«Люди, события, факты» - вы делаете те новости, которые происходят вокруг нас. А мы о них говорим. Это рубрика о самых актуальных событиях. Интересные сюжеты и горячие репортажи, нескучные интервью и яркие мнения.
События внутренней, внешней и международной политики, политические интриги и тайны, невидимые рычаги принятия публичных решений, закулисье переговоров, аналитика по произошедшим событиям и прогнозы на ближайшее будущее и перспективные тенденции, публичные лица мировой политики и их "серые кардиналы", заговоры против России и разоблачения отечественной "пятой колонны" – всё это и многое вы найдёте в материалах отдела политики Царьграда.
Идеологический отдел Царьграда – это фабрика русских смыслов. Мы не раскрываем подковёрные интриги, не "изобретаем велосипеды" и не "открываем Америку". Мы возвращаем утраченные смыслы очевидным вещам. Россия – великая православная держава с тысячелетней историей. Русская Церковь – основа нашей государственности и культуры. Москва – Третий Рим. Русский – тот, кто искренне любит Россию, её историю и культуру. Семья – союз мужчины и женщины. И их дети. Желательно, много детей. Народосбережение – ключевая задача государства. Задача, которую невозможно решить без внятной идеологии.
Расследования Царьграда – плод совместной работы группы аналитиков и экспертов. Мы вскрываем механизм работы олигархических корпораций, анатомию подготовки цветных революций, структуру преступных этнических группировок. Мы обнажаем неприглядные факты и показываем опасные тенденции, не даём покоя прокуратуре и следственным органам, губернаторам и "авторитетам". Мы защищаем Россию не просто словом, а свидетельствами и документами.
Экономический отдел телеканала «Царьград» является единственным среди всех крупных СМИ, который отвергает либерально-монетаристские принципы. Мы являемся противниками встраивания России в глобалисткую систему мироустройства, выступаем за экономический суверенитет и независимость нашего государства.

Эдуард Бояков: Пасха – это возможность почувствовать, что смерти нет

Эдуард Бояков, режиссер, председатель «Русского художественного союза» в эфире программы «Обратная связь» расскажет о своих духовных поисках, об ответственности перед обществом его как христианина. Также он поделится своими детскими воспоминаниями о светлом празднике Пасхи и о том, какие православные традиции чтут и соблюдают в его семье. 

Олеся Лосева, ведущая телеканала ʺЦарьградʺ:

Православный мир готовится к светлому празднику Пасхи. Сегодня поговорим о пасхальных традициях, об их верном толковании. У нас в студии режиссер, председатель Русского художественного союза Эдуард Бояков. Эдуард Владиславович, здравствуйте. Спасибо, что пришли.

Эдуард Бояков, режиссер, председатель Русского художественного союза

Здравствуйте.

О.Л. В одном из своих интервью вы себя представили: Эдуард Бояков - христианин. Так лаконично, коротко, и все понятно становится. Путь к светлому празднику Пасхи начался, по вашему же признанию, очень эмоционально. В начале поста вы пережили то, что не переживали никогда. Что это было, как вы это можете объяснить?

Э.Б. Прощеное воскресенье. Признаюсь, я открыл для себя этот праздник. На самом деле, церковный календарь - это такой космос, такое чудо, он и рассчитан на то, чтобы каждый год ты открывал что-то новое. Ведь что такое календарь? Это сочетание точек и чисел, которые не двигаются, и движения, которое зависит от лунного календаря. Соответственно, Пасхалия – это пространство, которое меняется, дышит, которое переносит наши праздники. И когда мы говорим ʺранняя Пасхаʺ, ʺпоздняя Пасхаʺ, ʺв этом году будет длинный Петровский постʺ или, наоборот, ʺой, какой короткий Петровский постʺ. Мы каждый раз помещаем себя в какие-то обстоятельства, где Божественная природа дает нам возможность наложить это на свое меняющееся состояние. Поэтому я могу признаться, что для меня Прощеное воскресенье и этот чин оказались чем-то очень важным, специальным. Ну, может быть, я подошел к этому как-то сам. Может быть, обстоятельства сложились таким образом. Я как режиссер и как христианин увидел удивительные совершенно события, которые происходили в храме. Люди просили прощения друг у друга. Кто-то был буквально растроган до слез, кто-то очень был рад и улыбался, когда мы обнимались друг с другом. И я увидел, как, при сохранении этой пропорции, люди меняют роли, если так можно сказать. И наверное, в этом есть какая-то совершенно невероятная символика и красота.

