«Люди, события, факты» - вы делаете те новости, которые происходят вокруг нас. А мы о них говорим. Это рубрика о самых актуальных событиях. Интересные сюжеты и горячие репортажи, нескучные интервью и яркие мнения.
События внутренней, внешней и международной политики, политические интриги и тайны, невидимые рычаги принятия публичных решений, закулисье переговоров, аналитика по произошедшим событиям и прогнозы на ближайшее будущее и перспективные тенденции, публичные лица мировой политики и их «серые кардиналы», заговоры против России и разоблачения отечественной "пятой колонны" – всё это и многое вы найдёте в материалах отдела политики «Царьграда».
Идеологический отдел Царьграда – это фабрика русских смыслов. Мы не раскрываем подковёрные интриги, не "изобретаем велосипеды" и не "открываем Америку". Мы возвращаем утраченные смыслы очевидным вещам. Россия – великая православная держава с тысячелетней историей. Русская Церковь – основа нашей государственности и культуры. Москва – Третий Рим. Русский – тот, кто искренне любит Россию, её историю и культуру. Семья – союз мужчины и женщины. И их дети. Желательно, много детей. Народосбережение – ключевая задача государства. Задача, которую невозможно решить без внятной идеологии.
Расследования Царьграда – плод совместной работы группы аналитиков и экспертов. Мы вскрываем механизм работы олигархических корпораций, анатомию подготовки цветных революций, структуру преступных этнических группировок. Мы обнажаем неприглядные факты и показываем опасные тенденции, не даём покоя прокуратуре и следственным органам, губернаторам и "авторитетам". Мы защищаем Россию не просто словом, а свидетельствами и документами.
Экономический отдел телеканала «Царьград» является единственным среди всех крупных СМИ, который отвергает либерально-монетаристские принципы. Мы являемся противниками встраивания России в глобалисткую систему мироустройства, выступаем за экономический суверенитет и независимость нашего государства.

Красный угол с Еленой Шаройкиной. В гостях Леонид Решетников

«Есть такая профессия – Родину защищать!» – эти слова из фильма «Офицеры» как нельзя лучше характеризуют гостя программы.

Всю свою жизнь он защищает нашу страну, Русский мир и историю Отечества. А западные СМИ обвиняют его в международных заговорах и организации переворота на Балканах.

Почетный гость «Красного угла» – Леонид Решетников.

 

Решетников Леонид Петрович – российский государственный и общественный деятель, ученый, писатель, генерал-лейтенант Службы внешней разведки в отставке.

Неоднократно выезжал за рубеж в долгосрочные командировки для выполнения специальных задач. Занимал руководящие посты в центральном аппарате ПГУ КГБ СССР и СВР России.

С 2009 по 2017 год возглавлял один из ключевых внешнеполитических «мозговых центров» страны – Российский институт стратегических исследований (РИСИ).

Учредитель и Председатель общероссийского просветительского общества «Двуглавый орёл».

Выступает за объединение Русского Мира и возрождение монархии. Поддерживает идею включения в Конституцию России положения об особой роли Православия.

Находится под санкциями США.

Женат, имеет двух взрослых дочерей и четырёх внуков. 

 

Елена Шаройкина: Леонид Петрович, здравствуйте. Рада приветствовать Вас сегодня в качестве гостя программы «Красный угол».

Леонид Решетников: Здравствуйте.

Е.Ш.: В конце 2016 года ряд западных СМИ разразился сенсацией. Якобы генерал-лейтенанта Решетникова отправили в отставку с поста главы Российского института стратегических исследований, потому что он провалил организованный переворот в Черногории. А уже после Нового года мы увидели на российских телеканалах информацию о Вашей встрече с президентом страны Владимиром Путиным. И информацию о том, что Вас наградили высокой правительственной наградой. Расскажите, что же было на самом деле?

Л.Р.: Обычно средства массовой информации ищут повод для сенсации. Задачей института, который я возглавлял, был анализ открытой информации и доклад Администрации президента. Кроме этого, мы занимали очень активную и публичную позицию. Это раздражало многих людей, особенно на Западе. И где-то в 2015 году или в 2014-м мы получили информацию от наших дружеских ведомств, что ищутся пути, как дискредитировать РИСИ. Каким путем нанести пару-тройку ударов по РИСИ. И это обычное дело в нашей жизни.

Е.Ш.: А почему так?

Л.Р.: Мы занимали очень активную позицию, не только в аналитике, но и в публичных выступлениях, на различных конференциях, в опубликованных докладах, в интервью. Наши недоброжелатели поняли, что РИСИ превратился в такое активное средство борьбы за национальную безопасность России, суверенитет России.

Е.Ш.: Средство информационной борьбы?

Л.Р.: Да. И они это поняли. Посмотрите, как нападают на Russia Today. Так же нападали и на нас. Может, чуть меньше. Но искались различные моменты, средства, методы как бы нас прищучить.

Е.Ш.: А сколько лет Вы возглавляли РИСИ?

Л.Р.: Без малого восемь лет.

Е.Ш.: А что это был за период в Вашей жизни? Как бы Вы его сейчас охарактеризовали?

