя сказать, что Иван IV справился с задачей прорыва этого кордона — к сожалению, тут он потерпел скорее неудачу, в том числе и из-за своей несдержанности, грубости, задиристости и высокомерия как дипломата. Но он вёл трудную борьбу более двух десятилетий и заставил противника изрядно понервничать. Изнурительная борьба за Ливонию, принёсшая на первом этапе блистательные победы — взятие Нарвы и Феллина, отвоевание Полоцка, Ливонский поход 1577 года, — закончилась неудачей в результате войны на два фронта против Польши и Швеции в 1578-1582 гг. Но эта борьба заложила предпосылки того, что в течение следующих полутора столетий все поставленные Иваном задачи были выполнены и перевыполнены.

Если искать ближайшую аналогию Ливонским войнам (1558-1583), именно войнам, а не войне, единственное число тут — произвольная историографическая конструкция для того, чтобы усилить ощущение поражения, — то её указал ещё полтора столетия назад выдающийся русский историк Т. Н. Грановский: это итальянские войны, сотрясавшие Европу почти в то же время (1494-1559). Их протагонистом была Франция, пытавшаяся завоевать Италию, одержавшая немало громких побед и потерпевшая ряд ужасных поражений. В конечном счёте эти войны закончились для Франции неудачей, восторжествовала ненадолго Империя Габсбургов, однако тоже крайне истощённая противостоянием. После Ливонских войн начался подъём Речи Посполитой и Швеции, однако не прошло и полтора столетия, как обе эти силы были сокрушены Россией.

Собор Василия Блаженного, построенный при Иване Грозном. Фото: globallookpress.org

Вряд ли было бы уместно говорить о «слабости» и «ничтожестве» Франции по факту её конечной неудачи в итальянских войнах. И столь же нелепо говорить о слабости России по факту неудачи войн Ливонских: два десятилетия шла борьба на равных с двумя опаснейшими соперниками — Речью Посполитой и Швецией, которым с тыла содействовало Крымское ханство, и борьба была сведена «вничью», причём у Швеции Россия выиграла в войне 1590-1593 годов.

Эпоха Ивана Грозного — это период становления России в формате «национального государства», современного суверенного государства с властной вертикалью, внятной административной системой, постоянной армией, регулярными финансами, системой сословно-представительных учреждений.

Первый этап этого становления связан со своеобразной «революцией» отечественных «джентри» и «буржуазии», ход которой был запущен в 1549 году, после пожара Москвы и последующего восстания москвичей. В результате этого восстания боярская олигархия была свергнута, а власть перешла в руки правительства, лидерами которого были представитель дворян Алексей Адашев и выходец из городского среднего класса, священник Сильвестр. Их эффективную связь с молодым царём осуществлял митрополит Макарий.

Деятельность этого правительства и вошла в историю как блестящий период «Избранной рады» (при всей спорности этого изобрётенного Курбским термина) — поток быстрых впечатляющих реформ, выковавший современную Россию. Судебные и административные преобразования, начало совещаний, которые с лёгкой руки К. С. Аксакова получили в современной историографии имя «земских соборов».

По сути, соборы были соединением государевой думы, церковного Освящённого собора и приглашённых представителей «детей боярских», а затем и купечества. Нельзя согласиться со скептической формулой Ключевского, назвавшего земские соборы «совещанием правительства со своими собственными агентами», выросшим из административной необходимости, а не из политических потребностей. Большинство соборов были как раз продуктами политической борьбы, как тот же «собор примирения», собранный после большого городского восстания.

Представителями своей братии, а не агентами правительства чувствовали себя участники ранних московских соборов, а потому и говорили уверенно и не по шаблону, чувствуя поддержку того сообщества, выражать мысль которого были призваны. «Уже самые первые московские соборы представляли собой государственные совещания. Они приобщали к вопросам внешней и внутренней политики сотни людей, вплоть до рядовых помещиков и купцов. Тем самым резко расширялась сфера публичной политики», — отмечает историк М. М. Кром.

Картина Репина «Иван Грозный и сын его Иван 16 ноября 1581 года». Фото: globallookpress.com

Мятежная «революция» снизу перетекла в реформу сверху. В этом была её первоначальная сила, пока намерения преобразователей совпадали с намерениями царя, но и последующая слабость — когда программа царя изменилась, у правительства реформаторов не оказалось низовой поддержки, да вряд ли они и мыслили всерьёз о ней.

