Прямой
эфир

Машиностроение России - стагнация или поступательное развитие? [Реальное время]

Машиностроение России - стагнация или поступательное развитие? [Реальное время]
В российском Минфине допустили новый обвал глобальный цен на нефть до уровня начала 2016 года.
В студии
Ведущий программы "Реальное время" на телеканале Царьград
Царьград
761
просмотр

В начале 2016 года стоимость барреля нефти марки Brent колебалась между $30 и $40, а в середине месяца цена падала даже ниже $28. Напомню, сейчас федеральный бюджет сформирован, исходя из цены на нефть в $50.

 Причина негативного прогноза - резкое замедление экономики Китая. К чему это может привести? Какими будут последствия для российской промышленности? Насколько успешно проводится политика импортозамещения? Есть ли возможность у предприятий реального сектора привлекать заемные средства по нынешним процентным ставкам? Каковы перспективы российской экономики в нынешней непростой ситуации? Это "Главная тема" сегодня в "Реальном времени" на телеканале +Царьград+

 Гость: ВладимирГутенёв - первый зампредседателя комитета ГД РФ по промышленности, первый вице-президент "Союза машиностроителей России".

__________________________

ТЕКСТОВАЯ ВЕРСИЯ ПЕРЕДАЧИ

Каковы перспективы российской промышленности в нынешней непростой ситуации, об этом Главная тема сегодня в ”Реальном времени”.

ПРОНЬКО: Я представляю нашего гостя. Владимир Гутенев, первый заместитель председателя комитета Государственной Думы по промышленности, первый вице-президент Союза машиностроителей России. Владимир Владимирович, здравствуйте.

ГУТЕНЕВ: Добрый день.

ПРОНЬКО: На самом деле, где мы сейчас находимся? Мы идем в фарватере глобальной тематики или мы уже наконец-то выработали собственную позицию, собственную политику?

ГУТЕНЕВ: Ну я думаю, мы очень сильно преуспели в объяснении отсутствия позитивных результатов. И Министерство экономики и Минфин достаточно убедительно каждый раз рассказывают, почему не произошел тот рост, который мы все ждали. Какие перспективы? Ну они сохраняются те же самые, хорошие. Вопрос в том, что у нас происходит и насколько адекватно отражает реальную ситуацию в промышленности то падение промпроизводства, которое было в прошлом году, и которое составило по расчетам экспертов минус 3,4%. Это средняя температура по больнице. Есть сегменты промышленности, где рост. И рост составляет 8-10-12%. Это фармация, это радиоэлектронная промышленность. Импортозамещение очень там идет активно, во многом благодаря, конечно, Рособоронзаказу. Есть сегменты, которые просели чрезвычайно сильно. Но просели не из-за того, что неконкурентоспособная продукция, а просели из-за того, что очень сильно сократился потребительский спрос. Сложно укорят каким-то образом наших автопроизводителей, если объем внутреннего рынка сократился почти на 40%. И даже выведенные новые модели  ”Автовазом”, вполне приличные и Lada Vesta , и Lada XRAY , не могут изменить ситуацию. Не мудрено. Из второго рынка Европы, с объемом новых автомобилей около 2 миллионов 400 тысяч штук по 2011-му году, в прошлом году мы съехали на пятое место с объемом менее 1,5 миллионов. И мы прекрасно понимаем, что себестоимость продукции, когда ее выпускается меньше, становится дороже. Норма прибыли меньше.        

ПРОНЬКО:  То есть главная причина — это резкое снижение покупательной способности?