Л.Р.: Наверное, все периоды моей жизни счастливые. Господь давал счастье. Такая работа была мне по душе все время. Я бы сказал, что было довольно сложно сначала из тени выйти на свет. Это очень сложно. Но вроде бы преодолели эту преграду. И когда получилась возможность активно выступать, выражать свои взгляд, оспаривать враждебные взгляды, доказывать, я старался вывести на арену этой информационной борьбы способных людей. Два-три десятка политологов, которые сейчас активно работают.

Е.Ш.: Леонид Петрович, а встреча с Владимиром Путиным, почему она состоялась?

Л.Р.: Все-таки почти восемь лет Институт активно работал. Происходила смена. На Институт назначен опытный человек, с большой биографией, значительно большей биографией, бывший премьер-министр и начальник разведки. И Институт себя хорошо зарекомендовал. И, я думаю, связано с этим, что состоялась, так сказать, передача директорского поста. Я рассматривал это, как и знак признания нашей активной работы. И для меня встреча президента - это была награда, безусловно.

Е.Ш.: А о чем Вы говорили, если не секрет?

Л.Р.: Официально, и это было показано по телевидению, президент высказал пожелания новому директору. Мне сказал спасибо. А потом я подарил ему свои книги - «Русский Лемнос» и «Вернуться в Россию». И это стало темой разговора. Президент при мне посмотрел книги, даже стал расспрашивать. И тут мы перешли на историческую тему.

Он спросил: чем Вы будете заниматься. Я сказал, что мы создали общество русского исторического просвещения «Двуглавый орел». Он спросил: какая цель. Я говорю: цель – 100 лет, когда наше историческое сознание было искажено. И надо попытаться его очищать, восстанавливать связь времен. И на эту тему истории России мы долго говорили. Долго, наверное, минут 30, а то и больше.

Е.Ш.: А не говорили с президентом о монархии?

Л.Р.: Он сказал: двуглавый орел – это монархия? Я сказал: да, тысячу лет мы развивались как монархия. Тысячу лет. Многие люди забывают это. И только сто лет мы пошли другим путем, и результат налицо. Он сказал, что монархия – это красивая идея, очень красивая идея. Есть проблемы в монархии. Но, говорит, монарх – это человек, который никогда не предаст и не продаст. Монарх заинтересован только в развитии своего Отечества, он хозяин этого Отечества. Ему нет смысла изменять Отечеству или продавать его.

Золотой набор

Е.Ш.: Леонид Петрович, насколько я знаю, в Софийском университете Вы писали кандидатскую на болгарском языке. И это что, это было уже первое задание разведки?

Л.Р.: Нет, я тогда к разведке не имел никакого отношения. Я был настоящим аспирантом. Первый советский аспирант на полный курс обучения в Народной Республике Болгария. Я действительно диссертацию написал на болгарском языке.

Е.Ш.: Кем Вы должны были стать? Какой путь выбрали?

Л.Р.: Я всегда любил историю. И стал историком и мечтал стать историком. Одно время мечтал стать археологом, но после первой практики, где главное оружие это большая лопата, я подумал, что это все-таки не совсем для меня, не для моего характера. Два года работал в академическом институте. И неожиданно мне сделали предложение.

Е.Ш.: Да, но вот как Вам сделали предложение?

Л.Р.: Странным образом, даже под лестницей. Знаете, так завели под лестницу, пожилой довольно человек, и сказал: а не хотите Вы поработать в таком ведомстве, где Вы будете получать всю информацию, которую получают наши высшие руководители. И никто больше такую информацию читать не будет. Я просто потерял дар речи. «Только Вы никому не говорите, ни с кем не советуйтесь. Обещайте мне». Я попросил день подумать. А у нас просто работал бывший сотрудник Первого главного управления, это разведка. В одной комнате мы работали, в одном кабинете. Я пообещал ни с кем не советоваться. Как только ушел тот человек, который мне предложил, я сразу поднялся в кабинет и ему это все сказал. Он говорит: «Леонид, я тебе советую, иди. Иди». Это был один выдающийся разведчик, и он был назначен начальником Аналитического управления. Он собирает молодых ребят по всей России. Это получился необыкновенный набор, нас пришло больше 50 человек.

Е.Ш.: В каком году?

Л.Р.: Это был 1975 год.

Е.Ш.: Это был какой-то особый набор?

Л.Р.: Да. Сейчас я могу назвать имя – это Николай Сергеевич Леонов, генерал-лейтенант, доктор исторических наук, друг Фиделя и Рауля Кастро. Выдающийся человек выдающегося ума, аналитик. Он договорился с руководством разведки, что подбирать людей пойдут сотрудники Аналитического управления вместо кадровиков. Пойдут искать людей по университетам, по институтам. Это правильный был подход. Кадровик – он оформит документ. А найти человека, подходящего для этой работы, может только человек, который занимается этой работой.

Получился великолепнейший набор – просто великолепнейший набор, но практически все состарились и никто не работает уже. Сам Леонов называл нас «золотым набором», и я попал в эти 50 с лишним человек. Многие стали генералами, многие – орденоносцы, многие добились результатов… Когда вспоминаешь тех коллег, набранных в те годы, понимаешь, что эта группа сыграла большую роль в разведке и в ее успехах.