Программа самого царя состояла в утверждении самовластия, централизованной военной монархии по османскому образцу, заданному в сочинениях Ивана Пересветова. Некоторые исследователи не без оснований полагают, что это — публицистический псевдоним царя и точно это произведение кого-то из его окружения. Стремясь создать монархическую систему, послушную лишь единоличной воле, Иван закономерно вступал в противоречие и с боярским сословием с его круговой порукой, и с Церковью, с её административной и нравственной автономией, и с горожанами, не вполне лишёнными чувства привилегий и собственных прав.

Отсюда и попытка создания государства в государстве — опричнины с разделением страны на две зоны и созданием лично преданного властителю чёрного корпуса. Иван IV не только затребовал у боярства, Церкви и народа чрезвычайных диктаторских полномочий, выбивавшихся за рамки традиционных ограничений царской власти, но и осуществил фактический развод государя и государства. Если до того момента об интересах России говорилось как о «деле Государевом и земском», то царь Иван попытался государево от земского отделить.

В итоге Земщина оказалась государством как таковым, традиционным Российским государством предшествующих веков, в то время как опричнина стала родом личной царской вотчины с чрезвычайным негосударственным порядком. И именно этот развод доказал силу уже сложившегося Российского государства — даже в таком чудовищном разладе государство функционировало надёжно и справлялось со своими функциями, выдержав не только внешние удары, но и приступы гнева и безумия самого царя, выражавшиеся в опалах, казнях и массовом терроре, как расправа над Новгородом.

Исторический опыт опричнины показал, что это был очень неудачный политический инструмент — царь залил страну кровью, не только не истребив измену, но и заложив предпосылки десятилетней гражданской войны Смутного времени. Ослабление автономных социальных структур и слоёв сделало державу скорее слабее, что сказалось в последовавших событиях смуты. Особенно пагубно сказались опричные жестокости и разорения на состоянии поместной конницы, которая была почти разорена. Ослабление русского дворянства сказалось и в неудачах последних Ливонских войн, и в последовавшей смуте.

Однако при оценке опричнины нужно отказаться от одного ложного убеждения, а именно мнения о гражданской недоразвитости России XV-XVI веков, безгласности и безропотности её сословий, покорности, делавшей излишними и параноидальными жестокие меры царя. Напротив, русское общество иоанновой поры было весьма активным, своевольным и упорным. Ивану понадобилось разделить государство, чтобы хотя бы часть подчинилась беспрекословно.

Даже такое учреждение, как земские соборы, продолжало не только действовать, но и перечить царю, как, к примеру, собор 1575 года, отказавшийся утвердить отмену льгот для Церкви. Ивану пришлось пойти на трюк с назначением «царя» Симеона Бекбулатовича, чтобы продавить это решение. Если мы обратимся к публицистике Ивана Грозного, мы обнаружим у него выраженную неприязнь к парламентскому правлению, за допущение которого он так раздражается на своего контрагента, английскую королеву Елизавету.

Ни одному из монархов-тиранов той страшной эпохи не был брошен публичный словесный вызов, как это случилось с посланиями князя Курбского. И уж тем более ни один монарх не счёл бы нужным на такой вызов ответить, как это сделал Иван. Та дошедшая до точки кипения атмосфера публицистических споров, начавшихся в России с конца XV века, попросту исключала отказ от ответа.

Эта публичная дискуссия царя и боярина ещё раз напоминает: Россия Ивана Грозного — это страна исключительно высокой культуры, скрестившей православную русскую традицию со стремительно усвоенными культурными принципами Ренессанса. В литературе, архитектуре, живописи это период активного, высокоидеологизированного масштабного творчества, в котором мизерное количество делателей компенсировалось необычайной их плодовитостью и масштабностью работ: Храм Покрова на Рву и церковь Усекновения главы Иоанна Предтечи в Коломенском, икона «Церковь воинствующая», «Домострой», «Великие Четьи Минеи», «Лицевой свод», «Казанская история», «Степенная книга», публицистика, включая произведения самого царя. Невозможно переоценить вклад учителя царя, митрополита Макария в то, что множество региональных культур удельной Руси было собрано в единое организованное целое общерусской культуры. Именно при Иване Грозном и не без его решающего участия русская культура оформилась как система.

Итак, если говорить о царствовании Иоанна Грозного, то это было оформление России, причём сразу в четырёх аспектах: оформление России как пространства, оформление места России в глобальной системе, оформление России как национального государства современного типа и оформление русской культуры как целостной системы. Совершенно очевидно, что исторический масштаб государя, в правление которого совершились такие тектонические изменения, заслуживает уважения. И не следует ни в коем случае соглашаться со словесными манипуляциями, приписывавшими все достижения добрым советникам, а все провалы — лично царю.