ГУТЕНЕВ: Это одна из чрезвычайно весомых причин, но на мой взгляд, она не основная. Там, где государство демонстрирует готовность поддержки внутреннего спроса, мы видим феерический рост. Ну я возьму к примеру сельхозмашиностроение. В Германии, в других странах Европы произошло падение продаж сельхозмашин в среднем от 8% до 13%. Россельмаш за прошлый год нарастил объем выпуска на 21%, объем продажи на 27%. Почему?  Ларчик открывается очень просто - меры стимулирования отечественного производителя. Выделялись ресурсы. В предыдущие годы 15%, в прошлом году 25% субсидировали агрария, который приобретал отечественный комбайн. И это прекрасно заработало. И это позволило не просто увеличить объемы, а распродать в ноль склады. И ту же самую картину мы видим в других сегментах, где это осуществляется. В нынешнем году выделены деньги по 300 тысяч рублей на каждый железнодорожный вагон. Это современные инновационные вагоны. 300 тысяч субсидии на отечественные вагоны. Это помогает наращивать экспорт. Себестоимость их около 1 миллиона 800 тысяч, до 2 миллионов 400 тысяч. Это позволяет достаточно активно выходить на внешние рынки. Египет - 5000 вагонов, Азербайджан - 1700 вагонов. Очень неплохо работает мера, опять же разработанная Минпромторгом, которая субсидирует от 50% до 100% экспорт, в зависимости от того, каким путем доставляется наш товар за рубеж. И я считаю, что это очень хорошая идея. Производителю эта логистика  обходится в ноль. Есть другие примеры, не менее красочные, радужные, которые говорят, что если будет добрая воля финансового блока Правительства, то мы можем превзойти Китай в росте.      

ПРОНЬКО: Что значит добрая воля финансово-экономического блока Правительства? То есть эти люди находятся в другой области? 

ГУТЕНЕВ: Я думаю, у них другая ментальность. Любовь к прогнозам, хотя наверное это больше свойственно синоптикам. Хотя попадание примерно такое же, может даже чуть ниже. У синоптиков 50/50 гарантировано, здесь очень часто мы нащупываем дно, а потом его роем. Мы очень давно уже говорим о том, что реальному сектору необходимы длинные и дорогие деньги. Но гораздо важнее другая категория — это относительно стабильные курс валюты. Ты даже если не ориентируешься на экспортные операции, где экономическая модель безусловно просчитывается исходя из валютного коридора. Но если ты модернизируешь производство, чтобы оно стало конкурентоспособным, к большому сожалению, мы покупаем в основном производственное оборудование  за рубежом. И не только технологии, а и производства средств производства. Это станки, технологические линии. Во время Советского Союза мы были вторыми в мире  по производству станков - 104 тысячи в год.  В нынешнее время наше производство не дотягивает до 5 тысяч станков. Минпромторг разработал хорошую амбициозную программу, которая фактически повторяет успех сельхозмашиностроения. Выделение 20 миллиардов рублей (не сумасшедшие деньги), которые субсидировали тех, кто приобретает отечественные станки по аналогии с сельхозмашиностроением. К сожалению, в бюджете этот пункт стоит под звездочкой. То есть реальных денег нет. Если деньги появятся, соответственно, профинансируем. Такой подход чреват выжидательной  позицией. Недавно я был на предприятии ”Стан-Самара”, выпускают уникальные претензионные станки, особо высокоточные. И посмотрев статистику я увидел, что стабильно, хорошо, и экспорт в дальнее зарубежье есть. А почему не наращивать объемы? Ведь труд дешев. Мы сейчас дешевле китайца по зарплате, если посмотреть среднюю зарплату. Себестоимость вполне конкурентоспособная. Рачительный директор сказал: ”Я никогда не брал кредиты”. Брать кредиты под 12-14% - это самоубийство. И не имея возможности спрогнозировать валютные колебания, я не хочу идти на эти риски. Я его очень хорошо понимаю. И будет ли коридор 60-65, или он будет 65-70? Для нас, для граждан, для обывателя, конечно, чем слабее рубль, тем меньше наша покупательная способность. И это минус. Но с другой стороны, мы прекрасно понимаем, что недорогой рубль — это наше конкурентное преимущество. И мы можем не просто проводить импортозамещение в России, а осуществлять довольно серьезную экспансию. В том числе и в области высокотехнологичной продукции. Но отсутствие четких ориентиров, отсутствие валютного коридора, который бы гарантировал Центробанк... Для нас понимание перспективы через год, два, три гораздо важнее снижения темпов инфляции. Нам не хотелось бы увидеть нулевую инфляцию, или даже отрицательную, при сокращении экономики в два раза, в три раза. Нам нужен внутренний потребительский спрос. И он есть. Вот грамотно использовать те преимущества конкурентные, которыми мы обладаем на протяжении последних нескольких лет, мне кажется, это вполне посильная задача.      

ПРОНЬКО: Что мешает?