О.Л. Идет Страстная неделя. Коль мы заговорили об ответственности как христианина ко всему происходящему сейчас, какая ответственность на вас лежит, что вы чувствуете в эту Страстную неделю?

Э.Б. Мой день всегда начинается с Правила. Это Правило, которое мне дал мой духовный отец. И даже если мне предстоят храм и утренняя служба, я всегда должен это Правило выполнять. Я так устроен. И это огромное счастье, чувствовать себя внутри этого дисциплинирующего канона. Иногда, когда болеешь, тяжело его выполнить, оно не совсем короткое. Сегодня я сказал жене о том, что прошел год и я не изменил этому Правилу. Именно сегодня, во время утреннего разговора. И слава Богу. А то, что неделя Страстная… Это очень серьезное пространство, требующее от нас внимательности и концентрации.

О.Л. На чем мы должны быть сконцентрированы? Потому что очень много существует мифов, каких-то традиций, неверно истолкованных, которые не являются даже традициями. Например, Чистый  четверг…

Э.Б. Надо пойти в баньку и с ребятами там…

О.Л. Женщины обзванивают друг друга: ты помыла квартиру, ты вычистила… Чистый четверг. Но речь же идет совершенно о другом. На ваш взгляд, где корень неверного толкования пасхальных традиций? Почему так происходит?

Э.Б. Я понимаю, на что вы намекаете. На то, что много внимания к внешнему и мало внимания к сути, к сердцевине церковной службы и евангельского канона. Да, безусловно, так. Конечно, мы не должны забывать, моясь с друзьями в бане в четверг, или когда хозяйки чистят квартиру, о том, что на самом деле речь о другом. Речь о невероятном событии. Тайная вечеря, которая происходит в этот день. Страсти, которые происходят в пятницу. Предательство Иуды, которое происходит в среду. Пребывание Господа Иисуса Христа в Иерусалиме. Его проповеди. Миропомазание. Суббота, когда все замирает, невероятнейшим образом, и разрешается Пасхой. Конечно, это очень серьезная, глубокая символика. Но… я бы защитил этих хозяюшек. Я считаю, что просто не надо противопоставлять одно другому. Наша жизнь должна быть церковной. И воцерковление - это не только соблюдение жестких уставов, связанных с Церковью. Церковь должна быть и в семье. Недаром же говорят, что малая Церковь - это семья. Церковь должна быть в пространстве дома. Если хозяйке хочется вымыть в четверг свою квартиру, так, как она никогда не вымывала, может быть, в этом действительно есть бытовая, но символика. По-моему, такое единение, которое происходит в этот момент, это хорошо. И яйца красить…

О.Л. А когда тысячи, миллионы людей идут на Пасху святить яйца, куличи…

Э.Б. Если они приходят, и если их христианство пока связано только с такими ритуалами… Глубоко воцерковленным людям это может показаться поверхностным христианством. Но еще раз говорю, я не возьмусь судить. Не известно, кто из нас ближе к Царствию Небесному. Эта тетенька, которая не очень исправно ходила на все службы, но в субботу пришла…

О.Л. Да, не соблюдала пост…

Э.Б. Да, не соблюдала пост, но кулич освятила. Или я, который пост выдержал, но всячески подчеркивал это, рассказывал всем, как я пощусь…

О.Л. А вы поститесь?

Э.Б. Конечно, пощусь. Ругал тех, кто не постится. Можно сказать, относительно строго пощусь. Говорю это не для того, чтобы похвастаться, а для того, чтобы лишний раз сказать, что это невероятно важно.

