Андрей Ткачев: Сложно сказать "соленое", когда все говорят "сладкое"

  • Андрей Ткачев: Сложно сказать соленое, когда все говорят сладкое

Протоиерей Андрей Ткачев о фильме Соболева "Я и другие"

Друзья! В изнасилованной и раздолбанной стране под названием Украина когда-то было очень много хорошего. Например, школа мультипликации. Один "Врунгель" чего стоит. Была хорошая школа документального кино. Научно-популярного документального кино. Много чего хорошего было по части культуры, образования, просвещения…

Сегодня я хотел бы вам прорекламировать один фильм, который легко найти в сети, и который, мне кажется, составит большую пользу зрителю. Это фильм "Я и другие" Феликса Соболева, снятый в соавторстве с Мухиной, психологом, ныне живой. А Феликс Соболев уже, к сожалению, ныне покойный.

Фильм интересный хотя бы потому, что в советское время это была запретная тема. Там людей водили на демонстрации и заставляли петь всякие речевки с самого детского садика, людям вешали под нос портреты курчавого мальчика с октябрятских времен, потом этот мальчик лысел, когда человек превращался во взрослого дядю, и обретал черты вождя. И вот в этом котле изнасилования мозгов серьезные люди находили лазейки и ниши, чтобы писать, читать, снимать хорошие вещи. Вот Феликс Соболев ухитрился там снять фильм такой вот – "Я и другие".

Ну представьте себе – ставится портрет человека: дядька такой суровый а-ля маршал Конев. И человек говорит в аудитории молодых будущих психологов или криминалистов: "Перед вами портрет серийного убийцы, дайте его психологический портрет, исходя из его внешности".

Ну и начинают люди изгаляться: вот там ямочка на подбородке говорит о его жестокости, вот здесь сдвинутые брови говорят о том, что он непримирим, вот здесь скулы такие, челюсть такая, плечи такие, глаза такие… В общем, я бы боялся с ним повстречаться в темной подворотне и так далее.

Другая аудитория. Тот же портрет. "Перед вами фотографии известного борца за мир, Нобелевского лауреата, писателя и экологического деятеля. Дайте его психологический портрет по физическому портрету".

И тут начинается фонтан эмоций: в этом человеке лежит боль за всю Вселенную, его складка на лбу говорит о том, что он в муках проводит целые ночи, размышляя о страданиях страждущих природы и человечества, и, вообще, его сердце горит любовью ко всему живому. И, вообще, там столько знаний в его голове, в его глазах, и он облысел раньше времени, потому что он непрестанно читает, думает и пишет…"

В общем, кошмар какой-то. И потом это все сводится в одно, две аудитории, один портрет, и потом они заслушивают записи своих выступлений, и вдруг они понимают: "Слушай, тебе что скажут, то ты и запоешь!" Как ты яхту назовешь, так она и поплывет – в том же "Врунгеле", собственно, и поется. То есть вам дали первый импульс, толчок, а дальше вы поехали.

И вот таких штук они нарезали очень много, покойный автор Феликс Соболев и ныне здравствующий психолог и научный руководитель этого фильма Мухина. Например ребенок сидит - дети они социальные и коллективные существа - сидят три человека, три мальчика, три ребенка. Или четыре. У трех каша сладкая, у одного соленая. Они ей говорят: "Маша, какая каша?" – "Сладкая!".

- Какая каша?

- Сладкая.

- Какая?

- Сладкая…

- Какая?

- Соленая…

Они: "Давайте еще раз попробуем!" - Сладкая. Сладкая. Сладкая.

У этого же начинается какой-то диссонанс. Может все говорят сладкая, а у него реально соленая. Ему надо выбирать между реальным вкусом и тем, что говорят все. А каша по виду одинаковая. Сладкая, сладкая, сладкая – а он начинает плакать. Потом говорит, сладкая.

Семьдесят первый год! Советская кинематография, научно-популярные документальные фильмы, людям показывали, как можно сломать душу человека в микроколлективе – всего лишь три человека! А если их будет триста? А если их будет три тысячи? А если три миллиона? Идиотов, которые будут говорить, что ты паровоз. И ты скажешь "Тутуууу!" и – чух-чух-чух! – изобразишь из себя первый паровоз братьев Райт. Потому что тебя сломают, ты не сможешь сопротивляться. Понимаете, такие вещи снимали в Советском Союзе! Вот и думайте, какой он был – хороший или плохой. Он не был ни хороший, ни плохой, он был странный. И в нем было очень много ценного. Этим ценным можно и на сегодня питаться, потому что времена изменились в худшую сторону.

Тоталитаризм никуда не исчез. Это тоталитарное насилование мозгов в более мягком варианте - это софт-тоталитаризм, более либеральный такой тоталитаризм. Для того, чтобы от него исцеляться, иногда нужно брать лучшие образцы советского кинематографа. В данном случае - советской документалистики. Так, смотрим, ищем, находим, удивляемся, благодарим Бога…

Феликс Соболев, Мухина, "Я и другие", Киевнаучфильм, 1971 год.

Чтобы мозги не засохли.

Загрузка...

Оставить комментарий

Александр Дугин: Настоящее православие – это настоящее живое светлое чудо Путин и Эрдоган: Астана - это новая Женева
Новости партнёров