сегодня: 26/07
Святой дня
Собор Архангела Гавриила

Павел Кузенков: Афонские старцы "подталкивают" Россию на почетное место

Павел Кузенков: Афонские старцы подталкивают Россию на почетное место

Является ли Россия преемницей великой Византийской империи и что нужно, чтобы она стала таковой

В передаче "Хроники Царьграда" на канале  +Царьград+ ведущий Андрей Норкин беседует с историками Павлом Кузенковым и Евгением Спицыным о том, может ли Россия освоить византийское цивилизационное, моральное и политическое наследство.

Андрей НОРКИН: Недавнее паломничество президента России Владимира Путина на Священную гору Афон подстегнуло дискуссию, которая уже давно идет в обществе. Что же такое современная Россия - это наследница Византии или нет? Вообще такой спор уместен?   

Павел КУЗЕНКОВ: Более чем уместен. Ибо что такое Византия? По сути, это Римская империя - христианская, греческая, но - Римская империя. Прямая продолжательница империи Цезаря Августа. И это наиболее брендовое государство в истории. И споры о римском наследии идут давно. Собственно, они начались еще в глубокой древности. И Россия в современном мире - далеко не единственная, кто на это претендует. Америка тоже претендует на римское наследие.

А.Н.: Евгений Юрьевич, а вы считаете, такой спор вообще нужен? 

Евгений СПИЦЫН: В исторической науке такой спор идет давно. Но в общественное сознание он вбрасывается лишь время от времени. И очень часто участники этого спора вообще не знают существа вопроса. Они говорят все что угодно, но даже элементарных исторических фактов они не знают. А отсюда идут какие-то лживые штампы, пропагандистские клише и так далее.

А.Н.: Россия - наследница Византийской империи?

Е.С.: Я не считаю Россию прямой наследницей Византийской империи. Давайте возьмем хотя бы сам акт Крещения Руси. У нас есть традиционное представление в широком общественном сознании, что мы переняли христианство от Византии. Но это далеко не так. Если исходить из "Повести временных лет" - а там есть знаменитая Корсунская легенда о крещении Князя Владимира, - то четко закреплен так называемый арианский символ веры. То есть тот символ веры, который был признан еретическим, осужден на Никейском Соборе, где пропагандировалась не классическая филиокве - единосущность Святой Троицы - Бога Отца, Бога Сына и Святого Духа, - а подобосущность. И если мы рассмотрим первые десятилетия русской истории, то отчетливо увидим, что у нас существовали арианские общины...     

П.К.: Греческое слово "гумусиус" переводится дословно "подобосущный". Да, это ересь, но просто древнерусский язык не мог отразить тонкости того богословия. Но я не об этом, а о том, что уже первый манифест русского христианства - "Слово о законе и благодати" митрополита Иллариона - четко проводит линию "Се новый Константин", говоря про Владимира, крестителя Руси. Он и есть новый Константин в представлении Иллариона, причем он пишет: "Великого Рима". А Константин крестил греческую землю и римскую, то есть Римскую империю, Византию. Так и святой Владимир крестил Русь. И в данном случае речь даже идет не о наследстве Византии, а о неком общем деле.  

А.Н. А слово "преемственность" подходит или нет?

П.К.: Конечно, но преемственность не в смысле ученичества. Потому что учителя наши - это не греки, а апостолы. Это тоже всегда подчеркивали наши авторы. То есть Христос, а не Греческая Церковь научил нас Евангелию. Но, тем не менее, греки выступают в роли некоего опосредующего звена.

Дальше идет модель. Модель христианского служения, которая далеко не всегда означает прямое подражание Византии - это тоже очень важно. Русская история имеет очень мало общего с византийской, гораздо меньше, чем сербская и болгарская.

Но речь идет о том, что такое византийское наследство. Для меня византийское наследство - это христианское государство. Государство, которое пытается, несмотря на сложности, основываться на новозаветных принципах. Это то государство, которое построил Константин, которое заложил князь Владимир. Вот, собственно, это и есть идея Третьего Рима, которую в конце XV - начале XVI века так полюбили. 

Е.С.: Я бы не очень согласился. По мне, как раз теория Третьего Рима не совсем верно трактуется. У нас больше делают акцент на геополитической части этой доктрины, а я бы обратил внимание на эсхатологической. 