Цель поста в том, чтобы хотя бы 40 с лишним дней провести в резонансе с великими событиями, которые предваряют Воскресение Господа. Мы должны резонировать, мы должны это чувствовать. И для того чтобы почувствовать эти события, мы должны дать жертву, заплатить. Отказываясь от этой пищи, мы просто платим. Это здоровая, нормальная, хорошая жертва. Мы себя приводим в то состояние, когда мы становимся более чувствительными, психически лабильными, подвижными. Мы можем услышать, почувствовать эту благодать, которая на нас начинает воздействовать активнее в эти дни. И конечно, поститься очень важно. Это безусловно…

О.Л. Что для вашей семьи светлый праздник Пасхи? Как вы к нему готовитесь, как вы его встречаете, как детей приобщаете к правильным традициям?

Э.Б. У меня сын, которому идет шестой год, он уже чувствует этот праздник. Он его предчувствует. Дочери год, только что исполнился, она еще не постится, соответственно. И мама, которая кормит грудью ребенка, у нее есть послабления. Но я, признаюсь, даже с женой иногда начинаю спорить, мягко выражаясь. Потому что она иногда очень строго себя загоняет в пост, даже будучи кормящей матерью. Нужно быть с этим осторожнее. Пятилетний сын уже чувствует Пасху, он понимает, что такое пост у папы. Наверное, через пару лет он и сам начнет потихонечку уже поститься. Когда ребенок начинает исповедоваться, это хороший момент для того, чтобы начинать разговаривать про пост.

О.Л. Ваше детство, ваша Пасха, как это все происходило? В советское время, я помню, например, на Пасху было принято ездить на кладбище. Все советские граждане на Пасху ездили на кладбище, не задумываясь о том, правильно ли это, неправильно - так было заведено. Ваши детские воспоминания об этом светлом празднике.

Э.Б. Я вырос в семье, в которой не было ни одной иконы. Меня крестил мой дед в тот момент, когда он поехал на свою родину - на Украину. И там, в Черкасской области, его сестра сказала, что этого семилетнего оболтуса надо крестить. Как это он у вас некрещеный? Это счастье со мной произошло в маленькой деревне на берегу Днепра. Жизнь в Дагестане была, в общем-то, лишена каких-то глубоких церковных ритуалов и событий. Здесь я опять возвращаюсь к началу нашего разговора, к тетушкам, которые моют свои квартиры, или к мужикам, которые любят нырнуть в прорубь на Крещение. Да, мы и мои родственники ходили на кладбище. Сегодня, с точки зрения канонического православия, это как-то неуместно и неправильно. Но удерживалась традиция в такой трансформированной форме. Все равно я помню ощущения этого праздника, когда бабушка и мама красили яйца. Это был поселок, где русских было совсем немного. Процентов десять населения были русскими в нашем маленьком городке, окруженном мусульманской общиной, которая тоже радовалась вместе с нами. Это был мультикультурализм, то самое явление. Модного сегодняшнего словечка еще не было, а внимание друг к другу было потрясающим. И я помню, как мусульмане радовались нашим подаркам. Приходили их праздники - они в наш дом несли свою халву, свои праздничные угощения. Мы удерживали эту идентичность, которая в советское время почти уже размывалась. Кто такие русские? Русские, которые красят яйца на Пасху. Это страшно звучит, это ужасно, но это было так. У нас не было своего фольклора. У нас его до сих пор, можно сказать, нет, если говорить о государственной культурной политике. У нас не было национальной культуры, которая позволяла бы именно русским чувствовать себя русскими. Татары могут чувствовать себя татарами, евреи - евреями. Мордва может вполне себе получить какие-то практики, связанные и с музеями, и с культурными, и с досуговыми программами, развивающими мордовскую культуру. У русских почти ничего нет.

О.Л. До сих пор?

Э.Б. До сих пор, по большому счету, да. Это - пережитки страшного советского времени. Это одна из моих главных претензий к коммунистам и социалистам. Конечно, в то время были безусловные достижения. Одно советское образование чего стоит. Это было хорошее комплексное образование.

