Прямой
эфир

Зарплаты заморозить нельзя повысить. Где поставить запятую? [Реальное время]

Зарплаты заморозить нельзя повысить. Где поставить запятую? [Реальное время]
Чиновники считают, что пора заморозить или снизить зарплаты
В студии
Ведущий программы "Реальное время" на телеканале Царьград
Царьград
1104
просмотра

Представители Минфина, Минэкономразвития и Центрального банка считают, что граждане России зарабатывают очень много. Они пришли к выводу, что данный факт серьезно влияет на инфляцию, а потому пора заморозить или снизить зарплаты. Вначале подумалось, что это первоапрельская шутка, но на дворе - конец мая. После пришла мысль, что чиновники в силу своей высокой занятости забыли основы поведения государства в кризисных ситуациях. Студент первого курса экономического или финансового университета знает, что в ситуации стагнации надо стимулировать потребительский спрос, провоцируя производителей на выпуск новых товаров и услуг, - но нет, чиновники утверждают, что пора сокращать зарплаты гражданам России.

"Главная тема" в "Реальном времени" - "Зарплаты заморозить нельзя повысить. Где поставить запятую?"

Гости - экономисты Тимур Карамзин и Денис Ракша.

__________________________

ТЕКСТОВАЯ ВЕРСИЯ ПЕРЕДАЧИ

ПРОНЬКО: И теперь, собственно, к главной теме. Чиновники Минфина, Минэкономразвития и Центрального банка, считают, что граждане России зарабатывают очень много. Они пришли к выводу, что данный факт серьезно влияет на инфляцию, а потому, пора заморозить или снизить зарплаты. Вначале мне подумалось, что это такая первоапрельская шутка, но на дворе конец мая. После пришла мысль, что чиновники, в силу своей высокой занятости, забыли основы поведения государства в кризисных ситуациях. В общем-то, студент первого курса экономического или финансового университета знает, что в ситуации стагнации, надо стимулировать потребительский спрос, провоцируя производителя на выпуск новых товаров и услуг. Но, нет, чиновники утверждают, что пора сокращать зарплаты гражданам России. Главная тема сегодня в “Реальном времени” - зарплаты заморозить нельзя повысить, где поставить запятую? Я представляю наших экспертов – Тимур Карамзин. Тимур, здравствуйте.

КАРАМЗИН: Добрый день, Юрий.

ПРОНЬКО: И Денис Ракша. Денис, здравствуйте.

РАКША: Здравствуйте.

ПРОНЬКО: Вот давайте, коллеги, обменяемся сейчас сразу своими мнениями и позициями. Потому что, появилась уже информация, что Улюкаев стал открещиваться, не было такой, дескать, инициативы, мы не знаем. Но, тут же появилась инициатива, что Банк России поддержал подобное предложение. Тимур, давайте с вас начнем. Так все-таки заморозить или повысить, где поставить запятую?

КАРАМЗИН: Это такой достаточно экономический вопрос. Я хочу встать на защиту чиновников, как ни странно. Мы формируем такое негативное отношение к чиновникам, ну, это каким-то образом просчитано. То есть, обобщение такого термина «чиновник» вызывает некое неприятие всех наших государственных служащих. Не люблю, когда обобщают – это первое. Второе – по поводу роста заработных плат. Очень интересная статистика, которой апеллируют, я статистику не люблю и не воспринимаю. Потому что, всего лишь поток данных, поток данных на определенную информацию, а потом – знание, понять, в чем причина. Если мы увеличиваем заработные платы – это кратковременный эффект, который действительно разгонит инфляцию. Если мы будем замораживать – мы сокращаем покупательский спрос. Таким образом, надо найти какой-то симбиоз. Симбиоз будет заключаться в том, что повышение заработных плат, через результаты, через рост некой производительности труда, то есть, должен получиться экономический эффект. Одно должно стимулировать другое. Если мы будем печатать бумаги и раздавать деньги, делая вид, что мы повышаем заработную плату, мы эффекта не получим.

ПРОНЬКО: А если мы будем сокращать и замораживать, мы как будем стимулировать производство?