Е.Ш.: То есть Вы удачливый? Вы счастливчик? Или как?

Л.Р.: Я думаю, у каждого человека есть судьба, есть миссия, и Господь ведет его к какой-то цели. Я должен был пройти этот путь…

Миссия

Е.Ш.: А когда Вы шли в разведку, как Вы формулировали свою цель и как Вы формулируете свою жизненную миссию уже сейчас, с высоты прожитых лет?

Л.Р.: Сложные вопросы. Тогда очень просто формулировал: я был воспитан в такой семье, в которой Советский Союз, наша страна, это самая главная ценность, все остальное – уже меньше. И я рассматривал это как служение стране, хотя в какой-то степени – системе, коммунистической системе. Меня так воспитывали. И это тоже было. Но самое главное – стране. Так воспитывали отец, мама… И это была цель. С этой целью я живу до сих пор. Только поменялись представления о том, какой должна быть страна.

Е.Ш.: И страна поменялась…

Л.Р.: И страна поменялась, но не до конца. Она меняется окончательно уже. И вот с этой целью я и живу. Цель это Россия, но не просто Россия, а Россия как цивилизационный вызов миру. Россия как цивилизация, которая несет божественную миссию, как альтернативу другому миру, тому миру, англосаксонскому миру. Тогда таких мыслей у меня не было, когда в апреле 1976 года я первый раз пересек контрольно-пропускной пункт в Ясенево. Мы исполнили свой долг. И даже когда говорят: «Как же Вы» – очень часто мне – «вот Вы советский генерал...». Во-первых, я никогда не был советским генералом, потому что стал генералом в 1995 году, да практически не был и советским полковником – я стал полковником за пять месяцев до крушения Советского Союза.

Е.Ш.: Леонид Петрович, как хотите, но Вы все равно советский офицер…

Л.Р.: Нет, не думаю…

Е.Ш.: Почему?

Л.Р.: Я думаю, что я все-таки российский и генерал и офицер – где-то к середине 1980-х годов у меня уже другие представления были. И я считал, что, во-первых, Советский Союз обречен – был уверен в этом, просто уверен. Ближайшие коллеги, друзья могут подтвердить, с кем я делился этой крамольной мыслью.

Распад Союза

Л.Р.: 1985 год, наш посол в ФРГ Квицинский пишет телеграмму о встрече со Штраусом, тогда вице-канцлером Германии. Штраус говорит: «Вашу страну в 1985 году ждут тяжелейшие испытания, она распадется». Квицинский, кстати, один из умнейших наших дипломатов. «Вы создали в одном государстве еще 15 государств с парламентами, флагами, гимнами, со всей атрибутикой государства – это существовать не может долго». И ему Квицинский говорит: «У вас то же самое, правительство, тоже флаги...», а он отвечает: «Э, нет, у нас на территориальной основе, а у вас на национальной».

То, что сказал Штраус Квицинскому, может быть, для кого-то было откровением, но для нас, аналитиков, которые там сидели, все уже было понятно. Мы читали всю эту информацию и понимали, что это не может существовать так долго, когда ты создал основу для развития национализма.

Е.Ш.: Вот смотрите, происходит закат советской империи. И судя по тому, что Вы сейчас говорите, речь идет о том, что не враг нас победил, разложил и так далее, а мы сами…

Л.Р.: Абсолютно верно! И это наша главная ошибка – мы все считаем, что кто-то там предатель, Горбачев предатель, еще кто-то там предатель …

Е.Ш.: Что Советский Союз был обречен?

Л.Р.: Советский Союз был обречен, система была обречена, она не работала, она просто не работала. И если ты занимаешься серьезно аналитикой, ты это начинаешь понимать. И вот как шло разложение нашей  советской системы, так и шло переосмысление в голове – «А как, а куда это идет»?

В конце 1980-х было дано задание, подготовить доклад на самый верх о судьбах социализма в Восточной Европе. Я возглавлял рабочую группу, потому что был начальником отдела соцстран. Наша группа подготовила, и мы ошиблись только с Румынией, посчитали, что она будет последней в процессе краха, а везде указали, что конец – просто конец и выхода нет.

Е.Ш.: Вопрос такой: если учитывать ту аналитическую информацию, которая у Вас была в прошлые годы, как Вы считаете, почему все-таки разрушился, полностью рухнул советский блок, Советский Союз, восточный блок, почему это произошло, почему не выстоял?

Л.Р.: Один очень известный политолог –  я тогда работал в Югославии в 1983 году – меня спросил: «Как ты думаешь, сколько продержится еще советская система?» И я неожиданно для себя сказал: «Лет семь...» А он говорит: «Почему?», и я не смог ему ответить почему, но это – сказал. Когда пошел домой после встречи, я подумал: «А потому, что коммунистов нет». Были члены партии, но коммунистов не было.

Е.Ш.: А куда же они делись?