О.Л. Сейчас идет возрождение пасхальных традиций?

Э.Б. Идет, но медленно. И я думаю, что государство может попробовать вести себя поактивнее. Я бы предложил власти об этом подумать. Надо разделять. Есть православие церковное. События, которые происходят внутри церковной ограды, имеют отношение к Церкви. У нас свобода вероисповедания, безусловно. В нашей стране живут мусульмане, иудеи, буддисты, протестанты и католики. Мы всех уважаем, всех любим, это одни и те же люди политически, одни и те же права. Но культурно это не так. Культурно Россия - страна православия. Русская культура -православная культура, это почти синонимы. Начиная от языка и заканчивая великой русской литературой. И даже Толстой Лев Николаевич, которого отлучили от Церкви и который, в общем-то, всю свою вторую часть жизнь бесконечно с нею боролся, всю свою карьеру выстроил именно на этом конфликте. Без постоянного размышления о том, что такое православная культура, мы просто перестанем быть страной, она разрушится очень быстро. И православный календарь - это очень важная часть культуры. Мы должны с этим календарем работать. Мы должны, в хорошем смысле слова, моду на пост как-то распространять.

О.Л. А пока идет мода на Пост, мода на пасхальные традиции. Или что это? В нужном направлении мы сейчас идем? Мода - она есть. Мы видим, что магазины завалены всевозможными предложениями, красками для яиц, наклейками. Мы вовлекаем в этот процесс детей. Мы готовим пасхи, мы печем куличи, мы ищем рецепты, чтобы кулич был воздушным, чтобы приготовить его правильно, как в монастыре готовят. Это мода или пока мы только на пути к этим традициям, к возрождению?

Э.Б. Это мода. И то, что это мода - это хорошо. Потому что мода может привести уже к чему-то, что не будет модой. Согласитесь, для того чтобы традиция сформировалась, нужны поколения. Мы с вами молодые граждане. Нашему государству всего несколько десятков лет, если говорить не в культурно-цивилизационном аспекте, а в политическом измерении. Нам не за что ухватиться. С одной стороны, мы ужасаемся тому, что происходит во Франции, да в той же Голландии. Я люблю Амстердам, у меня там очень много друзей, я профессионально часто там бываю, и много чего связывает с этим городом. Это великие музеи, великие театры - от оперы до детских. Но самое распространенное предложение на рынке недвижимости - это храм. Десятки храмов одновременно. Сегодня вы можете войти в интернет и купить храм XVII-XVIII веков. Без проблем. Посмотрите, войдите на риэл-стейт в Амстердаме. Это, конечно, чудовищно. И вместе с тем у них больше зацепок, так как не было страшных событий революционного содержания. У них есть за что зацепиться, у них есть традиции. Да, эти традиции очень часто профанируются, нивелируются и теряют свою духовную подоснову. Но если это так, давайте разберемся, что нам надо делать. Не надо от этого отказываться. Надо углублять свой поиск. И надо объяснять, что на самом деле - яйца яйцами. Почему, как? От ʺоб овоʺ надо идти. Кто-то скажет: а ты представляешь, пасхальные яйца Фаберже - это самая дорогая ювелирная штука, которая существует. Это самые дорогие ювелирные изделия в этом жанре и в человеческой истории. Невероятные энергии, которые собрались в этих маленьких изделиях, которые делал Фаберже для царской семьи.

О.Л. То есть мода способна нас привести к…

Э.Б. К глубине.

О.Л. К традиции.

Э.Б. Мода способна нас привести к традиции, и это должно происходить. Я к вам приехал из кафе, в котором общался с Владимиром Машковым. Открыл меню - и… мы сразу засмеялись. Такое богатство постного меню. Можно и не поститься. Там и артишоки, и пиццы с тофу и без тофу. Немножечко смешно, особенно когда это так шикарно выглядит. Постное меню издано как гламурный журнал. Смешно. Ничего, не надо высокомерия. Все нормально, все по плану. И если мы правильно несколько десятилетий сможем удержать эту тенденцию…

О.Л. Заданную…

Э.Б. Очень хорошую, добрую тенденцию. Я думаю, что наши дети будут здоровее. Они смогут идти дальше. Хотя у них будут свои искушения. Еще не известно, кому легче. Мне, который в храм пришел в 40 с лишним лет, или моему сыну, который вырос в храме.