Ведь смысл в чем заключался? В том, что два Рима падоша, потому что они пали в ересь. Один - сам по себе, потому что разделилась Церковь на православную и католическую, а католики - это еретики. Второй Рим - Константинополь, потому что он подписал Ферраро-Флорентийскую унию. А Третий Рим стоит, и четвертому не бывать. В том смысле, что если и Москва впадет в ересь, то просто на земном шаре больше нет иного православного государства. Потому что Византия пала, Сербское царство пало, Болгария пала и так далее. То есть падет само христианство как таковое.  

    

А.Н.А что вас собственно здесь смущает? Что в этом плохого?

Е.С.: Я не говорю, что здесь есть что-то плохое. Я просто говорю о том, что здесь опосредованная связь с Византией. Это не прямое наследство. Это уже доктрина автокефальной Церкви, понимаете? Ведь что собой тогда представлял Константинопольский Патриархат? Константинопольский Патриарх бегал тогда, извините, с протянутой рукой. У него паствы как таковой не было. И Московская Церковь автокефальная, возглавляемая митрополитом, а потом и Патриархом, по сути дела была Вселенской Патриаршей Церковью. Хотя действительно существовали Константинопольские, Антиохийские, прочие Патриархи. И в иерархии общей они стояли. Но это скорее была уже дань традиции, не более.  

П.К.: Очень важно, действительно, что церковное поле полицентрично. Так называемые Поместные Церкви все равны в православной аксиологии, в отличие от западной. У нас нет места папизму, как бы ни старались константинопольцы это продвигать сейчас. Но вот с точки зрения политической, и у старца Филофея это четко заявлено, Москва - не просто Церковь, это государство-церковь. Это государство - хранитель православных традиций. 

Е.С.: Отсюда его персональное обращение к Василию Третьему, что он должен быть помазанником Божьим и хранителем.  

П.К.: Но ведь это и есть главная идея Византии. Что такое Византия? Это государство, охраняющее Церковь. Когда Константин Великий уверовал, он же не ввел, как часто думают, христианство в качестве государственной религии, такого не было. Был такой момент, достаточно долгий период, когда и язычество тоже было в империи. Но он взял Церковь под опеку. Вот это очень важный момент - государство, опекающее Церковь от еретиков, от всяких расколов, смут и так далее. Это модель той самой симфонии, когда каждый занимается своим делом.

Е.С.: Мне все-таки кажется, что традиции византинизма пришли в Россию чуть позже, а именно где-то при Иване Грозном, когда создается "Повесть о белом клобуке", создается "Сказание о князьях Владимирских". Ведь там уже четко фиксируется, что русский царь является прямым наследником тех же римских Ромулов. Не случайно ведь в одном из писем к тому же Юхану III он называл его холопом и говорил, что "мы ведем свой род от Ромула Августа", ну, условно говоря. Вот здесь уже четкая государственная доктрина о том, что мы есть наследники Византии.

А.Н.: А только Русская Православная Церковь себя таковой считает? 

П.К.: Ну, эфиопы тоже себя считают Третьим Римом. Болгары, Велико-Тырново тоже претендуют на наследие Константинополя. По крайней мере, раньше так было. Причем то древность, XIV век, когда всем стало ясно, что Византия угасает. Претендентов много, но что важно, надо доказать свое право на это наследие. 

А.Н.: Должны ли мы сами что-то доказывать? Я вижу ход этой дискуссии по двум направлениям. Первое направление - это геополитика. Это Россия, которая сейчас является мощной мировой державой, которая имеет право на собственный взгляд, которая защищает не только себя, но и слабые государства. И второе направление - морально-этическое. Это некие традиционные ценности.          

П.К.: А это ведь одно и то же. Потому что без морали политика приведет нас туда, куда она приводит современный Запад. В мир абсолютного цинизма и прагматики, прикрываемых некими красивыми словами.

А.Н.: Подождите, вам возразят многие, что мораль и политика - вещи вообще не совместимые. Они друг другу противоречат.

Е.С.: Это заблуждение, на самом деле. 

П.К.:  Это одно из главных заблуждений тех, кто не знает, что такое Византийская цивилизация. Византия тем и отличается от Западной или Античной цивилизации, что она заявляет, как это сказано в Новом Завете, что мир духовный и мир политический неотторжимы друг от друга. Как только в мире политическом исчезает духовность, этот мир попадает, соответственно, в руки сатаны со всеми вытекающими последствиями. Духовность неотторжима от политики.   

Е.С.:  Когда проводили Никонианскую реформу, которая стала рубежным событием в русской истории, то Никон опирался на учение того же Иоанна Златоуста о симфонии властей - духовной и светской. Но при этом он претендовал на равную с государем власть. 