Л.Р.: А они исчезли –  первое, второе, третье поколение ещё во что-то верили. Остальные уже ни во что не верили. Чтобы кто-то верил в коммунизм? Нет. Кого-то можно было добровольно затянуть на партсобрание? Да все разбегались. На политучебу – нет.  Были просто члены партии. И когда все рухнуло, отличалось от того, как ушла монархия. После краха монархии два-три месяца была растерянность, но потом собрались на юге России и еще несколько лет воевали.

Наши

Е.Ш.: А кого берут в разведку? По каким принципам?

Л.Р.: Должны брать в разведку по принципам интеллектуальным, моральным, патриотическим, остальное уже прикладывается.

Е.Ш.: Хорошо. А какие качества нужны разведчику, из-за каких качеств Вас пригласили в разведку, как Вы думаете?

Л.Р.: Меня пригласили в аналитику сначала, я и так работал в аналитике как оперативный работник, но качества… Прежде всего разведчик должен быть очень интеллектуально развит и интересен другому человеку. Если ты пресен, если ты скучен, ты можешь сидеть в посольстве или еще где-то, писать какие-то аналитические записки, но как настоящий разведчик ты не сработаешь. Ты должен быть интересен…Человек, которого ты хочешь привлечь для сотрудничества с Россией или Советским Союзом должен был чувствовать, что это у тебя не задание, это у тебя в сердце. Это твое. И ты его убеждаешь в том, что твое сильнее.

Е.Ш.: То есть это обязательные правила для русского разведчика?

Л.Р.: Русского разведчика по принадлежности, не по этносу: у нас работали люди разных национальностей.

Е.Ш.: Мы используем слово «русские» как прилагательное – «русский казах», «русский немец», «русский татарин»...

Л.Р.: Да, абсолютно верно, и эти наши качества. А их качества – ну, знаете качества дьявола? Изворотливость, подлость граничащая с безобразием…

Е.Ш.: То есть Вы хотите сказать, что настолько различается русская разведка и Ми-6? Принципы, ценности, стилистика…

Л.Р.: В 1997 году приехал руководитель Ми-6 сэр Спеддинг. Я тогда был начальником управления по взаимодействию с иностранными разведками. И они, готовясь к приезду, попросили, чтобы их отвезли в Троице-Сергиеву Лавру. Это было очень удивительно, потому что обычно просились или греки, или киприоты – больше никто не просился.

И мы поехали туда вместе с его замом, господином Скарлеттом, который потом стал начальником разведки. Нам дали прекрасного слушателя духовной академии, он на прекрасном английском языке  все провел, показал – и пора уходить. Я говорю: «Сэр Спеддинг, «Лебединое озеро» у нас вечером, сейчас обед, пора ехать». А он говорит: «Я еще хочу походить вместе со Скарлеттом». Скарлетт прекрасно говорил на русском языке. Они ходят – и заглядывают в лица наших людей, которые там, в Троице-Сергиевой Лавре. Особенно монашествующих или духовных – с бородами. Люди стали шарахаться даже. Я ему опять говорю: «Сэр Спеддинг, обед и «Лебединое озеро»». Он говорит: «Мы уйдем. Сейчас готовы уйти, но Вы только объясните, я смотрю на Вас, на Вашего сотрудника как мы выходим из церкви, Вы задерживаетесь, и все видят – настоящие разведчики, конечно – креститесь, прикладываетесь к иконам. Вот объясните мне, почему Вы идете сюда? Почему эти люди идут сюда? Почему мы (я цитирую) указали вам путь к свету – а вы опять в эту тьму? Вы объясните, в чем сущность русского человека, почему он не хочет идти к свету?»

Е.Ш.: То есть для них тьма - это скорее как средневековье?

Л.Р.: Да. Почему они интересуются этими бородатыми людьми. Зачем вы это делаете? Стоим посреди Лавры – чего объяснять им? Говорю: «Поехали на обед. Потом на «Лебединое озеро», потом, может быть, объясню». Но смысл вот этого вопроса…

Е.Ш.: Но что-нибудь удалось им объяснить?

Л.Р.: Нет, все-таки они не понимают этого, даже Скарлетт, который хорошо знал русский язык. Они изучают, они исследуют все, готовятся – даже когда я представил Владимира Крупина, нашего русского писателя там, в Лавре, он сказал: «О, да, из группы деревенщиков» – то есть даже это он знал, начальник разведки английской, писателя какой группы.

Е.Ш.: Вы встретили там этого писателя?

Л.Р.: Встретили, но, понимаете, они не улавливают то, что никто не может уловить вообще в мире. Нашу психику, нашу душу.

Е.Ш.: Наш поэт же сказал, что «умом Россию не понять»

Л.Р.: Да, а это мы так это банально часто это употребляем, а он правду сказал – гениальное открытие. Мне один болгарский поэт говорил: «Леонид, ты пойми, что вас на Западе никто не понимает!» Я говорю: «Почему?» – «Ну как можно петь песни про ягоды, про траву? Как можно – это же непонятно!»

Е.Ш.: Леонид Викторович, не понимают и поэтому боятся – или боятся почему-то из-за другого?

Л.Р.: Боятся потому, что мы инакие, другие. Всегда, когда что-то незнакомое, боишься. Но наиболее продвинутых это притягивает, им интересно. «А почему они такие?»