О.Л. Вы приложили руку к возрождению пасхальных традиций. Вы являетесь создателем Московского Пасхального фестиваля. В чем его суть и что вы хотели донести до зрителя?

Э.Б. Признаюсь, что я не был воцерковленным человеком. Это было давно, в самом-самом начале века. С Валерием Гергиевым мы придумали этот фестиваль. Повод был продюсерский и прагматический.

О.Л. А оказался Божий промысел.

Э.Б. Первый раз в моей жизни появились люди архиерейского сана, епископы, с совершенно поразившим меня уровнем культуры. В XIX веке очень много было небрежения к поповскому сословию. И у советской интеллигенции осталось это ощущение. Для меня, когда я вошел в этот мир, в это пространство, это было чудом, видеть такое количество умнейших, образованнейших людей. Которые не о ʺгелендвагенахʺ думают и не о часах. И если они и думают о деньгах, то как их найти для реконструкции своего храма или для развития церковной школы. Тогда Валерий Абисалович сказал: смотри, главный фестиваль в Зальцбурге происходит летом. Караян создал этот потрясающий, самый известный, богатый, мощный в мире музыкальный фестиваль. Как только создал бренд - понял, что фестивальная инфраструктура предполагает использование этой инфраструктуры в другие месяцы, в другие моменты. И одним из следующих проектов Караяна был… Пасхальный фестиваль. Ведь это очень правильно - дать обществу возможность радоваться не только в храме, но и в концертном зале, и на улице. Это как раз к вопросу о моде. О транспонировании, о переводе, о конвертации религиозных смыслов в мирскую жизнь. Мы должны не бояться называть себя христианами в офисе, на улице, в поезде метро, в магазине. Мы должны оставаться христианами. И эта идея, мне кажется, прекрасно была реализована в Пасхальном фестивале. Тогда это был Московский Пасхальный фестиваль, который проходил только в Москве. Сейчас я не имею отношения к фестивалю. А Гергиев садится в поезд… Я только что с ним разговаривал. И, соответственно, едет в сотрудничестве с РЖД по всей России. Мне кажется, это очень красивая идея.

О.Л. В этом году это будет рекордный музыкальный марафон, продлится 32 дня, с 8 апреля по 9 мая.

Э.Б. Да. И это тоже очень важно.

О.Л. Но, по сути, получается, что Московский Пасхальный фестиваль изменил вашу жизнь, привел вас в Церковь, привел вас к Богу.

Э.Б. В какой-то степени, да. Наверное, это, может быть, не главное событие, но одно из важнейших, безусловно. Да. Началось все просто с рассуждения о том, когда правильно провести культурное мероприятие.

О.Л. А чем вы сегодня живете? Какие у вас проекты? Больше все-таки светской  направленности или вы думаете о том, как свои идеи, о которых мы сегодня с вами говорили, протолкнуть в массы?

Э.Б. Я верю в эти идеи, я готов служить им. Это, безусловно, очень сложная дорога христианского художника. Называя себя христианином, я не перестаю быть художником. Я выбрал такой путь, и я живу в миру. Я не ухожу в монастырь и даже не селюсь, как Константин Леонтьев - мой любимый философ, где-то поблизости. Хотя знаю, что моя семья примет любое наше решение, и оно все равно будет общим. Но если мы здесь, если мы живем в этом странном, сложном, иногда, кажется, просто бешеном городе, существуем, то надо делать то, что можно сделать в этом городе. Поэтому я стараюсь делать проекты, которые меня развивали бы и как художника, и не противоречили бы моему церковному опыту. Конечно, я всегда спрашиваю благословения. Когда подходит что-то серьезное, я не могу не обсудить вопрос с духовным отцом. Но дальше - это моя свобода.