П.К.: Потому что он начитался католических книг...

Е.С.: Я и хочу об этом сказать. Не забывайте, кто приехал к Никону в помощники. Это же выпускники Киево-Могилянской академии Дамаскин Птицын, Арсений Сатановский, Епифаний Славинецкий и так далее. А кто основывал эту академию? Иезуиты. Кто сейчас во главе Римской Церкви стоит? Иезуиты. Кто у нас продвигает сейчас идеи экуменизма? Те же скрытые иезуиты. 

П.К.: Все это было и в Византии - вот что важно. Византия тоже проходила этим же путем. И стала жертвой.

Е.С.: Жертвой этих самых экуменистов.

П.К.: Соблазнов. Потому что очень хотелось жить в дружбе с Западом. Запад силен, прогрессивен, активно развивается. Но там уже произошла коррупция, как это можно сказать, духовная порча. 

Е.С.: Павел Владимирович, извините, а вспомните Запад, какими посулами он соблазнял Даниила Галицкого: "На тебе корону, мы тебе поможем!" Помогли ему? Нет! 

А.Н.: Вы сейчас называете одну из причин падения Византийской империи. А зачем же нам тогда хотеть быть на них похожими?

Е.С.: А мы учтем опыт.

П.К.: Никаких гарантий нет. Более того, наши русские правители, князья, цари очень неохотно брали на себя бремя Третьего Рима. Почти нигде, кроме утверждения Патриаршества на Руси, нигде эта идея официально не употребляется. Потому что это страшная ответственность - быть хранителями Православия.

Очень интересно, кстати: когда Петру Первому подносили императорский титул, он очень характерную короткую речь произнес: "Нам нельзя быть похожими на Греческое Царство". Потому что греки, как он говорил, все потеряли. 

А.Н.: Отношение к Византии раньше все время переживало какие-то скачки. То это было хорошо, то это было плохо. Почему так, на ваш взгляд?

Е.С.: Люди, которые изучали Византию, знали, о чем они писали. И глупости не говорили. А люди, которые по верхам нахватались, как наши нынешние либералы а-ля господин Рыжков, - они, не зная ни истории Византии, ни истории России, где-то что-то вырвали из контекста и стали продвигать  представление, что византинизм во всем своем широком понятии, особенно в политическом аспекте, это плохо. И начинают в эту дудку дудеть.

А.Н.: А нынешнее отношение к Византии - оно, наверное, еще не сформировалось у нас в обществе? 

П.К.:  Мы с вами первые начинаем обсуждать это в публичном пространстве. По сути, много мифов крутится, и люди действительно, даже в Московском университете, очень мало изучают Византию. Хотя декан исторического факультета сам византинист.

Е.С.: Да, Карпов, кстати, хороший историк, я согласен. Он вообще изучает Средиземноморье.

П.К.: Да, он изучает западную Византию, Венецию, вот этот аспект. То, что вы говорите, про представление о византийских интригах - это реакция Запада, достаточно примитивного и дикого мира, на византийскую изощренность. Ведь та действительно - цивилизация очень высокого политического уровня. Когда крестоносные рыцари, ну, мужики, буквально, закованные в железо, приходили туда и видели профессиональную политику, им казалось, что здесь плуты. Нет бы сразу - раз, и на мечах драться! Так они начинают предлагать сесть, угощают, ведут разговор. И в итоге оказывается, что этот рыцарь - уже  вассал императора! И наши князья иногда так же реагировали: мол, "греки льстивы до сего дни". Но это же признак реакции простака на утонченную культуру! Потому что у византийцев как у христиан была главная цель - беречь человеческие жизни. Если можно не воевать, нужно не воевать. И это настолько находилось в диссонансе со Средневековьем...

Е.С.: Именно с Западной Европой, заметьте. Потому что мы-то выступали в основном как защитники своей земли, не как агрессоры.

А.Н.: Что нам делать? Стоит ли нам упорствовать в этом своем желании продолжать объяснять, почему Россия - наследница Византийской империи? Или мы можем из-за этого какой-то конфликт спровоцировать не только с Западом, но и внутри страны?

П.К.: Вы же помните, с чего начиналось в 1990-е годы? Мы однозначно встали на западный путь развития. Министр Козырев прямо об этом заявил: "Россия - часть Запада". Все. Никаких дискуссий не было. Чем все кончилось, мы тоже понимаем. Запад нас не принял. Это не наш выбор был, это их выбор был. Почему он нас не принял? Да потому что мы не Запад, и никогда им не были.