Е.Ш.: Но Вы общались с разными руководителями спецслужб? Что Вы скажете, какие они? Как они относились к России? Чего они боялись?

ЦРУ

Л.Р.: Легче всего было встречаться с руководящим составом спецслужб стран средиземноморского бассейна. Они были более откровенны – и итальянцы, и французы, и испанцы. Тяжелее было, конечно, разговаривать с людьми из руководства США, ЦРУ, МИ-6, скандинавских стран.

Но знаете, мы как-то встречались с директором ЦРУ, господином Тенетом. Две большие делегации. Встреча подходит к концу, мы улыбались, анекдоты рассказывали. Тенет вытащил незажженную сигару и сказал: «Вам, русским, верить нельзя». Вот эта фраза говорила о том, что он просто не может нас понять. Вообще-то мы противники. Он возглавляет организацию, которая целенаправленно работает против России. Мы возглавляем организацию, которая целенаправленно защищает Россию. Мы встретились за столом, мы же ведем себя как друзья, ведь, правда.

Раз мы встретились, раз Господь решил, что мы должны сидеть за этим столом, выпить, закусить, чего-то рассказать – мы вели себя искренне. Вот этой искренности они очень боятся, они ее не понимают, не принимают. Они могут улыбаться, мы иногда восхищаемся – они все такие улыбчивые, но вы обратите внимание, как быстро сходит улыбка – раз – и все.

А нашу искренность они не понимают. Не понимают, что в данный момент мы не воюем, не бьем друг друга. Им это непонятно. Искренность нашего человека им недоступна. Они думают, что это коварство. Они смешивают коварство с искренностью. Они думают, что мы разыгрываем их специально – сегодня такие улыбчивые, такие веселые, такие хорошо настроенные - «это они заманивают нас куда-то».

О женщинах

Е.Ш.: А какова роль женщин в разведке? Женщины ведь тоже есть разведчицы – вот, например, меня бы взяли в разведку?

Л.Р.: Вас? Вы бы сами не пошли.

Е.Ш.: Почему?

Л.Р.: Был такой реальный случай в моей жизни: мы принимали группу из латиноамериканской страны, они прошли тут курс обучения по обмену – легальное наше сотрудничество. А группу возглавляла женщина. Остальные были мужчины-латиноамериканцы. И меня руководительница спрашивает: «Сколько женщин в вашей разведке?» Я говорю: «В разведке я не знаю, но вот наше управление – больше всего женщин» – это как раз было управление по взаимодействию с иностранной разведкой. «Ну сколько?» Я говорю: «Процентов 7-8». Она говорит: «И это много?» – «Да, это огромное количество!» Она говорит: «Вы сексуальный расист!» – она с такой злобой это сказала, что я даже испугался, я первый раз услышал эту фразу, что это такое. Мне кажется, женщинам лучше в разведку не ходить.

Е.Ш.: Женщины же нужны в разведке?

Л.Р.: Нужны, да… В ограниченных масштабах и количествах. Смотрите, откровенно говорю, женщина в разведке. Аналитик – да. А женщина оперативный работник? Вот она за границей, она привлекла какого-то человека к работе. Например, француза. Мужчину. Дальше рассказывать? Она остается перед проблемой, дилеммой – француз ставит уже другую перед нею задачу: «Да, я готов помогать, но...»

Е.Ш.: У мужчин разве так не бывает? Что завербованная им женщина претендует...

Л.Р.: Мужчина старается женщин не вербовать. Больше с мужчинами работают. На идейной основе. Это реальная проблема, и поэтому женщин-разведчиц не так много …

Е.Ш.: Я поняла. Судя по всему, в разведку меня не возьмут…

Л.Р.: Вас не возьмут точно.

Е.Ш.: Почему опять-таки?

Л.Р.: Потому что будет много желающих завербоваться на нашу сторону.

Е.Ш.: А чья сегодня разведка - самая сильная, и по каким принципам это оценивают?

Л.Р.: Я думаю, самая сильная разведка - это российская.

Е.Ш.: Вы не из патриотизма говорите?

Л.Р.: Нет, я говорю из того, что мы все-таки идейные разведчики. А идея - это очень сильная штука, даже если в этой идеи мы расходимся сейчас с коллегой, он за Советский Союз, за советский патриотизм, я – монархист, за Россию, не важно. Важно, что он идейный, свято верит в эту идею и работает. И она ему помогает в какой-то степени. Мы идейные разведчики.

Тайные ордена

Е.Ш.: Я хочу спросить у Вас еще об одних идейных людях, на самом деле идейные люди часто объединяются в различные ордена, масонские ложи, оккультные разные ордена. Вам приходилось по долгу службы сталкиваться с такими людьми?

Л.Р.: За границей да. Много раз.

Е.Ш.: За границей. Я имею в виду сейчас не представителей спецслужб западных, а других тайных организаций.

Л.Р.: Да, за границей. На Балканах. Очень распространенные, кстати, на Балканах масонские организации, парамасонские, всякие оккультные группы, ордена. Есть орденские организации в той же Греции и ордена православные тоже, по этому принципу формируемые. Приходилось сталкиваться.