Я сделал проект совсем недавно в Барнауле, который имеет отношение к русской песне, к русскому слову, вообще, к попытке разобраться, что такое Россия. Умом Россию не понять, как говорит Тютчев. А мы утверждаем, что Россию можно спеть, Россию нужно понимать и расшифровывать с помощью песни. В этом проекте, который мы делали в Москве и Барнауле, в Москве был Сретенский монастырский хор, в Барнауле - хор Свято-Данилова монастыря. Мы вместе с Александром Феликсовичем Скляром и другими артистами разбираемся, ищем код, ищем генокод, ищем шифр, который есть в русской песне, в русском музыкальном коде. И кажется, находим его. Начинаем мы, вообще-то, с грустного утверждения, что русская песня - чаще всего про страдания, боль, смерть, потерю. Все эти черные вороны, которые летают над умирающим героем. Но, конечно, русская песня - это еще и про веру, благодать, свет и радость. И вот такими проектами хочется заниматься.

Собственно, Русский художественный союз, который мы создали с моими друзьями и соратниками Захаром Прилепиным, Александром Скляром, Алексеем Гентовтом, Андреем Анисимовым и другими важными для русской культуры людьми, профессионалами, - это проект, имеющий отношение к попытке соединить духовную и мирскую энергии. Это попытка сказать свое слово. Мы христиане, и мы стараемся ими оставаться, будучи художниками.

О.Л. Вы сказали сейчас: русская песня - это… А давайте попробуем сказать: русская Пасха - это… Для вас что?

Э.Б. Русская Пасха - это возрождение. Русская Пасха - это невероятная возможность каждому из нас почувствовать то, что смерти нет. Это звучит во время служб много раз: ʺСмертию смерть поправʺ. Но мы существа бренные, существа ветхие. Для того чтобы не остаться такими и не ограничиться собственной ветхостью и бренностью, нам нужны серьезные события. И Пасха - это событие, которое нас вытаскивает из болота ветхости. У нас есть возможность поверить, почувствовать, что смерти нет. Ее нет. Смерти нет. Это так. Мы должны говорить себе и друг другу об этом. Мы должны радоваться этому, если мы христиане. Мы должны не бояться, не стесняться говорить это, обниматься, поздравлять друг друга с Пасхой. Совсем скоро эта возможность у нас будет, и мы обнимемся и скажем, что все так и случилось, как случилось. И слава Богу. Конечно, это великий праздник. Конечно, еще русский праздник, еще помимо всего. Это банально звучит, но всем известно, что, говоря о католичестве и православии, очень часто объясняют разницу между этими религиозными доктринами разницей главных праздников. Для католиков главный праздник - Рождество, для православных - Пасха. И даже само слово ʺПасхаʺ, даже этимология этого слова, этого праздника, так сильно связанного со страданием, - страдание, боль. О, Господи, распяли. Но распяли в пятницу. А празднуем мы в воскресенье. И этот праздник, который нам дан и который зафиксировал свое название в еженедельном цикле, - это возможность почувствовать себя еще и русскими. Людьми, которые способны трансформировать страдание в высшую форму света.

О.Л. Спасибо вам огромное. Напомню, что сегодня у нас в студии был режиссер, председатель Русского художественного союза Эдуард Бояков.

предыдущие выпуски

Старообрядцы XXI века: консервативные раскольники или творцы прогресса?

Выкачать и побольше срубить. А что дальше? Обеспечить будущее поколение – в этом устойчивое развитие

Меценаты, бизнесмены, миллионеры: Кто они, современные староверы?

Подписывайтесь на канал "Царьград" в Яндекс.Дзен
и первыми узнавайте о главных новостях и важнейших событиях дня.

Читайте также:

Чем больше уколов, тем больше заражений: Pfizer обманывает США и Европу Правители в белых халатах: ВОЗ захватывает власть в России и мире Путина усыпит только плач младенцев. Срок исполнения – 9 месяцев