ГУТЕНЕВ: Я знаю, что обычно мешает танцорам. А вот что мешает Правительству, ну наверное, та сформированная ментальность, монетарийская, которая исходит из необходимости стерилизации денежной массы, борьбы с инфляцией. Помните, по-моему, это Жванецкий говорил: ”К пуговицам претензии есть? - Нету.” Вот Центробанк, к сожалению, не отвечает за общие экономические показатели. Есть небольшой объем критериев, которые он рассматривает как приоритетные в своей деятельности. Минэк, к сожалению, вообще мало, чем занимается, за исключением прогнозов.  

ПРОНЬКО:  Но ведь название Министерство экономического развития? Так нет никакого развития?

ГУТЕНЕВ: Развитие есть, и оно, к счастью, происходит вопреки. Но темпы этого развития могли бы быть гораздо большие. И то, что мы сейчас смотрим на Китай, кто-то злобно хихикая, что у него экономика не так динамично развивается, как в предыдущие годы. Но темпы даже 5-6% очень существенные. У меня ощущение, что Китай искусственно замедляет, не позволяя надуться большому ”пузырю”, несколько охлаждает свою экономику. Мне кажется, есть некая такая лакмусовая бумажка, которая позволяет оценивать реалии китайской экономики  на 3-4 месяца вперед. Это Сигнапур. С одной стороны, это перевалка. С другой стороны, то фактически 50% перерабатываемого НПЗ поставки горючего. Я регулярно, еженедельно тщательно смотрю на эту лакмусовую бумажку. Вы знаете, цвет сохраняется. Я не вижу большого повода  ля тревоги. И то, что в марте прошлого года  наши коллеги депутаты Китайского Народного Собрания  приняли решение понизить на 0,5% и вывести на 5.25 процентную ставку говорит о том, что они очень грамотно контролируют динамику роста национальной экономики. И сейчас переходят на более сложные финансово емкие продукты, для чего перестраивают систему фундаментальной и отраслевой науки, систему подготовки кадров. Это грамотная политика. У нас эти инструменты есть. И в отдельных сегментах они неплохо работают. В качестве примера хочу привести реализуемые в соответствии с законом о промышленной политике, который мы приняли в прошлом году, Фонд развития промышленности. Очень простой механизм. Небольшая сумма денег в 20 миллиардов рублей, (по отношению к тому, как поддерживали банки, это просто смешная сумма) дается траншами по 300-500 миллионов рублей на 5 лет под 5% годовых. При условии, что  получатель этих возвратных кредитных ресурсов соинвестирует в размере 60-70%, а иногда  и более. Вот на эти 20 миллиардов было привлечено около 140 миллиардов, которые превратились в реальные производства, в реальные заводы. И президент в декабре, когда в Кремле озвучивал Послание Федеральному Собранию, отметил, что это очень удачный проект. Необходимость докапитализации Фонда развития промышленности  еще на такую же сумму. Но мне хочется сказать — а почему не на порядок? Почему только в разы, а не на порядок. Экономика готова к росту. Потребительский спрос внутренний вполне достаточен, чтобы даже не ориентироваться на внешние рынки. Мы видим, как даже в таких чувствительных и высоко конкурентных сферах, как военно-техническое сотрудничество, мы просто добиваемся невероятных успехов. Сейчас, практически четверть мировой торговли оружием наша. У американцев 32%, у нас 24%. А по году 15 миллиардов. Портфель заказа уже бьет все рекорды — под 60 миллиардов долларов. В атомном машиностроении Росатом, прекрасные заделы. Ну по самым пессимистичным оценкам, 75-80 миллиардов долларов жестких контрактов.  Пока еще есть нормальные заделы научные.           

ПРОНЬКО:  А сохраняемые с этой реформой Российской Академией Наук?

ГУТЕНЕВ: Я не беру реформу, я беру те заделы фундаментальной науки, которые сейчас освоены в том числе и в оборонке. И характеристики наших новых вооружений впечатляют не только нас.

ПРОНЬКО:  Я хочу, чтобы бизнес пошел в науку, ведь не идет.

ГУТЕНЕВ: Не идет. И я бизнес понимаю. Потому что очень часто меняются правила игры. И что стоит только заявление одного из членов Правительства, который сказал, что ”наверное мы не будем индексировать зарплаты бюджетникам”. Он конечно получил отповедь от нашего Президента, но к чему вообще такие вбросы. Ну если бы это был не член Правительства, а политик, я подумал бы, что это предвыборная кампания, направленная на дискредитацию Единой России. Ну хоть какое-то обоснование. Но, вы знаете, в свое время, когда к наполеону пришел его министр полиции Фуше, и начал наушничать по поводу министра иностранных дел Толерана, подозревая его в государственной измене, Наполеон его остановил и сказал: ”Друг мой, это не предательство, это хуже — это глупость.” Вот мне порой хочется сказать. Мы много говорим о коррупции. Это не коррупция — это некомпетентность. Вот бороться с некомпетентностью, мне кажется, сейчас становится приоритетной задачей.

