Дмитрий Юрьев

Политический обозреватель

Квас как национальная идея

У словосочетания «квасной патриотизм» есть автор — знаменитый князь Пётр Вяземский, лицейский друг Пушкина, талантливый поэт, литератор и большой остроумец. «Многіе признаютъ за патріотизмъ безусловную похвалу всему, что свое, — пишет Вязеский в 1827 году («Письма из Парижа»). — Тюрго называлъ это лакейскимъ патріотизмомъ, du patriotisme d'antichambre. У насъ можно бы его назвать кваснымъ патріотизмомъ». Можно считать это высказывание вырванным из контекста — непосредственно перед ним князь критикует иностранцев и русских, презирающих Отечество и огульно оскорбляющих его: «Отъ строгихъ, но добросовѣстныхъ, наблюденій посторонняго могли бы мы научиться; но отъ глупыхъ насмѣшекъ, отъ безпрестанныхъ уликъ, устремленныхъ всегда на одинъ ладъ и по одному направленію, отъ поверхностныхъ указаній, ничему не научишься».

Истинная любовь к Отечеству ревнива и взыскательна — вот о чём хотел сказать Вяземский, русский дворянин, патриот, владевший, как и его великий однокашник, русским языком так же хорошо, как и «родным дворянским» — французским. Разве что квас как символ патриотизма был для него смешон.

Вскоре к «квасному» придумали синоним — «лапотный» патриотизм. А шуточное высказывание друга Отечества, направленное всего лишь против глупости, стало мощным и злобным оружием в устах врагов Отечества. Неистовый Виссарион Белинский восторженно подхватил «счастливое выражение» Вяземского. «Терпеть не могу я восторженных патриотов, — возвещал он, — выезжающих вечно на междометиях или на квасу да каше».

«Квасной патриотизм» стал расхожим штампом русской прогрессивной интеллигенции — а потом и советской интеллигенции, и советских партпропагандистов. Под огнём их прогрессивного смеха оказались не только квас и лапти, но и онучи, кафтан, кокошник, что там ещё? — ну, всё посконное и сермяжное. Как и в случае Вяземского, кто-то пытался припечатать таким образом глупость, рядящуюся в патриотические одежды. А большинство просто глумились. Издевались над Россией. Но возникает один вопрос: квас-то в чём виноват?

«Квас» в данном случае — это просто символ. Насмешливый, издевательский, но конкретно привязанный к русскости. Квас — это (в прошлом) напиток крестьян, простых людей. Лапти — их обувь. Кокошник — женское украшение. И можно долго докапываться до их, например, иностранного происхождения, но на бытовом уровне это вещи, связанные с образом русской национальной жизни в XIX веке и ранее.

А значит, «квасной патриотизм» — это сниженный, по умыслу оскорбительный или просто насмешливый, но символ не какого-нибудь, а именно русского патриотизма. Кстати, не буду против в данном случае — раз уж начали с XIX века — российского патриотизма (потому что тогда русское с российским никто не разделял).

Патриотизм как национальная идея — это красивая и правильная фраза. Немного тавтологичная, правда. Примерно как «масло — масляная идея».

А вот русский патриотизм, называй его «квасным», третьеримским, всемирно-отзывчивым или ещё как-нибудь — возвышенно или обидно, он не протухнет. И не прокиснет. Он есть и пребудет всегда.

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции.


Ссылки по теме:

Путин дал урок патриотизма: "И в этом залог успеха"

Олигархи молят о спасении: COVID-19 сделал предавших Россию "патриотами"

Патриотизм сейчас обретает костяк, скелет, мясо, лицо

Обсудить
Читать комментарии
Новости партнёров
Загрузка...
Загрузка...

Подписаться на уведомления, чтобы не пропустить важные события

Подписаться Напомнить позже
регистрация