Каждый властный монарх выдвигает целую плеяду советников и деятелей, которые и составляют славу его царствования, и их слава вплетается в его славу. Наличие таких энергичных «птенцов гнезда» говорит многое о талантах самого монарха.

Митрополит Макарий. Фото: pravoslavie.ru

Иван Грозный тоже выдвинул целый ряд великих советников. Вначале это были его наставники: митрополит Макарий, Адашев, Сильвестр, а также такие значительные  фигуры, как дьяк Иван Висковатый, боярин Михаил Воротынский, военный инженер Иван Выродков. Эти советники и соратники сошли с исторической сцены или были казнены царём. Но если бы он был той бездарностью, которой его ославляют клеветники, то им на смену никто бы не пришёл.

Однако, не говоря об опричниках, среди которых было немало одарённых людей, попавших под нож породившей их системы, на день своего ухода царь Иван оставил целую плеяду выдающихся личностей, которым смело мог оставить государство.

Князь Иван Мстиславский — выдающийся полководец и один из столпов государства. Князь Иван Шуйский — славный защитник Пскова. Воевода Дмитрий Хворостинин, настоящий военный гений, герой Молодей, выигравший войну-реванш у Швеции, что позволило России вернуть все потери собственной территории по итогам Ливонской войны. Братья-дьяки Андрей и Василий Яковлевич Щелкаловы, руководившие внешней политикой и администрацией России и ограничившие английские торговые привилегии.

По смерти Иван Грозный оставил не менее сильную команду, нежели та, что помогала ему в молодости. Хотя характер этой команды, не будем спорить, изменился — на смену масштабным и самостоятельным политикам пришли надёжные и хитроумные исполнители. Это свидетельствует о том, что «абсолютистский» замысел царя в целом ему удался.

Вряд ли возможно нарисовать одной лишь краской Ивана Грозного и тот исторический путь, который проделала при нём Россия. Царь был личностью яркой, харизматичной, нервной, жестокой. Он был амбициозным политиком с грандиозными замыслами и слишком своевольным и злоязычным дипломатом для их воплощения, он истомил себя излишествами и управлял последние десятилетия через чудовищные боли, порой мутившие ясный рассудок, способный к сильным решениям, он проявлял в них бессмысленную театрализованную жестокость. Способный каяться за свои зверства и замаливать грехи, он так и не осознал, похоже, системной проблемы развязанного им террора. Глубоко религиозному православному христианину, ему категорически не хватало смирения перед Церковью.

Показательна в этом смысле была трагедия царского сына Ивана, которую одни подают в ключе картины Репина, другие пытаются вовсе отрицать. Что же произошло на самом деле? Определённое политическое напряжение между сыном и отцом вырвалось 9 ноября 1581 года во время приступа царского гнева на невестку. Пытавшийся остановить приступ ярости отца сын был избит с помощью острого посоха, получил раны, которые привели к заболеванию, от которого он, несмотря на лечение лучших иностранных докторов (или как раз из-за этого лечения), скончался спустя несколько дней, что повергло царя Ивана в неописуемую скорбь. Царь причинил смерть сыну не намеренно, очень печалился, и этот случай сильно смягчил его сердце: он счёл смерть наследника Божьим знаком и поехал на богомолья замаливать грехи. Послал богатые подарки в монастыри, прося молитв за упокой сына и за себя, составил особые списки пострадавших от его гнева — синодики — и разослал их по монастырям с просьбой молиться за упокой жертв. Реальное поведение царя Ивана гораздо лучше показывает, что он был человеком, способным к покаянию и нравственному изменению, действительным христианином, твёрдым в православной вере, чем попытки ценой явной софистики и лукавства снять с него те преступления и грехи, которые он и в самом деле совершил.

Как бы то ни было, для большинства русских историков характерно уважительное отношение к Ивану Грозному, даже негативная оценка его личностных черт чаще всего сочетается с признанием величия его эпохи.

«Век задавал важные вопросы, а во главе государства стоял человек, по характеру своему способный приступать немедленно к их решению» (С. М. Соловьёв).

Гнусными проявлениями жестокости и цинизма не исчерпывалась духовная жизнь и деятельность Грозного в эти мрачные годы. До самой смерти он хранил в себе добрые уроки времён избранной рады, её метод широкой постановки очередных тем управления и способность систематического выполнения их на деле. Как ни судить о личном поведении Грозного, он останется как государственный деятель и политик крупной величиной

(С. Ф. Платонов).

«Страстный, увлекающийся, Иван Грозный упорно шёл к намеченной цели, ломая на своём пути все преграды, беспощадно расправляясь со всеми противодействовавшими ему, он создавал политическую силу, которая позволила русскому народу преодолеть грозившую ему извне опасность и выйти на широкое историческое поприще» (С. В. Бахрушин).