КАРАМЗИН: Я не очень понимаю термин – сокращать заработную плату. Они сокращаются у нас автоматически, за счет того, что идет рост цен, и покупательная способность заработной платы, она, по большому счету, падает, видимо, она сокращается. Рынок выравнивает некий спрос, скажем так, эта кривая когда-то остановится, потому что, люди не смогут покупать некие товары. Некоторые уйдут с рынка, а некоторые останутся, выйдут заменители. Но, тем не менее, спрос выровняется.

ПРОНЬКО: Какие заменители то придут, дешевые некачественные товары и услуги?

КАРАМЗИН: Стимулирование потребления, может, не за счет увеличения зарплат автоматически, а за счет создания новых рабочих мест, за счет повышения производительности труда, возможности заработать больше денег за счет эффективности. А не просто, не прилагая никаких усилий, не делая ничего, получать большую сумму денег. Иначе, это дорога в никуда.

ПРОНЬКО: Хорошо. Денис.

РАКША: На самом деле, я тоже хочу выступить адвокатом дьявола, но немного по-другому. Речь, вообще говоря, во-первых, о том, что Минэкономразвития не предлагал никакого плана. Это документ, который называется “целевой прогноз”. Минэкономразвития описывает ситуацию, как она есть. И смысл той части, которая относится к зарплатам, состоит в том, что в бюджете просто нет денег. Поэтому, бюджетникам зарплаты повышать не из чего.

ПРОНЬКО: Скажите, на основе чего делается вывод, что в бюджете нет денег?

РАКША: На основе бюджета.

ПРОНЬКО: А как так получается, что в декабре 15-ого года на корсчетах остается триллион невостребованных средств?

РАКША: Во-первых, как считать, можно сосчитать, что сейчас восемь триллионов невостребованных средств. Это же не реальные деньги.

ПРОНЬКО: То есть, бюджетные деньги не реальные?

РАКША: На счетах деньги, это не физические, это просто записи на счетах. Значит, давайте так, по порядку. Во-первых – это не предложение заморозить или, тем более, понизить зарплаты, это фиксация факта. Во-вторых – речь идет вообще не о зарплатах, речь идет о том, откуда возьмется экономический рост, после окончания рецессии. Вариантов только два – либо за счет роста потребления, которое должно быть простимулировано. Либо за счет инвестиций. Других вариантов экономика не знает в принципе. Что касается экономики спроса, так называемой, когда она растет за счет роста потребления. Такая модель экономического роста у нас существовала, ну, примерно, с 2005-ого по 2013-ый год. Ее несколько раз уже пытались перезапустить, она не перезапускается.

ПРОНЬКО: Может не особо пытались?

РАКША: Пытались, очень хотели.

ПРОНЬКО: Например?

РАКША: Кредитованием, прежде всего. То есть, периодически, если вы посмотрите на новости, то вы увидите, что банки предлагают сниженные ставки, специальные условия по ипотеке, не говорю уже про автомобильный рынок, где вам, чуть ли, ни беспроцентные кредиты выдают, или там, ссуды. Не получается. Хорошие заемщики закредитованы. Плохим заемщикам только под высокий процент. Риски высокие, резервы нужно постоянно увеличивать. Банки не справляются с этой задачей. Значит, не перезапускается эта старая модель. Поэтому, правительство предлагает перейти к новой - инвестиционной. То есть, обеспечить рост экономики за счет роста инвестиций. В этой ситуации речь не о том, что правительство или бизнес, будут целенаправленно снижать зарплаты. Речь о том, что все свободные средства, и государство, и бизнес, направят в инвестиции. Вот и все.

ПРОНЬКО: Сейчас на счетах банков скопилось 800 миллиардов излишков, средств, которые никуда не идут, кроме банковского сектора, 800 миллиардов из того триллиона, который был обещан. Где инициатива со стороны правительства, что дальше? Не пошли эти миллиарды средств в инвестиции.

РАКША: Эти и не могут пойти. Банки кредитуют спрос, я говорил. Деньги, которые должны пойти в инвестиции – это деньги бюджета и деньги бизнеса, это не деньги банков, не деньги банковской системы. В этом документе, который мы сейчас обсуждаем, вообще говорится не о 16-ом годе, там говорится о 17-ом, 18-ом, 19-ом. Этих бюджетов не видел никто, их еще нет в природе.

ПРОНЬКО: Но, Минэкономразвития моделирует ситуацию?

РАКША: Не моделирует, прогнозирует.

