сегодня: 23/11

Владимир Карпец: "Жизнь является величайшей секундой"

Владимир Карпец: Жизнь является величайшей секундой

Интервью с великим русским мыслителем Владимиром Карпцом, ушедшим от нас 27 января 2017 года

27 января 2017 года, в возрасте 62 лет, почил великий защитник идеи русской монархии - Владимир Карпец. Сегодня состоялись отпевание и похороны великого православного мыслителя, русского философа, члена Союза писателей России, поэта и действительно хорошего человека.

Царьград приводит недавнее интервью с Карпцом, в котором мыслитель рассуждает о роли русских лесов, миссии державы, вечности и принципиальной невозможности атеизма.

Знаменитое правило белого гриба

Царьград: Владимир Игоревич, интересная сфера, собирания грибов…

Владимир Карпец: Да, хорошо мне знакомая.

Царьград: Обычно мужчины занимаются охотой, рыбалкой, в меньшей степени занимаются собиранием каких-то растений. Но, как правило, все любят собирать грибы. Отношение к грибам как к некоей живой сущности - не отмечали это для себя?

Владимир Карпец: Конечно, отмечал. Естественно. Так сложилась жизнь, что я занимался этим с детства, всегда, еще когда мы с родителями жили под Петербургом, тогда Ленинградом, на Карельском перешейке всё это начиналось. Я еще помню себя совсем маленьким. И сколько себя помню, столько себя помню всегда в обществе грибов.

И поэтому, на самом деле, то, что я довольно значительное время проболел и пролежал, самым тяжелым для меня было отсутствие общества грибов, честно вам скажу.

Действительно, это некая живая реальность, очень сильно отличающаяся от всякой другой - и от животной, и от человеческой, и от минеральной. Это нечто совершенно особое. Безусловно, гриб знает человека, гриб сообразуется с человеком. Есть знаменитое правило белого гриба - что если ты на него посмотришь, он перестаёт расти, это много раз я убеждался на опыте - он либо скукоживается, либо просто уходит, вообще его нет.

Царьград: Вы хотите сказать, что он может вообще уйти?

Владимир Карпец: Ну, я не знаю. Поэтому, на самом деле, многие народы грибы не едят. Даже когда-то составлявшие с нами одну общность скандинавы до сих пор опасаются, они говорят, что это пища троллей, да и у нас на Севере иногда называют - "лешего еда". Но у нас на Севере, несмотря на то, что "лешего еда", все равно едят. А скандинавы опасаются. До сих пор опасаются.

Царьград: Но скандинавы с древности не ели грибов.

Владимир Карпец: С древности они не ели, но они не ели из уважения к своим "соседям-троллям", они считали. Это их, так сказать, культурная реальность.

Ну а вот что касается французов, итальянцев или немцев - они едят…

Возвращаемся к миссии великой державы

Царьград: Очень интересное Ваше замечание по поводу грибов, особенно сейчас, в период такого экономического кризиса, золотая осень - можно обновить или сделать соответствующие пищевые запасы…

Владимир Карпец: Я вспомнил стихотворение Георгия Иванова:

"Где еще не скоро сменится метелью

Золотая осень крепостного права…"

Это он написал в начале 1930-х годов. Поэтому "золотая осень крепостного права", кстати, замечательное выражение. Конечно, золотая осень всегда заставляет действительно думать о зиме, это всегда так. Но я бы не стал проблему зимы сводить исключительно к экономическому кризису. Потому, что, действительно может быть именно потому, что мы сейчас вновь возвращаемся к миссии великой державы, следует ожидать чего угодно. Потому что наш враг готов на все, чтобы  это предотвратить.

И могут быть спровоцированы самые плохие, в том числе страшные ситуации и людям придется, может быть, думать о себе самих какое-то время. Это нельзя исключить. И, конечно, тогда наши русские леса будут нас выручать. Не только они, но и они тоже.

Царьград: Да, путь России к великой державе, конечно же, будет проходить через определенные тернии. Вне всякого сомнения.

Владимир Карпец: Безусловно. И, конечно, правильно то, что было сказано нашим верховным правителем. Но следует ожидать очень сильных контрударов. К которым надо уже сейчас готовиться. Каждый должен здесь на своем месте этим заниматься. Паниковать ни в коем случае нельзя, потому что как только ты начнешь паниковать, сразу будет только хуже.

Военные должны готовиться по-своему, ну а мирный житель тоже должен о себе думать.

"Жизнь является величайшей секундой"

Царьград: Самое главное - все-таки уметь осознавать себя в контексте Вечности.

Владимир Карпец: Безусловно. Безусловно, потому что мы знаем, что при всем при том ни в коем случае нельзя гнушаться этой жизнью. Это грех, но мы должны знать, что это жизнь, которую мы любим, за которую мы - ну, что говорить - держимся. Она является величайшей секундой, а по большому счету даже не секундой - она является нулем по отношению к бесконечности. Потому что бесконечность есть нуль по отношению к мгновенью, в котором мы живем.

