Православный феминизм (часть 2)

  • Православный феминизм (часть 2)

Воины веры и суперматушки

Проблема женского церковного служения начала активно обсуждаться начиная с 1970-х годов, когда в 1976 году под эгидой Всемирного совета церквей (ВСЦ) состоялась первая Международная консультация православных женщин в Агапийском монастыре в Румынии, а в 1978 году в Афинах, на заседании Англикано-православной вероучительной комиссии, была принята Декларация о невозможности возведения в священный сан женщин. Следующее совещание, призванное разобрать богословскую аргументацию против рукоположения женщин, вылившееся, однако, в более широкое обсуждение проблемы, было созвано в 1988 году на Родосе, по инициативе Третьей Всеправославной конференции. С тех пор «православные феминистки» регулярно устраивают встречи под эгидой ВСЦ, на которых поднимают вопрос о расширении женского служения.

Мистики-феминистики

В своих притязаниях они опираются на слова митрополита Антония Сурожского, который не раз высказывался в том духе, что проблема женского священства далеко не закрыта и ее можно рассмотреть «как внутренний вопрос Церкви», и на опыт Элизабет Бер-Сижель – французской женщины-богослова, которая на протяжении восьми месяцев являлась пастором реформатской церкви, одновременно оставаясь православной. На этот странный шаг ее благословили духовник, архимандрит Лев (Жилле) и протоиерей Сергей (Булгаков). Сегодня главным покровителем феминисток в Православии является архиепископ Анастасий (Ианнулатос), глава Албанской православной церкви. Борьбу за лидерство женщин в Православной Церкви – в богослужении, образовании, управлении и социальном служении – они называют не борьбой за власть, а «более глубокой вовлеченностью в служение любви».

Мол, нельзя отказывать женщине в ее стремлении посвятить себя служению Христу. Но отчего же упомянутые нами в первой части Дева Мария, Мария Магдалина, Фекла и Апфия, которые были не просто современницами Христа, но его ближайшими соратницами и имели непререкаемый авторитет, не посягали на служение именно в качестве священников, ограничиваясь помощью в качестве диаконис или проповедниц? Дело в том, что у них не было цели добиться власти и какого-то особого престижа в общине, не было желания кому-то что-то показать и доказать. Для них служение Церкви и вера были нераздельны, но они признавали уготованную им роль помощницы и соратницы мужчины. На первый взгляд, второстепенную, но не менее важную. Не будем забывать также и о возможности возглавить ставропигиальный (то есть напрямую подчиненный Патриарху) монастырь: вот уж где женщины поистине могут проявить себя и в роли управленца, и в роли духовного лидера.

У самых ранних христиан алтарь не был отделен от основного молельного помещения, поэтому больной для феминисток вопрос входа в алтарь попросту не стоял. Уже гораздо позднее, на одном из Вселенских соборов отцы церкви постановили не допускать в алтарь вообще никого из мирян. Женщин в священники не рукополагают, институт диаконис со временем сошел на нет сам собой, и стало просто некому из женщин входить в алтарь. Вопрос о вхождении в алтарь поднимал в императорской России, например, философ и публицист Василий Розанов (известный своим своеобразным  восприятием Православия в поздние годы). Почему какому-то служителю с похмелья, например, можно пройти за царские врата, а девочке-младенцу, у которой и пол-то не определишь, не сняв пеленку, вход туда запрещен? Увы, такова многовековая традиция, принятая в Православии, как и ношение маленькими девочками платков в храме.

Что касается взрослых, то монахине старше определенного возраста теоретически не воспрещается входить в алтарь и прислуживать алтарницей, если ее благословят на такое послушание. Увидеть в алтаре пожилых монахинь – не такая уж редкость. Причем это касается не только монастырей, но и обычных храмов. Никакого падения нравов в этом нет: скорее, напротив, в этом Православие становится ближе к первым христианам. А поскольку запрет принят на Вселенском соборе, а не содержится, например, в Священном Писании, то, в принципе, в будущем его могут и ослабить. Только сделают это уж точно не феминистки.

И теперь у нас в деревне каждый третий - феминист

Что касается «православного феминизма» низового уровня, то здесь мы, увы, можем наблюдать совершенно удручающую картину. Присущие многим женщинам интриганство и стремление «указать свое место» при благоприятных условиях достигают под сводами храмов безграничных размеров.

Есть два своеобразных полюса «православного феминизма» на этом уровне. Объединяет их то, что они чаще всего прикрываются авторитетом неких батюшек, старцев и так далее, что делает диалог с ними крайне тяжелым, если не абсолютно бесполезным.

С одной стороны, это прогрессивно-либеральные «суперматушки», которые, ничтоже сумняшеся, приступают к Причастию и причащают детей, не соблюдая евхаристический пост или во время тех женских дней, когда этого делать не следует. У них на все есть свои толкования, отличные от традиционных, им никто не авторитет, кроме отдельных, выбранных ими персонально, гуру. Их появление, скорее всего, связано со всеобщей тенденцией к утрате мужчинами своего маскулинного начала и с появлением уже не первого поколения мужчин, воспитанных с детства исключительно в женской среде. И вот эти вынужденно сильные женщины с синдромом отличницы выстраивают вокруг себя локальный матриархат: получив красный диплом, они успешны в работе, у них собственная квартира и авто, которое они сами водят, они превосходно готовят и выглядят, а их дети – всегда в идеально отглаженной одежде, и попробуйте только сделать их чадам замечание. И все бы хорошо, но любви (к тем же детям, к ближним, к кому угодно) в их графике места не остается. Таких ячеек матриархата становится все больше, и  сильные женщины, безусловно, захватили бы мир, если бы не их агрессивная атомизированность и невозможность принять иную точку зрения. В лучшем случае они обрастают преданными «ученицами». И да, эти женщины иногда считают себя православными христианками, со всеми вытекающими последствиями. Если в храме во время службы на вашу ногу наехала дорогая коляска последней модели, а вокруг еще двое детей играют в мяч, едят, пьют, криками заглушают даже дьякона, и им здесь же меняют подгузник – будьте уверены: рядом с вами – «суперматушки».

Другой полюс – «воины веры». Это те самые бабушки, которые лучше всего знают, с какой стороны подходить к подсвечнику и какие цветы предпочитала Матронушка Московская. И Господь бы с ними, но с другими цветами они вас ни за что не пропустят, причем не факт, что дело ограничится только криками. В одном из храмов пришлось наблюдать сцену, когда одна такая «правоверная» угрожала побить тростью и выгнать из храма девушку, которая просто молча стояла у двери. По мнению «эксперта», девушка пришла «нечистой», а значит, не могла переступать порог даже притвора. У девушки просто кружилась от духоты голова, и она хотела стоять поближе к выходу… С батюшками они обычно ведут себя совсем иначе, сочась притворным умилением.

Получается, что не мужчины угнетают женщин в Православии, а зачастую, к сожалению, другие женщины. И такая ситуация – общая для всего феминизма, не только «религиозного». Гораздо чаще, чем мифический ортодоксальный муж «по Домострою» бьет и насилует жену, приходится наблюдать картину женской жестокости, интриганства и подлости под именем феминизма, в нашем случае особенно гадкую от того, что площадкой для самоутверждения «православные феминистки» выбирают храм Божий.

Фото: tsargradmedia


Оставить комментарий

«Она утонула». Но выводы были сделаны Ситуация на южном фронте Руси. Братский Донецк. Обзор за 13 августа 2015 года
Новости партнёров
Загрузка...