Или взять Украину. Почему там так все трагично? Потому что это контактная зона, где проходит линия фронта между двумя мировоззренческими системами. Это не религиозные, не политические, это именно мировоззренческие системы. Система мутировавшего западного христианства, где благочестие осталось, но оно лицемерно, оно подменяется фактически благосостоянием.

Е.С.: Более того, там произошел мутагенез и самого украинства. Давайте так, положа руку на сердце, скажем, что и украинство по сути своей есть некий мутагенез части русской нации.

А.Н.А есть ли сейчас опасность того, что мы можем дойти до нового глобального обострения с тем же самым Западом?   

Е.С.: Не мы обостряем эту ситуацию. Кудрин на совещании у Путина сказал: давайте мы геополитическую ситуацию немножко притормозим. Пойдем на уступки Западу, нам, дескать, надо развиваться. А Путин сказал: "Мы суверенитетом не торгуем". Он абсолютно прав. Потому что исторический опыт учит, что с Западом договариваться - тем более тет-а-тет, без каких-то документов - вообще ни о чем нельзя. Они всегда обведут вокруг пальца. Это вообще принцип их политики - внутренней, внешней, международной, какой угодно. Дай им палец, они откусят руку.

Историки и умудренные политики это прекрасно знали. Жаль, что у нас многие государственные мужи, которые стояли во главе государства, не будем называть фамилию того же Михаила Сергеевича, - они, как наивные дети, сдали все, что можно и нельзя вообще. Недавно было 95 лет Черняеву - и вот он сидит, вспоминает и на белом глазу говорит: "Я лично слышал, как Бейкер обещал Горбачеву, что ни на дюйм не продвинется НАТО на восток!" Слушайте, ребята, ну вы же не директора школы, техникума, университета! Ты даже не директор крупного оборонного завода - ты глава великого государства, за тобой тысячелетняя история! А вы, как дети малые, сидите и рассуждаете: "Он мне обещал!". И вот сейчас виден результат всей этой политики.

А по поводу византийского наследия я думаю, что исторический опыт Византии, в том числе во взаимоотношениях с Западом, надо, безусловно, не просто использовать - его надо подробно изучать, его надо наращивать, его надо активно внедрять в современную настоящую политику. И особенно на международной арене.      

П.К.: Хотя я и защищаю тезис, что "Россия - наследница Византии, но вынужден признать горькую правду, что только сейчас в России начинает возникать понимание феномена Византийской цивилизации. Мы все эти века еще были слишком молоды, слишком слабы и слишком наивны. Да и до сих пор весьма наивны многие наши политики в своем восприятии этой геополитической борьбы. Византия как наследница Рима - это цивилизация очень высокой геополитической культуры. Вот это очень важно понять. Это не противоречит христианству, а наоборот, дополняет его. "Будьте чисты, как голуби, и мудры, как змеи" - вот мудрость, которую нам сейчас необходимо обязательно освоить из византийского наследства.  

А.Н.: Как это можно освоить?

П.К.: Через изучение опыта. 

Е.С.: И через подготовку кадров. Давайте честно признаем, что у нас из школы выходят неучи, у нас студенты - неучи, у нас в школу приходят учителя - неучи. Необходимо немедленно остановить то разрушение образования, которое идет четверть века. Вот одна из тем: нужно готовить профессиональные кадры.

П.К.: Вторая очень важная тема - мораль в политике. Вот, например, недавний визит президента на Афон. Ну, казалось бы, годовщина, ну президент почтил. Но почему такой шок?! Да потому, что впервые совершенно ясно обозначена моральная линия в политике. Либералы же неспроста встрепенулись. Они поняли, к чему все идет. Они поняли, что здесь Россия наконец обретает свой, что называется, облик, свое лицо. Она делает цивилизационный выбор!

Причем не сама - вот что важно. Начали говорить, что Путин стоял на тронном, императорском месте. Ну, это, конечно, никакое не тронное место - это просто почетное место в храме, куда ставят уважаемых ктиторов, когда архиерей приезжает. Никакого отношения к империи это не имеет. Но ведь это афонские старцы поставили Путина туда! Это очень важно. Россию подталкивают на почетное место люди, которые кое-что понимают. … 

Подписывайтесь на канал "Царьград" в Telegram, чтобы первыми узнавать о главных новостях и важнейших событиях дня.
Новости партнеров

Новости





Наверх