Это был проницательный политик, по-своему понимавший сложные внешне- и внутриполитические задачи России... Его, пожалуй, можно сравнить с неумелым лоцманом, знающим место назначения корабля, но упорно сажающим его то на мель, то на незаметный риф... Иван IV был сыном блистательного, но жестокого века, когда бурное развитие гуманистических теорий совпало с истреблением тысяч инакомыслящих во время религиозных войн и с деспотическим правлением взбалмошных монархов... Полубезумный шведский король Эрик XIV запятнал себя не меньшим количеством убийств, чем Грозный. Французский король Карл IX участвовал в беспощадной резне протестантов в Варфоломеевскую ночь 24 августа 1572 г. Европейские монархи XVI столетия, эпохи формирующегося абсолютизма, не уступали друг другу в жестокости. Грозный отличался от них лишь тем, что стал вдобавок ко всему сыноубийцей

(А. А. Зимин).

При исторической оценке Ивана Грозного есть две опасности.

Первая — это клеветническое распространение частных черт характера и чрезвычайных поступков этого государя на всю его эпоху и всю историю России в целом. Попытка увидеть в пытках и казнях опричнины своего рода «квинтэссенцию» русской истории и, соответственно, превратить неприятие этих жестокостей в неприятие русского исторического пути как целого, а отсюда уже недалеко до осуждения взятия Казани, присоединения Сибири, недалеко до объявления ливонских войн захватническими и агрессивными, а русской православной культуры — неизбежно порождающей деспотизм. В конечном счёте это приводит к сожалению в том, что в ходе последовавшей Смуты Россия не была завоёвана Польшей.

Вторая опасность — прямо противоположная первой, но, по сути, вытекающая из того же образа истории. Это попытка объявить методы Ивана Грозного образцовыми для Русского государства, мол, только так и можно с врагами, всюду измена, хочешь великой державы — пытай и вешай, по-другому в России нельзя. И вот уже деятельность православного царя превращается в апологетику кровавого террора большевистского узурпатора. По сути, это та же русофобия, только с обратным знаком. Попытка политической канонизации самых отвратительных элементов правления Грозного царя, при том, что его подлинные достижения при этом оказываются как бы второстепенными, а то и вовсе объявляются «деятельностью врагов». Как-то само собой получается, что Судебник или Казанское взятие превращаются в нечто второстепенное по сравнению с восторгом массовых казней и убийством святого митрополита.

Русской истории надлежит отвергнуть оба этих искушения. Не в пытках и казнях суть исторического движения эпохи Ивана Грозного, а в раскрытии разнообразных и разнородных творческих сил: в территориальном расширении государства, в его внутреннем устроении, в порывах творчества и духа, которым был не чужд и сам царь — публицист, историк и песнописец. Жестокости эпохи были теми срывами, которых так трудно было избежать при внезапном изменении исторического масштаба, когда жестокость казалась самым простым способом упрощения процессов и сохранения их управляемости. Именно жестокости Ивана Грозного проложили дорогу к Смуте, поставившей Россию на саму грань выживания. И апологетика аналогичных жестокостей на будущее — путь к новым катастрофам.

Жестокость не была сутью исторического процесса в эпоху Ивана Грозного. Этой сутью было созидание Великой России. Это была руда истории. Опричные зверства — не огнём (таким огнём были внешние войны и вызовы), но шлаком. И задача русской истории на будущее — повышать в нашем историческом пути процент руды и снижать процент шлака.

Что читать об эпохе Ивана Грозного

Володихин, Дмитрий. Иван IV Грозный: Царь-сирота. М., 2018

Володихин, Дмитрий. Воеводы Ивана Грозного. М., 2009

Пенской, Виталий. Иван Грозный и Девлет-Гирей. М., 2012

Филюшкин, Александр. Первое противостояние России и Европы. Ливонская война Ивана Грозного. М., 2018

Кром, Михаил. Рождение государства. Московская Русь XV-XVI вв. М., 2018

Виппер Р. Ю. Иван Грозный. М-Л., 1944

Веселовский С. Б. Очерки по истории опричнины. М., 1963

Шмидт С. О. У истоков российского абсолютизма. М., 1996

Подписывайтесь на канал "Царьград" в Яндекс.Дзен
и первыми узнавайте о главных новостях и важнейших событиях дня.

Читайте также:

Диктатура совести: Монархическая идеология Государство как союз власти и нации: Монархическая идеология Один день в истории: Взятие Казани Смерть Ивана Грозного: Отравление или военные неудачи
Загрузка...