ПРОНЬКО: Речь идет о том, что отдельные министры нынешнего Правительства некомпетентны.  Будем надеяться, что Президент их одернет.

ГУТЕНЕВ: К счастью, Президент с очень такими небольшими картами на руках ведет очень красивую партию. Партию и на международном уровне. И ему удается то, что по идеи не должно удаваться. Я очень надеюсь, что есть некая поэтапность решения задачи. И уже сейчас с большим удовольствием могу констатировать, что реформа Высшего образования, наконец-таки, начинает давать результаты. Растут конкурсы на технические специальности, на инженерное образование. Мы наконец-таки избавились, и здесь низкий поклон Ливанову, хотя есть целый ряд претензий. 

ПРОНЬКО: Вы меня удивили. У меня к этому человеку масса вопросов.

ГУТЕНЕВ: У меня масса вопросов по отсутствию начального профессионального образования, по тому начальному этапу слияния вузов, и рада другого. Но выкорчевать порочную систему фактически торговли дипломом. Уничтожить систему, когда брендовые столичные вузы открывали филиалы в регионах. И учили технические вузы экономистов, не знающих, кто такой Стиглиц, и юристов, которые не знают, что такое Римское Право, убивая на корню хорошие классические университеты.  Поэтому то, что сейчас Министерство образования удалось фактически поставить жесткий барьер по тиражированию в регионах вот в таких псевдо вузов, по раздаче дипломов, по наведению порядка в ВАКе, по присуждению ученых степеней, - здесь много позитивного. И мы видим сигналы. Очень много детей сейчас пошли в Олимпийское движение — школьная Олимпиада. Три года назад ”Союз машиностроителей” начал проводить школьную Олимпиаду предметную. Первый год было 100 тысяч, и это очень много в первый год. Второй год- около 140, в этом году — 217 тысяч. И анализируя, какие предметы выбирают школьники, я вижу, что все больше и больше физика, математика, русский, история. И это говорит о том, что начат некий процесс очищения.      

ПРОНЬКО:  Я бы в школьную программы добавил еще Теорию Вероятности, очень хороший предмет, который развивает мозги.

ГУТЕНЕВ: Это один из разделов Высшей математики.

ПРОНЬКО:  Вернусь к промышленности. От перспектив к реальному сегодняшнему дню. Валютный курс, предсказуемость, хотя бы коридор, обозначенный в пределах 60-65. 

ГУТЕНЕВ: Недорогие длинные кредиты.

ПРОНЬКО: Процентные ставки.

ГУТЕНЕВ: Да, хотя бы 5-6-7% годовых — это было бы замечательно.

ПРОНЬКО:  Но и все-таки увеличение объемов адресного финансирования, я имею в виду опыт Фонда развития промышленности.

ГУТЕНЕВ: Абсолютно верно. Должен быть доступ к вот этим недорогим и длинным деньгам. И у нас есть пример. Это принятый закон о гособоронзаказе, который создал инструмент спецсчетов, ну попросту говоря, деньги ”окрашены”. Вот если ты деньги получаешь по гособоронзаказу, то ни на что другое ты не можешь, даже на другие смежные производства в рамках своего предприятия, их тратить. И здесь полностью девальвируются риски выхода этих денег на валютный рынок. Здесь невозможно их вывести на покупку ценных бумаг, на какие-то авантюры. Я уже не говорю о коррупционных схемах. Подобный механизм, мне кажется, вполне мог бы быть реализован по отношению к высокотехнологичным производствам.    

ПРОНЬКО:  Что мешает?