ПРОНЬКО: Предполагает, что в 17-18-ом году можно эти средства направить в инвестиции, в основное производство?

РАКША: Нет, не за счет сокращения постоянных издержек, а за свет роста прибыли компании.

ПРОНЬКО: А  за счет чего это будет происходить?

РАКША: Да, самый интересный вопрос, а откуда, вдруг, у компании возьмется прибыль. Если вы посмотрите Росстат, то прибыль компаний начала расти еще в прошлом году, и продолжает расти в этом. Причины этого феномена частично загадочны. Я предполагаю, что это в какой-то части связано с антиофшорной политикой. То есть, если раньше российские компании выводили прибыль, фактически всю, не платя налогов, на офшоры. То сейчас, выводишь ты прибыль на офшоры, не выводишь, ты должен ее показать, и заплатить с нее налоги. Таким образом, денег реально больше не стало, просто они стали “ белыми”.

ПРОНЬКО: Это хорошо.

РАКША: А дальше, следующий вопрос. Готовы компании потратить эту прибыль, этого года, прошлого года, следующего года, на инвестиции. Сейчас они этого не делают.

ПРОНЬКО: Причина?

РАКША: Они не уверены, что будет с рынком, даже не только российским рынком, но и мировым.

ПРОНЬКО: Что вы мне хотите сказать, они получают прибыль и складируют ее?

РАКША: Не совсем. Например, “Уралкалий” совершает четвертый бай-бек, то есть, обратный выкуп собственных акций. У него есть деньги.

ПРОНЬКО: Можете не пояснять.

РАКША: И вместо того, чтобы потратить их на развитие, на обновление основных фондов, на экспансию, он выкупает с рынка свои акции, до лучших времен. Он не уверен ни в мировом рынке своих удобрений, ни в российском – он ждет. И все ждут. Задача правительства – создать у бизнеса, у потенциальных инвесторов, уверенность. И для этого нужны бюджетные инвестиции. Они, так сказать, гарантирующие. То есть, условно говоря, если мы возьмем какой-то крупный проект, куда государство хочет затащить частного инвестора, то само государство должно проинвестировать 5%, чтобы инвестор видел, что здесь лежат государственные деньги, с этим проектом ничего плохого не будет, я могу в него заходить, и так далее. Вот о чем идет речь.

ПРОНЬКО: Я хочу, чтобы сейчас зрители телеканала “Царьград” увидели график, это средняя зарплата по России, здесь взят март 14-ого, 15-ого, и, соответственно, 16-ого года, вот вы все видите. Динамика положительная, мы видим рост средней заработной платы, даже не смотря на кризисные явления. Я хочу понять, Тимур, государство исчерпало все свои резервы по стимулированию, или возможен дальнейший рост, дальнейшая индексация?

КАРАМЗИН: Ну, уже Денис сказал, что есть определенные бюджетные статьи, которые позволяют ими апеллировать. Мы должны подходить, я не знаю, как эмоционально воспринимать, потому что, люди эмоционально воспринимают. На самом деле, есть некая объективная реальность. Я все-таки специализируюсь именно в области управления людьми и заработной платой непосредственно вместе, как экономический блок. Тем не менее, я хочу сказать, на рынке перелом произошел. Сегодня появилась тенденция к росту заработных плат, как ни странно это звучит.

ПРОНЬКО: Сейчас появился реальный тренд?

КАРАМЗИН: Тренд к росту заработных плат. Да, движение произошло. Я смотрю аналитику по бизнесу, аналитику по рынку труда. Во-первых, выросли запросы по рынку труда, люди стали декларировать больше ожидания, и работодатель вынужден реагировать, каким-то образом. Понятно, что регионы друг от друга отличаются, но такой тренд, такая динамика есть. Кроме того, я хочу сказать, все замерли в ожидании, в ситуации кризиса все замирали. На сегодняшний день происходит истощение. Мы говорим, рынок труда переполнен, потому что, идут сокращения. На самом деле – не совсем так. Хороших специалистов очень мало, они стоят достаточно дорого, и они становятся опять востребованными для бизнеса, для различных организаций.

ПРОНЬКО: Какие специальности востребованы?

КАРАМЗИН: Сегодня востребованы технологические специальности, связанные со сферой IT, с высокими технологиями. Это действительно так, я работаю в этой сфере. Я являюсь директором IT компании. Поэтому, я точно знаю, что хороший специалист на рынке сегодня стоит дорого.