Е.Ш.: Чем они занимаются?

Л.Р.: Некоторые из них, скорее всего, созданы для развлечения публики, которую они привлекают. Но в целом смысл такой, что ты втягиваешь в эту ложу как можно больше людей из руководящих структур или влиятельных структур – и они уже, находясь в этой корпорации, будут выполнять то, что будет говорить глава корпорации. А кто глава корпорации настоящий – в общем-то, не очень даже известно, даже этим, казалось бы, влиятельным членам организации.

Вот такая система, которая позволяет втянуть в свою сеть людей, которые в другой обстановке могут оказаться твоими политическими противниками, личными противниками. Но они втянуты в это корпоративную сеть, где уже работает закон корпораций, и ты должен для своего визави, который входит в эту корпорацию, что-то сделать. Тебе дается задание - помочь ему продвинуться по карьерной лестнице, например, или помочь ему устранить другого человека. Не физически – устранить с пути, чтобы он не мешал продвижению. Или что-то сделать для корпорации. Эти законы даже втягивают людей, которые на политической арене вроде бы и враги, вроде бы идейные противники…

Меня даже за границей один иностранец спросил: «Почему были примеры, когда из белой эмиграции вступали в наши ложи. Почему Вы не вступите?» Я говорю: «Во-первых, не эмиграция, а, во-вторых, я уже вступил» – «Куда?» – «Я уже член организации» –  «Какой?» – «Русская Православная Церковь». И он перестал со мною разговаривать, надеюсь, всё понял.

Но такие сети очень страшны. Страшны для страны, где они распространяются. На примере революции: Временное правительство, две трети – это же ложа Верховный Совет России.

Е.Ш.: То есть это люди, которые подчиняются и живут не ради своей страны, а ради интересов своего ордена. Так?

Л.Р.: Да. Орден или корпорация – это точное определение. В этом ордене они ставят свои интересы выше интересов Родины. Выше Родины для них «я – член корпорации». Поэтому система неприятная…

Дорога к Храму

Е.Ш.: Как произошел процесс Вашего воцерковления?

Л.Р.: Я был в столице Киргизии Фрунзе, сейчас это Бишкек. Была компания – русские и киргизы – хорошая молодежная компания. И как-то женщины привели какого-то человека с черной большой бородой и с черными глазами. Мне и в голову не приходило, что это мог быть священник. Это сейчас я думаю, что он был священником. Часть компании вокруг него собралась и слушала, что он что-то говорил, а мы сидели с двумя друзьями киргизами и пили шампанское. А он все посматривал на меня. Видно у меня было такое скептическое выражение лица, что он заинтересовался. Он меня подозвал, я подошел. Он говорит: «Вы так на меня настороженно смотрели, Вы, наверное, неверующий человек». Я отвечаю: «Неверующий, да...», а он говорит: «А Вы по образованию кто?» – «Историк». Он спросил мою фамилию, фамилию моей матери и потом сказал: «Вы задумывались, что до Вас и до Ваших родителей было еще 50 поколений Решетниковых, и они жили  совершенно по-другому, они что-то очень ценили, молились, у них совершенно другая жизнь была, и только предыдущее поколение сказало – вы все, 50 поколений Решетниковых, дураки, вы жили неправильно, вы верили неправильно, вы соблюдали неправильные традиции. Мы – правильные, вот мы правильные! Вы когда-нибудь над этим задумывались?» На этом разговор окончен. И я после этого годами думал об этом…

Е.Ш.: То есть постепенно Вы из красного офицера стали белым офицером?

Л.Р.: Для меня переломом стало тысячелетие православия, тысячелетие Крещения Руси. В 1988 году я везде говорил, что все, я верующий человек. А в 1989 году на двери своего кабинета в разведке, в центральном коридоре, где директор и руководство шло в столовую, прикрепил плакат - фотография разрушенного Храма Христа Спасителя, и написал: «Здесь принимаются деньги на восстановление Храма Христа Спасителя».

Е.Ш.: Как коллеги реагировали?

Л.Р.: Вообще-то, чувствовал себя как в невесомости: открывается дверь, заходит молодой человек с такой еще прической Анджелы Дэвис, и я думаю: «Что, что он мне сейчас скажет?» Он говорит: «Ты принимаешь деньги?» – «Да» – «Вот, возьми». И люди приходили, сотрудники и офицеры разведки и сдавали деньги!

На третий день меня вызвал начальник и сказал: «Убери, это...» Я, конечно, снял. Но три эти дня, когда он висел, показали, что не один я иду в этом направлении. Люди стали задумываться. У нас же проблема – мало задумываемся…

Е.Ш.: Леонид Петрович, вы прошли большой путь от этого разговора со священником, который вас заставил задуматься до человека, который выступал за внесение православия в преамбулу Конституции.

Л.Р.: Ну без веры невозможно русскому человеку жить. Я всегда цитирую Достоевского, его дневники 80-е годов: «русский не православный – дрянненький человечишка» – ну, а разве не так? Ну что мы натворили за эти десятилетия, за 90-е годы? И конечно без веры нет русского, ну, какой он, русский, если он не православный? Вы сами сказали – русский – прилагательное. Это да, приложение к чему?