ГУТЕНЕВ: ДА вроде бы ничего.  Это финансовый блок Правительства, который, наверное, в своей логике должен к этому подойти. Но есть масса других резервов. Мне кажется, что такие институты, как Торгпредство, которые почему-то снова под Минэком. Мы понимаем, есть Министерство промышленности и торговли, которое должно курировать в том числе и торговлю с за рубежными странами, вырабатывать некую понятную политику. Ну в крайнем случае МИД. Или МИД, но лучше Минпромторг. Но что Торгпредства делают в Минэке? Ну не  знаю, может быть, встречают сановитых чиновников, помогают носить портфели, когда они приезжают на какие-то конференции. Наверное, это тоже занятие. Но промышленность — вот мы — ждем несколько другого. Мы понимаем тот большой потенциал профессионалов. Это люди, которые работали в структурах МИДа, это люди, которые работали при различных структурах ООН. Которые имеют не только глубокие компетенции - они имеют связи. 

ПРОНЬКО: Кстати, у СССР была очень неплохая система.

ГУТЕНЕВ: Хорошая. Ну как же неплохая. Была очень хорошая система. И нам сейчас, конечно, с некой корректировкой, поскольку со временем все меняется, нужно воссоздавать те элементы, которые вполне конкурентоспособные. 

ПРОНЬКО:  Нынешнее Правительство может это все реализовать? Они профессионально пригодны, чтобы реализовать этот концепт?

ГУТЕНЕВ: Знаете, можно в одну повозку впрячь коня и трепетную лань. Нужно просто определиться  с ответственностью и полномочиями. Размытая ответственность, размытые полномочия — это очень плохо. Это награждение непричастных и наказание невиновных. По своему потенциалу правительство — это не однородный инструмент. Есть люди, на мой взгляд, глубокие интеллектуалы, но теоретики. И наверное, скорее всего было бы правильно руководить академическими институтами. Есть очень очень яркие личности, которые, я думаю, могли бы быть лидерами каких-то фракций в Государственной Думе. Вполне такое возможно. Есть те, которые каждодневно делают невозможное. Это Лавров, это Министерство МЧС, Минпромторг вполне приличнен. Там целый ряд других как бы министерств. Поэтому разумеется, там нет случайных и некомпетентных людей. Просто есть воззрения у его составляющих, которые не позволяют получить столь необходимый синергетический эффект. Я как дилетант, я - технарь, всю жизнь занимался железом, физикой, математикой. И поэтому мне сложно судить о высокой экономике. Может быть, мы сейчас с вами станем свидетелями какой-то такой комбинации, которая приведет к тому, что у нас остановится дыхание и мы скажем:”Ну это было гениально!” Это была такая операция прикрытия. 

ПРОНЬКО: Даже Минфин и Центробанк не представляют себе в своих бурных фантазиях то, о чем вы говорите.  

ГУТЕНЕВ: Не знаю, я очень надеюсь, что это какие-то совершенно  гениальные комбинации, там комбинация прикрытия и введения в заблуждение недругов. Очень хочется на это надеяться. Но мне, как человеку не очень  глубоко понимающего экономику, кажется, что мы делаем ошибки, теряя темп. Я считаю одной из основных ошибок является сокращение внутреннего спроса. Ведь политика количественного смягчения: отрицательные ставки по депозитам (-0,25, -0,5), доступность кредитных ресурсов для реального сектора,  - она даже в тех ”старых” экономиках позволяет избежать рецессии. Нам этого не надо. Нас тогда просто разорвет, у нас будет двузначный рост. И это тоже не очень здорово. Но скопить внутренних спрос, привести ситуацию к тому, что нашим гражданам внушают, что завтра может быть хуже. И они откладывают сегодняшние покупки на завтра. Мы формируем цепную реакцию. Цепную реакцию сокращения экономики. Очень надеюсь, что мы будем смелее относиться и к национальному лоббизму. Хотел бы привести очень такой пример, яркий, красочный. В очередной раз мы идем к тому, чтобы продлить беспошлинный ввоз зарубежных самолетов на нашу территорию, по нулевой процентной ставке. По оценкам экспертов, будет ввезено за 4 года 344 самолета, 75% из которых конкуренты нашего МС-21, который должен со следующего года выпускаться в Иркутске. Вопрос.        

ПРОНЬКО:  Тут по-моему даже без комментариев.

ГУТЕНЕВ: А хотелось бы их услышать.

ПРОНЬКО: Да, хотелось бы услышать. Согласен. Спасибо огромное, Владимир Гутенев, депутат Государственной Думы России был сегодня у нас в Главной теме в ”Реальном времени”.

 

comments powered by HyperComments