ПРОНЬКО: Кроме IT?

КАРАМЗИН: Кроме IT сферы, я вам хочу сказать, что хороший сварщик тоже дорого стоит. Хорошего сварщика найти очень сложно. Сегодня кадровые агентства с заполненными вакансиями, ищут именно хороших инженеров, хороших технарей, хороших специалистов в области IT. Честно говоря, хорошего бухгалтера тоже трудно найти. Это действительно так, и поэтому мы тренд наметили к тому, что специалисты начали получать заработную плату. И задача бизнеса, и такое сегодня действительно наблюдается, что опять пошел возврат инвестиций, внутренний возврат бизнеса, в систему развития обучения сотрудников. Потому что, это отдача. Поскольку, дорогие специалисты на рынке редкость, они специалисты. Поэтому, пошел тренд – вкладывать деньги в развитие и обучение, для того, чтобы готовить уже своих.

ПРОНЬКО: Сказка какая-то у вас.

КАРАМЗИН: Я вам хочу сказать, я являюсь ведущим специалистом Московской бизнес школы международной, и вот такая интересная цифра. В ситуации кризиса, количество людей, которые пошли учиться в бизнес образование, напоминаю, что это платное образование, люди платят достаточно большие деньги, увеличилось, порядка, в два раза. Есть тому объяснение.

ПРОНЬКО: Стали вкладывать в себя?

КАРАМЗИН: Да, самые лучшие инвестиции – это в себя. Это было объяснение, когда кризис начался. Сегодня, как бы, ситуация стабилизировалась, она стала более прогнозируемая, а спада не происходит. Люди, по-прежнему, идут учиться.

ПРОНЬКО: Сейчас зрители “Реального времени” увидят карту мира, это уровень дохода населения и средняя заработная плата по странам. Вот вы ее сейчас видите. Я хочу, Денис, вновь к вам вернуться. Есть восходящий тренд, разворот в сторону повышения заработной платы. Почему тогда вице-премьер ОЛЬГА ГОЛОДЕЦ делает заявление, что беспрецедентно рухнули реальные доходы россиян за последнее время?

РАКША: Это правда, но тут надо понимать, что зарплаты и реальные доходы населения – это не одно и то же. Реальные доходы населения складываются из зарплат, пенсий, социальных выплат, то есть, там много чего, кроме зарплат. И сбережения, кстати говоря. Вот реальные доходы населения – это на самом деле тот показатель, который действительно иллюстрирует, что происходит с домохозяйствами, с их покупательной способностью. Потому что, зарплаты – это только частичная история. Падают и зарплаты и реальные доходы населения, разным темпом. Потому что, на самом деле, мы же говорим сейчас, грубо говоря, про Садовое кольцо, страна большая.

ПРОНЬКО: Нет, давайте про всю страну, там что?

РАКША: Там все более грустно, не так оптимистично. Первое, что рухнуло – это не производство. Производство, худо-бедно поддерживают, так или иначе. Первой рухнула торговля. Вот за доходами населения рухнула торговля, и вообще говоря, видимо, она уже не оживет, вот до такого состояния, как было до начала рецессии. Нужно себе отдавать отчет в том, что с 2005 года мы имели такие высокие темпа роста экономического, и такой высокий уровень потребления, не только за счет цен на нефть. Вторым фактором, который был значительно сильнее, был мировой капитал, который приходил на наш рынок, надувал на нем пузыри. Там было три основных пузыря – недвижимость, ритейл и банковское кредитование. И эти деньги ушли или основная часть их ушла, а остатки еще уходят. Собственно говоря, общий внешний долг корпоративного сектора на начало рецессии, составлял больше шестисот миллиардов долларов. Раньше он рефинансировался, более того, увеличивался. Сейчас он только уменьшается.

ПРОНЬКО: Ну, и хорошо.

РАКША: Вы понимаете, не хорошо.

ПРОНЬКО: А  в чем не хорошо?

РАКША: Весь мир живет по-другому. Если мы хотим жить, как весь мир, в смысле потребления, то изобрести велосипед не получится. Если хорошо, то давайте скажем себе честно, у нас уровень потребления будет, как был до 2005-ого года. Вот, собственно, к этому мы и идем.

ПРОНЬКО: А почему вы такой делаете вывод?