Е.Ш.: Есть русские чеченцы, есть русские татары…

Л.Р.: Ну вот вы знаете, вот русские чеченцы – они же верующие, и на этой основе нам легче договариваться. Они верующие — да, мусульмане, да, у нас свое отношение к исламу — но они верующие, они единобожцы, кстати, и нам с ними легче договориться. Иногда мне бывшие коллеги или нынешние говорят «Вот вы православные, все время говорите о православии, вы нас рассорите с мусульманами», я говорю: «Извините, это вы атеисты, нас ссорите с мусульманами. У нас нет ссоры с мусульманами, у нас нет споров с мусульманами. О чем мы спорить будем? Ну, хорошо, у нас есть разногласия религиозные, большие – но мы понимаем это и никому ни мы не навязываем, ни они не навязывают — у нас нет споров.

Я вот даже был приглашен на съезд мусульманский и сидел там, там нас человек пять христиан сидело всего – у нас нет разногласий таких как…

А вот у атеистов есть, и они говорят: «Вы нас ссорите с мусульманами». Так мы спорим — кто, когда из руководителей Церкви призвал к каким-то антимусульманским действиям или какие-то антимусульманские высказывания?

Монархия

Е.Ш.: Леонид Петрович, а православие – это как шаг к монархии, потому что Ваш путь включает в себя и то, что Вы пришли к тому, что России необходима монархия. Почему?

Л.Р.: Потому что все православие, оно иерархическое, монархическое – наша религия. Да – есть Царь, Господь Бог, есть Царица – матерь Божия, есть ангелы, архангелы, есть вся эта стройная система, есть это почитание высшего, старшего – именно почитание, а не подобострастие. Конечно, идеальной системы нет на Земле, когда-то древний еврейский народ управлялся пророками, потом захотели царя – получили царя, потом и от царя отказались, но это, наверное, самая эффективная, самая правильная система, но и самая сложная .

Этой системе тысяча лет. Мы из маленького раннесредневекового государства выросли в империю с монархией. А после монархии, когда мы от нее отказались, только и делали, что защищали то, что достигли. А при монархии мы же создали цивилизацию, мы же создали альтернативу.

Е.Ш.: Леонид Петрович, Вы неоднократно публично высказывались по поводу того, что православные сталинисты - это несовместимые понятия. Но я вот сейчас подумала, что, может быть, все-таки те люди, которые называют себя православными сталинистами, они все-таки воспринимают Сталина как царя.

Л.Р.: Православный сталинист – это древнеиудейская ересь, древнееврейская ересь. То же самое было в I веке Рождества Христова – условно, конечно. Что ждали иудеи правоверные? Они ждали Мессию. С какой целью? Мессия придет – и железной рукой наведет порядок, освободит от римского владычества и победит весь мир. Вот их идеология вся. Всех тех, кто распял Христа.

Господь послал им Мессию, но не царя с железной рукой, а Бога – с любовью. Что они с ним сделали? Они его распяли.

То же самое «православные сталинисты». Их не интересует Бог, они ждут, как Вы правильно говорите, царя, который придет и железной рукой порубит всех, кто не угодит этим «православным сталинистам» – и создаст мощное государство. Мы опять попадаем в замкнутый круг: нам не нужен царь с железной рукой. Царь с железной рукой - это диктатор, который будет делать в угоду себе, в угоду своим целям, своим идеям. Нам нужен царь – помазанник Божий. Вот «православные сталинисты» в большинстве своем пришли в Церковь по политическим соображениям. В поисках царя. Мы же пришли в Церковь – надеюсь, мы все должны приходить в Церковь в поисках Бога.

Е.Ш.: Хорошо, а как Вы видите восстановление монархии в России?

Л.Р.: Так же как пришла династия Рюриковичей. Рюриковы как пришли? Собрались лучшие люди земли Новгородской и Ладожской, посидели, обсудили – и решили пригласить русов, варягов с Балтийского моря, которые уже были практически славяне. И пригласили.

Как выбрали Романовскую династию? Собрался Земский собор – огромный, большой – и на нем решили пригласить Романовых. Только так – а вот поиски, кто больше соответствует среди остатков Романовской династии, кто не соответствует – нас заведут в бессмысленные споры. Все законы Российской империи о престолонаследии уже нарушены, и нет смысла сейчас спорить – династия Романовых закончилась. Она ушла святой в лице царя Николая и царской семьи. И нам предстоит, моему поколению, может, уже нет, но вашему – точно предстоит выбор новой династии.

Е.Ш.: Вы настолько абсолютно в это верите, что мы в самое ближайшее время, ближайшие десятилетия будем выбирать монарха?

Л.Р.: Может быть, десятилетия, но не больше. Это естественно – мы прошли два пути. Все эти кликуши, которые выбрали либеральный путь, он короткий был, с февраля 1917 года по октябрь и потом 1990-е годы. Всё закончилось крахом. Понятно, что демократизм и либерализм в этом исполнении никак на русское сердце не ложится, не ложится и на сердца наших мусульманских соотечественников – никак. Прошли коммунистический путь – он закончился крахом. И те, кто призывает вернуться на него, переживут еще один крах. А он неминуем, потому что это невозможно повторить!

