сегодня: 18/11

Въ двѣнадцатомъ году учиться было поздно...

Въ двѣнадцатомъ году учиться было поздно...

Денисъ Давыдовъ какъ образовательный идеалъ русскаго дворянина

Такъ считалъ самъ герой нашего краткаго очерка. Образованiе свое - увидимъ ниже - онъ считалъ поверхностнымъ, былъ же при этомъ не только однимъ изъ самыхъ знаменитыхъ военныхъ своей эпохи, не только не послѣднимъ ея поэтомъ (не забудемъ, что три изъ трехъ крупнѣйшихъ русскихъ поэтовъ жили тогда, и старшаго изъ нихъ онъ былъ старше на 15, а младшаго - на 20 лѣтъ), но и прекраснымъ прозаикомъ. Античныя представленiя объ изящной словесности тогда погибли не совсѣмъ, и fiction не была еще ведущимъ родомъ прозы; потому записки, мемуары, статьи, письма и даже дѣловыя бумаги - у тѣхъ, кто умѣлъ, - отдѣлывались съ величайшей тщательностью. Приведемъ два отрывка: одинъ - патетическiй (молодежь недавно любила говорить "паѳосный"), другой - ироническiй.

"Не меня упрекать можно въ томъ, чтобы я уступалъ кому-либо во враждѣ къ посягателю на независимость и честь моей родины, - не въ той враждѣ, которая шипитъ и прячется, но въ той, которая молча хватаетъ за горло. Товарищи мои помнятъ если не удачи, то, по крайней мѣрѣ, усилiя мои, всѣ клонившiяся ко вреду непрiятеля въ теченiе войны Отечественной и заграничной; они помнятъ также и удивленiе, и восторги мои, подвигами Наполеона возбужденные, и уваженiе къ войскамъ его, которое питалъ я въ душѣ моей среди борьбы военной. Солдатъ, я и съ оружiемъ въ рукахъ отдавалъ справедливость первому солдату вѣковъ и мiра; я любовался, я обворожаемъ былъ храбростiю, какою одеждою она ни была облекаема, въ какихъ бы рядахъ она ни ознаменовалась; и Багратiоново браво, вырвавшееся въ похвалу непрiятеля среди самаго пыла Бородинской битвы, отозвалось въ душѣ моей, но ее не удивило".

"Во время моего долговременнаго и бездѣйственнаго похода отряды и партiи наши ворвались въ Вильну, заваленную несмѣтнымъ числомъ обозовъ, артиллерiи, больныхъ, раненыхъ, усталыхъ и лѣнивыхъ. Впослѣдствiи каждый отрядный начальникъ приписалъ себѣ честь занятiя сей столицы Литовскаго государства; но вотъ истина: пока Чаплицъ жевалъ и вытягивалъ перiоды витiйственной рѣчи къ жителямъ, пока Бенкендорфъ холился для женщинъ и пока Кайсаровъ медлилъ у непрiятельскихъ обозовъ, - Тетенборнъ съ обнаженной саблею повелѣлъ редактору виленскихъ газетъ объявить свѣту, что онъ первый покорилъ городъ, и смѣялся потомъ возраженiямъ своихъ соперниковъ".

Я не буду извлекать цитаты, например, изъ самаго знаменитаго мемуарнаго источника по другой войнѣ - из "Воспоминанiй и размышленiй" Г.К. Жукова. Читатель можетъ самъ заглянуть и сравнить. Стилистика мемуаровъ и знанiе французскаго языка - не такая пустая вещь.

Теперь обратимся къ образованiю. Денисъ Давыдовъ не окончилъ никакой регулярной школы. Тогда это, впрочемъ, было не обязательно: къ концу XVIII века во всѣхъ учебныхъ заведенiяхъ имперiи - общеобразовательныхъ, военныхъ и духовныхъ примѣрно поровну - было около 60 000 учениковъ. Въ одномъ изъ мемуарныхъ очерковъ онъ описываетъ свое домашнее воспитанiе: дѣтей учили плохо, натирали наружнымъ блескомъ, учили лепетать по-французски, танцевать, музыкѣ и тому подобнымъ вещамъ (трудно сказать, какова здѣсь доля литературной топики и какова - жизненной правды); все это сопровождалось военными и охотничьими забавами. Живя въ Москвѣ, онъ познакомился съ молодежью, которая обучалась въ Благородномъ пансiонѣ при университетѣ, а также съ карамзинскими "Аонидами", гдѣ, по его словамъ, публиковались его новые знакомые. Московскiй университетскiй пансiонъ заслуживаетъ отдѣльнаго очерка, который мы надѣемся ему посвятить, - пока же отмѣтимъ, что Денисъ Давыдовъ - крупнѣйшая въ русской словесности фигура, испытавшая косвенное влiянiе пансiона.

Военные и литературные таланты и заслуги нашего героя неоспоримы. Но каковъ былъ его образъ мыслей? Въ отвѣтъ на приглашенiе двоюроднаго брата вступить въ Tugendbund ("союзъ добродѣтели" - названiе для тайнаго общества) Денисъ Давыдовъ написалъ: "Что ты мне толкуешь о нѣмецкомъ бунтѣ? Укажи мнѣ на русскiй бунтъ - и я пойду его усмирять". Впрочемъ, Николая Павловича онъ не любилъ, но отъ службы новому царю не отказывался, принявъ участiе въ усмиренiи другого, не декабристскаго бунта - возстанiя польскихъ мятежниковъ.

Въ нѣкоторомъ смыслѣ мы можемъ разсматривать Дениса Давыдова какъ идеалъ образованнаго русскаго дворянина: талантливый военный, талантливый писатель, владѣющiй перомъ не только въ силу природнаго дарованiя, но и чтенiя лучшихъ образцовъ и общаго - самаго высокаго за всю исторiю Россiи - культурнаго фона, благородный и лояльный, справедливый къ сильному врагу, мягкiй къ врагу поверженному, вѣрный защитникъ царю и Отечеству. Этого стремилась добиться тогдашняя школа для дворянъ (включая, разумѣется, и домашнее воспитанiе); и если самъ поэтъ-партизанъ оцѣнивалъ свое образованiе иначе, мы имѣемъ всѣ основанiя съ нимъ въ этомъ не согласиться.

Подписывайтесь на канал "Царьград" в Telegram, чтобы первыми узнавать о главных новостях и важнейших событиях дня.
Новости партнеров

Новости





Наверх