РАКША: В 2005-ом году начался взрывной рост кредитования во всех сферах торговли.

ПРОНЬКО: Получили мы закредитованность собственного населения, что в этом хорошего?

РАКША: Уровень потребления обеспечивался кредитом.

ПРОНЬКО: Закредитованность произошла, как будем расшивать проблему?

РАКША: По старым долгам больше ее никак не разошьешь.

ПРОНЬКО: Есть ли у людей возможность расплачиваться?

РАКША: Подождите, а куда им деваться то?

ПРОНЬКО: Я знаю массу людей, которые считают, что банковский кредит можно не возвращать.

РАКША: Они могут считать все, что угодно, до тех пор, пока не столкнутся с коллекторами.

ПРОНЬКО: Я вернусь к своему вопросу, потребительское кредитование на сегодняшний день не дает эффекта?

РАКША: Нет. Как бы, темпы его роста отрицательные, то есть, он сжимается.

ПРОНЬКО: В розничной торговле также нисходящий тренд?

РАКША: Да.

ПРОНЬКО: Значит там, скорее всего, будут высвобождаться люди?

РАКША: Да.

ПРОНЬКО: Дальше целый блок, это строительная отрасль. Девелоперы попали в сложную ситуацию.

РАКША: Девелоперы, застройщики, там все попали, и стройматериалы.

ПРОНЬКО: И вот в этой ситуации я хочу понять, где у нас те отрасли, Тимур, я к вам вернусь, которые могли бы выстрелить?

КАРАМЗИН: Ну, наверное, правительство выстроило приоритеты.

ПРОНЬКО: Вы видели эти приоритеты?

РАКША: Я чуть-чуть, два слова добавлю. Зам министра финансов Моисеев, буквально два дня назад перечислил четыре отрасли, которые сейчас растут – химия, сельское хозяйство, производство продуктов питания, и внутренний туризм. Вот четыре отрасли.

КАРАМЗИН: Авиастроение, как отрасль.

РАКША: Ну, он его не упомянул. Поэтому, я врать не буду. Вот за что купил.

КАРАМЗИН: Были же выстроены некие приоритеты. Это авиация, космонавтика.

РАКША: Несомненно, авиастроение, двигателестроение, судостроение.

ПРОНЬКО: Вы знаете, что в ближайшие четыре года российские авиакомпании приобретут на 28 миллиардов американских долларов, иностранные лайнеры?

РАКША: Это нормально.

ПРОНЬКО: Правительство принимает решение о беспошлинном ввозе.

РАКША: Но, одного самолета, у нас нет двухсот самолетов. Мы их не можем построить в течение ближайшего времени. Почему их не построили десять лет назад, это другой вопрос.

ПРОНЬКО: Это актуальный вопрос.

РАКША: Это актуальный вопрос, но мы сейчас не об этом говорим.

ПРОНЬКО: Мы будем стимулировать собственное производство или мы будем беспошлинно ввозить самолеты?

РАКША: Одно другому не противоречит.

ПРОНЬКО: Противоречит.

КАРАМЗИН: Есть разработки, есть какие-то опытные образцы, нет пока там поточного производства. Есть самолеты, которые сегодня производятся, летают, военная техника, гражданская, “ Суперджет” летает.

ПРОНЬКО: Если 28 миллиардов, даже в течение четырех лет инвестировать в отечественное самолетостроение, вы получите эффект.

РАКША: Да, конечно, но завтра, вы на чем будете летать? Вот прямо завтра.

ПРОНЬКО: А на чем мы летаем сегодня, вот вопрос.

РАКША: Нам не хватает того, на чем мы летаем сегодня, но это другая тема. Вы говорите, нужно купить самолет или не нужно – нужно.

ПРОНЬКО: Эти четыре отрасли, вы действительно подтверждаете, что заявил Моисеев? Какие отрасли?

КАРАМЗИН: Снимем накал эмоциональности. У нас действительно развивается сельское хозяйство, у нас повернулись к частному фермерскому хозяйству, появилось много производителей, появились рабочие места – это первое. Сейчас достаточно городского населения, которое уезжает на село, организует свои фермерские хозяйства. И этот тренд действительно существует.

ПРОНЬКО: Займемся все картошкой.