Поэтому есть знаменитое изображение восьмерки как бесконечности, которая поглощает всё. Конечно же, мы их только через эту призму и можем смотреть. И, конечно, это главное отличие традиционного мировоззрения - любого - от мировоззрения современного человека. Современный человек считает, что он приходит сюда с физическим рождением, уходит с физической смертью - и всё. И поэтому отсюда проистекает то, что в свое время Преподобный Серафим Саровский называл "бытоустроительной партией" в беседе с Мотовиловым. "Бытоустроительная партия" - он туда относил всех, в том числе и благонамеренных людей, кстати, по тому времени. Тех, которые исключительно ограничивают свое существование земной жизнью. Естественно, все эти революционеры, декабристы. Естественно, он их прежде всего относил к "бытоустроительной партии".

"Если есть Вечность, то никаких прав человека нет"

Он также говорил, что это более широкое понятие. И вот представление о том, что мы живем здесь только в этой жизни, оно и порождает всевозможные иллюзии, такие как, например, права человека. Иными словами, если есть Вечность, то никаких прав человека нет. А если есть права человека, то нет Вечности. Потому что, обладая здесь какими-то правами, эти права потом все равно уничтожаются и, кстати говоря, именно это было предметом спора Ивана Грозного с князем Курбским.

Это был очень радикальный диалог, но он на самом деле был именно об этом. Потому что князь Курбский упрекает Государя в том, что он применяет методы, которые он считал противоречащими закону Моисея, как он прямо об этом пишет. Но Государь ему отвечает на это, что если человек живёт только здесь, то тогда он не прав. Но если человек живет в Вечности, если человек по смерти не умирает, то что бы здесь с ним ни происходило, является его жертвой, его искуплением и искуплением его грехов. То есть своего рода епитимией, может быть, не накладываемой в церкви. И дальше идет спор о том, что может ли он как царь это делать. Иван Грозный утверждает, что он получает помазание именно для того, чтобы это делать. Курбский, в данном случае стоящий, как бы мы сейчас сказали, на позициях конституционной монархии, это отрицает, но это уже спор второго порядка. А спор первого порядка, который между ними идет - это являются ли страдание, мука, пытка, наказание благом для человека, или злом.

Иван Грозный отвечает, что это несомненное благо, потому что вечное блаженство, которое человек получает, претерпев здешнюю муку, оно эту муку уничтожает. Потому что Бесконечность уничтожает мгновение. Князь Курбский стоит на позициях мгновения.

Русский Царь и сотериологическая роль власти

Царьград: То есть существует некое равновесие?

Владимир Карпец: На самом деле это фундаментальная переписка, которую можно считать ключом ко всем современным проблемам, начиная от экономического благополучия и кончая той же самой проблемой прав человека. Понятно, что какие-нибудь маньяки, садисты, в том числе и у власти, вроде тех же ИГИЛовцев ("Исламское государство" - террористическая организация, запрещенная в России), с которыми нашей стране приходится воевать, будут такой постановкой вопроса злоупотреблять, спекулировать.

Но проблема здесь в чем? Русский Царь Иван Грозный настаивает на бесстрастности власти при исполнении ее роли. И, соответственно, сотериологической роли. У всех политических маньяков и политических садистов к пониманию того, что они играют определенную роль, как говорится, sub specie aeternitatis, с точки зрения Вечности, примешивается чувство собственной силы и собственного удовольствия. А вот это уже не просто негатив, а это уже то, что обращается против них. Иными словами, проблема политического страдания, политического претерпения, в том числе лишения прав человека, является проблемой сотериологической, но она может быть в большей степени во вред или на душевное спасение тому, кто осуществляет вот эту жесткую функцию, в том числе нарушая чьи-то права.

"На самом деле всякий человек верит в Бога"

Царьград: Это для нас с Вами понятно. Мы с вами как люди православные, как люди, находящиеся в традиционной антропологии, разумеется, это воспринимаем, и у нас не возникает никаких сомнений. Но для человека, который в Бога не верит, вопрос сотериологии вообще не стоит, получается? Или все-таки всякий человек верит в Бога?

Владимир Карпец: Вы знаете, на самом деле всякий человек верит в Бога. Только именует он Бога по-разному. Вы прекрасно знаете, что такое апофатическое богословие. Собственно, на этом стоит святоотеческая традиция в значительности, начиная со святого Дионисия Ареопагита…

Всё-таки я говорю - святой Дионисий Ареопагит, поэтому имена Божии могут быть любые, в том числе одно из его имен может быть "Бога нет". Что полностью подтверждается и философией XX века…

Второй этап - когда атеизм становится религией, и это подтверждается и современной наукой, той же теоретической физикой на самом деле. Иными словами, мы можем вполне именовать Бога этим странным словом "Бога нет"…

"Атеизма просто не существует. Как такового"

Там, где кто-то говорил о том, что "Бога нет", он все равно именовал Бога. Это очень важно - он всё равно произносил имя Божие. Одно из которых - да, вот такое.

Атеизма просто не существует. Как такового. И сейчас его не существует.

Подписывайтесь на канал "Царьград" в Telegram, чтобы первыми узнавать о главных новостях и важнейших событиях дня.
Новости партнеров

Новости





Наверх