Это же надо какое количество людей куда-то загнать, и заставить работать за двести рублей. За двадцать тысяч. Всех. Это же невозможно – все сейчас перевернуть на коммунистический путь. Оба пути пройдены, оба оказались провальными. Остался один – другого нет. Естественный путь Российской империи, Киевской Руси, Великого княжества Московского.

Если этого не произойдет – конец истории.

Я часто это цитирую, что в 1991 году, когда рухнул Советский Союз, известный Фрэнсис Фукуяма написал «Конец Истории». Естественно, остался только один образ – англо-саксонская цивилизация. Попытка Советского Союза выступить, как альтернатива провалилась. Ту альтернативу Империи они сами разрушили – наши враги и мы изнутри. Но сейчас как только мы начали возрождаться, особенно в 2000-е годы, тот же Фрэнсис Фукуяма сказал: «Нет, я поспешил... История продолжается».

История будет продолжаться до тех пор, пока будет альтернатива англо-саксонской, а точнее, уже глобалистской цивилизации. Как только мы войдем в их систему – история закончится, потому что История - это постоянная борьба противоречий, совпадений интересов, распадений интересов. Если этого не будет, не будет исторических процессов, всё. Никто, кроме нас, кроме России не несет цивилизационные идеи. Китай? Нет, Китай - это просто конкурент, сильный конкурент, который копирует все, что можно скопировать, и является сильным экономическим конкурентом.

Вот я как сотрудник разведки хочу сказать, не верьте, что главный противник у глобалистов Китай, какая-то там возрождающаяся Индия. Нет, всегда мы были, есть и будем, мы их главный противник. Они стараются этого не говорить, иногда у них прорывается это. Но они стараются молчать, потому что им надо внушить русским, что мы вообще никто, мы в третьем ряду, в пятом, шестом, шестнадцатом. Нет! Мы – главный противник, и мои коллеги – сотрудники разведки, прекрасно знаем, что масса усилий направлены против России, исключительно против России – так было и будет. Давайте осознаем – мы Русская Православная Империя. Цивилизация. Мы даже не страна – разве можно называть нас? Страна – Франция, страна – Испания, страна – Россия? Неправильно это. Страна – Франция, страна – Испания, и Империя России. И Цивилизация России.

Будущее империи

Е.Ш.: Какое Вы видите будущее нашей Империи России?

Л.Р.: Во-первых, мы, наверное, все-таки немножко еще объединимся, у нас две части нашего народа отколоты – это украинский народ и белорусский народ, мы один народ. Мы не братские народы, мы один народ. Да, с известными различиями, диалектными. Даже, может быть, и внешними – но мы один народ, мы из одного котла.

Е.Ш.: Мы с Вами вместе родом из Украины, хотя Вы родились в Потсдаме, но все-таки…

Л.Р.: Большая часть молодости прошла там, в Харькове.

Е.Ш.: Я из Днепропетровска. Кстати, мы сейчас находимся в гостинице «Украина», так все символично – мы как земляки с Вами, конечно, не можем не признать, что это колоссальная трагедия – то, что сейчас происходит между Россией и Украиной. Но говоря о том, что мы один народ, Вы считаете, что Россия и Украина когда-то смогут стать одним государством?

Л.Р.: В империи – да, в федерации – нет, невозможно, а в империи – почему нет? Мы и были в одной империи, в одном государстве, и я думаю, что это путь.

Знаете, я одного своего украинского коллегу, как-то спросил в 2004 году: а какая миссия украинского народа? Вот какая? Культуру развивать? Так она и в советское время развивалась, и в царское  развивалась. Язык развивать – он и так развивался. Я учил, вынужден был учить украинский язык. Какая миссия, что вы хотите сказать миру? Ответа нет. А миссия, говорю, так же как  у белорусского народа, болгарского народа и сербского народа – вместе с Россией быть альтернативой, создавать свою цивилизацию, быть альтернативой этой вот разлагающейся глобалистской цивилизации.

Е.Ш.: Вы с оптимизмом смотрите в будущее?

Л.Р.: Абсолютный оптимизм. Россия свою миссию еще не выполнила, она будет светить всему миру. Обязательно будет светить всему миру.

Е.Ш.: Нам есть чем заняться в ближайшие годы…

Л.Р.: Да, я уверен в этом…

Е.Ш.: Спасибо, что Вы стали почетным гостем программы «Красный угол», и я надеюсь, что у нас еще будет возможность пообщаться и обсудить то, что удастся сделать в ближайшее время.

Л.Р.: Спасибо вам большое!

Подписывайтесь на канал "Царьград" в Яндекс.Дзен
и первыми узнавайте о главных новостях и важнейших событиях дня.

Читайте также:

Врачи против вакцин – 1: Об эффективности, качестве, опасности "Не принуждай, не осуждай, не раскалывай": Страсти по вакцинации затронули Русскую Церковь
Загрузка...