КАРАМЗИН: Ну, на самом деле люди занимаются этим, и уходят, и сыроварение развивается, и молочное производство развивается. Тем самым, потянув за собой производство оборудования, которое обеспечивает это все – это действительно есть.

ПРОНЬКО: Это отечественное оборудование?

КАРАМЗИН: Это отечественное оборудование. Более того, я знаю людей, которые его производят, это достаточно налажено. Следующий момент, поскольку, мне периодически приходится бывать на производстве, переработка пищевых, даже давайте возьмем агрокомплекс “ Белая дача”, туда заходишь, любо-дорого посмотреть, на технологии, на автоматизацию.

ПРОНЬКО: Это уникальный просто предприниматель.

КАРАМЗИН: Почему мы все время кого-то вычеркиваем. Этот факт есть? Есть.

ПРОНЬКО: Кроме “Белой дачи”.

КАРАМЗИН: Очень много агрокомплексов, которые сегодня появляются. Мне довелось побывать в одном очень небольшом городке в Липецкой области. Город Лебедянь. Я был там в деловой командировке. И по специфике работы, разговор шел о том, что мне надо будет там найти людей, которые придут работать в организацию. И выяснилось, что это большая проблема. Вот период, я не скажу, что вчера-сегодня, но это порядка двух-трех лет назад, выяснилось, что я не могу найти. А потому что, там работало все, там работали комбинаты.

ПРОНЬКО: Это где?

КАРАМЗИН: Липецкая область. Бывшие колхозы миллионеры, и там просто очень сложно было найти персонал, не говорю, что сложно топ-менеджеры и инженеры, а такой низовой конвейерный персонал. Это присутствовало.

ПРОНЬКО: Еще хочу отрасль.

КАРАМЗИН: Химия, я из списка, фармацевтика. Это тоже химия и медицина.

ПРОНЬКО: Я должен сейчас обратиться к зрителям телеканала “ Царьград”, вы заметили на прилавках наших аптек российскую продукцию – качественную, конкурентоспособную? Мы же основываемся на заявлении зам министра финансов. Вы это либо подтверждаете, либо опровергаете. Значит, химия, фармакология?

РАКША: Вот недавно совсем на мероприятии был. Была компания российская, не буду называть, чтобы не рекламировать, которая полностью заместила импортную вакцину от гриппа. Вот направление, которое появилось в последнее время.

КАРАМЗИН: Буквально два слова по поводу инвестиций. Мы говорим переработка, сегодня, из-за санкций некоторый сегмент продуктов, он как бы, схлопнулся. И, слушатели мои в бизнес школе, нашли инвесторов, такие инвесторы появились, а инвестиции там составляют несколько миллионов евро, которые разворачивают сегодня производство по изготовлению продуктов глубокой заморозки. Торты, пирожные, которые шли к нам из-за рубежа в основном.

ПРОНЬКО: Агробизнес, производство продуктов питания, фармакология – все?

РАКША: Нет, химия.

КАРАМЗИН: А почему вы не говорите про оборонный комплекс, который за собой локомотивом тащит. Я сотрудничаю с компанией, которая производит наши вертолеты. Они, по счастью, не только военные вертолеты производят, но и гражданского назначения. А это опять же, рабочие места, это то, что покупается здесь, они очень конкурентоспособные – это отрицать нельзя.

ПРОНЬКО: Я хочу, чтобы сейчас зрители “ Реального времени” увидели табличные данные – влияние кризиса на россиян. Здесь три временных периода – март 15-ого, октябрь 15-ого, март 16-ого года. Вот какие наиболее, по мнению наших соотечественников, главные проблемы. Вы видите, что 70% людей проиграли из-за значительного роста цен. 20% - сократился доход из-за предприятия, где они работают, и далее 17% - сами не пострадали. То есть, у нас есть и те, кто великолепно себя чувствует, 4% - потеряли работу. Означает ли это, Денис, что действительно идет разворот ситуации, Тимур утверждает, что намечается тренд. Это действительно тренд будет?

РАКША: Это будет тренд, сейчас никакого тренда еще нет. Если вы помните, во время кризиса девятого года, ну там, восьмого-девятого, было такое выражение “ зеленые ростки”. Оно применялось к западным странам, в основном у них употреблялось, но вот сейчас то, что мы обсуждаем – это пока что зеленые ростки, это еще никакой не тренд. Тренд будет, когда объем инвестиций увеличится с нынешних 18% от ВВП, до 28. Вот это будет тренд.

ПРОНЬКО: И вы ожидаете это и со стороны государства и со стороны бизнеса?

РАКША: Я ожидаю, что действия со стороны государства и со стороны бизнеса могут, желательно должны привести вот именно к таким результатам.

ПРОНЬКО: Но, это не про 2016-ый?

РАКША: Ни в коем случае.

ПРОНЬКО: Этот год забыли?

РАКША: Да. В 17-ом это должно только начаться, и первые результаты мы, дай Бог, увидим в 18-ом году.

ПРОНЬКО: В 18-ом году, не раньше?

РАКША: Да.

ПРОНЬКО: Тимур, вы согласны?

КАРАМЗИН: Я согласен.

ПРОНЬКО: А как получилось, что 16-ый год вообще упущен?

КАРАМЗИН: Давайте такой пример приведем. Я возьму шарик и подкину наверх,  в какой-то момент он в верхней точке зависнет на какую-то долю времени, а потом изменит направление. Да, есть, некие кризисные такие точки, дочки бифуркации, так называемого, перелома кризиса. Может быть, 16-ый год является такой точкой. Самое парадоксальное, если мы говорим именно с привязкой к заработным платам, то даже, когда появится тренд, увеличивающий инвестиции, набираются темпы развития, то с заработными платами глобально ничего не произойдет. Во-первых, они будут идти с запаздыванием. Как только появится тенденция к росту заработных плат, одновременно возрастут цены. Давайте мы определимся, что в условиях рыночной экономики, в условиях бизнеса, где темпы снижения заработных плат, никогда не наступит такого благоденствия, равенства. 

ПРОНЬКО: А у нас рыночная экономика, вы в этом уверены?

КАРАМЗИН: Сейчас опять скатимся в философские вопросы.

ПРОНЬКО: Например, российский банковский сектор, 70% государственные банки, либо банки, аффилированные с государством. Это рыночная экономика?

РАКША: Ну, у нас специфическая версия рыночной экономики.

ПРОНЬКО: Одним словом, благоденствия не будет – это я уже понял, равенства не будет. Вот появятся зеленые ростки, но не факт, что они прорастут?

РАКША: Зеленые ростки уже есть, должен появиться тренд. Они должны превратиться в кусты сначала, а потом в лес.

КАРАМЗИН: В начале передачи мы сравнивали, кто, сколько зарабатывает в минуту, я не люблю статистику.

ПРОНЬКО: А что значит, вы не любите статистику.

КАРАМЗИН: Статистика – это цифры, да, мы показали, сколько зарабатывают в Австралии. Потом на это накладывается система налогов, система цен, и прочее, прочее, да, в совокупности, может быть, у них покупательная выше, и возможность выше. У них стабильное более государство, поэтому, они могут прогнозировать, брать кредиты.

ПРОНЬКО: Факт остается фактом, более 20 миллионов наших с вами соотечественников, живут на доходы, ниже прожиточного минимума. Вот как это может быть?

РАКША: Это ужасно.

ПРОНЬКО: Это необъяснимо, Денис, с точки зрения государственной политики.

РАКША: Объяснить, к  сожалению, можно все, что угодно, но это ужасно.

ПРОНЬКО: Я хочу напоследок, завершая главную тему, чтобы зритель телеканала “Царьград” увидел, вот, сколько получают в Соединенных Штатах. Я просто хочу, чтобы вы видели эти цифры. Первую позицию занимают топ менеджеры, исполнительные директора, и вы видите, сколько они зарабатывают. Но, вот уборщица в США, та, которая убирает все – 2058 долларов. Это мне напоминает ситуацию с минимальной оплатой труда в нашей стране.  Когда чиновники подписывают, председатель правительства вот эту сумму, в семь с половиной тысяч, по итогам предыдущего года.  Все чаще чиновники говорят о том, что рост, индексация, любое повышение будет связано с развитием экономической ситуации. Сегодня с нашими экспертами, с Тимуром и Денисом, мы выяснили, что такие точки есть. Я надеюсь, что и господин Моисеев зам министра финансов, не солгал, когда сообщил о четырех направлениях роста. Поживем – увидим. “Реальное время” обязательно и покажет и расскажет. 

comments powered by HyperComments