Прямой
эфир

"Прозрачные" оффшоры [Реальное время]

По разным оценкам экспертов, до 50% капитала крупнейших компаний России принадлежит иностранным офшорным компаниям.
В студии
Ведущий программы "Реальное время" на телеканале Царьград
Царьград
1492
просмотра

В последнее время набирает оборот политика по деофшоризации российской экономики, но не все так просто, как может показаться на первый взгляд. "Прозрачные» офшоры" - это "Главная тема" сегодня в "Реальном времени" на телеканале +Царьград+.

Гости:

  • Виктор Звагельский - зампредседателя комитета ГД РФ по экономической политике
  • Александр Коробкин - член экспертного совета при Управлении президента РФ по вопросам противодействия коррупции

 

__________________________

ТЕКСТОВАЯ ВЕРСИЯ ПЕРЕДАЧИ

ПРОНЬКО: По разным оценкам экспертов, до 50% капитала крупнейших компаний России принадлежит иностранным оффшорным компаниям. В последнее время набирает оборот политика по деоффшоризации российской экономики, но не все так просто, как может показаться на первый взгляд. “Прозрачные” оффшоры – это Главная тема сегодня в “Реальном Времени”.

Я представляю наших гостей. Виктор Звагельский, заместитель председателя комитета Госдумы по экономической политике. Виктор, рад видеть, здравствуйте.

ЗВАГЕЛЬСКИЙ: Здравствуйте. 

ПРОНЬКО: И Александр Коробкин, член экспертного совета при Управлении Президента России по противодействию коррупции. Александр, также рад Вас видеть, здравствуйте.

КОРОБКИН: Добрый вечер.

ПРОНЬКО: Давайте начнем все-таки с оценки. Виктор ваш взгляд.

ЗВАГЕЛЬСКИЙ: Ну, естественно, никаких 90% нет, это понятно. И вообще, структура оффшоров очень неоднозначна, неоднородна. И когда мы говорим даже о цифре 30-40%, это очень сложно оценить. Потому что оффшоры бывают разные. Есть оффшоры, куда уводят юридические лица свои деньги, так называемые “непрозрачные” оффшоры, которых становится все меньше и меньше. И при таком развитии событий, конечно, через пару лет эти оффшоры исчезнут. Это мировой тренд уже. Это все уже понимают. Есть оффшоры абсолютно “прозрачные”.  

ПРОНЬКО:  То есть здесь Россия не уникальна, мы в общей такой канве идем?

ЗВАГЕЛЬСКИЙ: Да, более того, как бы мы не хотели идти в этом фарватере, мы все-таки подчиняемся мировым правилам. Сегодня весь мир стоит на грани того, что оффшоры как таковые исчезнут. Они будут по-другому называться. Это будут некие прозрачные компании, что сегодня в принципе и есть на том же Кипре. Эти оффшоры созданы для того, чтобы  иметь некую налоговую оптимизацию с точки зрения дивидендов портфелей, еще чего-то. То есть, на самом деле, это такой технический больше разговор. Что очень важно, “прозрачные” оффшоры не всегда плохо. Да, деньги уходят, но оффшоры в большей степени, как бы мы не ассоциировали их с чем-то не очень хорошим, - это те компании, которые за счет некоторых налоговых преференций все-таки и инвестируют сюда.   

ПРОНЬКО: Предлагаю к этой теме еще вернуться попозже. Но вот ваша оценка, если я так понимаю, от 30 до 40% российских активов в той или иной степени связаны с оффшорными компаниями.

ЗВАГЕЛЬСКИЙ: Что мы называем активами. Если в оффшор выводится целиком компания и целиком работает в иностранной юрисдикции, уплачивая там какую-то часть налогов, - это один разговор. Если в оффшор выводится часть акций и акционерами той или иной компании, где контрольный пакет принадлежит российской компании, являются оффшоры (зачастую так делалось раньше, потому что это было более удобно и более мобильно), - сегодня это не всегда работает. А когда мы говорим о кредитовании внутри страны, это вообще не работает. И большая заслуга в первую очередь законодателей, что, имея в акционерах оффшоры, вы не можете  нормально существовать, если у вас нет собственных средств. Это очень важно. Когда мы говорим о 30-40%, мы говорим об общей доле вообще оффшорных компаний, где так или иначе завязаны либо российские граждане, либо российские компании. Но если мы будем это пересчитывать на долю, то, конечно, она будет меньше. Хотя доля компаний и бизнеса россиян в оффшорах огромна по сравнению даже с теми странами, которые активно используют оффшоры. И это, естественно, негативная тенденция. 

ПРОНЬКО: О причинах тоже давайте подробнее поговорим. Александр, а на ваш взгляд, насколько это действительно такая серьезная и вопиющая проблема?

КОРОБКИН: Оффшоры – часть мировой финансовой системы, это признают все, они сформировались десятки лет назад. Сейчас, действительно, они трансформируются, как сказал Виктор. И здесь важно понять, куда они пойдут. Потому что есть оффшоры, которые действительно вполне законный и легальный инструмент оптимизации налогообложений. И в принципе те, кто владеют этими оффшорами, понимают, что нужно возвращаться в свое государство, возвращаться в нормальное правовое поле. Те оффшоры, куда были выведены какие-то криминальные деньги, какие-то коррупционные деньги, какие-то незаконные доходы, они понимают, что для них нет возможности легально вернуться. И они будут до последнего в них стоять. Что касается, сколько под управлением оффшоров… Ну это такой вопрос чисто теоретический. Все зависит от отрасли, от схем управления недвижимостью и так далее. Но главное все-таки в том, какие средства лежат в основе этого оффшора. Если это легальные средства, которые просто в целях оптимизации  налогообложения или удобства управления туда выведены, это одно. Если это криминальные оффшоры - вот о них нужно говорить, как о плохих оффшорах. 

ПРОНЬКО: Давайте мы посмотрим на карту оффшорных территорий глобальной экономики, куда выводятся средства не только из России, но и из стран, где существует своя система налогообложения. Здесь мы видим острова. Острова находятся вне конкуренции. Здесь и европейские страны. Если посмотреть на западное полушарие, здесь Багамы, Доминикана и Каймановы острова. Безусловно – Панама.  Виктор, я хочу понять, почему именно такая география?

ЗВАГЕЛЬСКИЙ: Вы знаете, на самом деле все небольшие островные государства делятся на те, которые могут предоставить туристические услуги или те, которые могут предоставить финансовые услуги. Третьего не дано. Поэтому те острова, которые не смогли предоставить хорошие туристические пакеты, они занялись оффшорными проблемами. На самом деле это уже исторически сложилось. И всегда это было. Кстати, даже скандал с Панамой, мы знаем, с чего это началось. Ну, это же начали не мы. Это начал даже не широко расхваливаемый всеми Международный консорциум журналистов. Это же начали Соединенные Штаты.    

ПРОНЬКО:  То есть там “уши” очевидны.

ЗВАГЕЛЬСКИЙ: Вы знаете, можно, конечно, говорить про “очевидные ушли”. Получилось на самом деле все совершенно случайно. Две крупные транснациональные компании, которые в основном были резидентами Соединенных Штатов, были уличены в том, что выводили средства в “непрозрачные” оффшоры в Панаму. Надо понимать, что Панама – это по большому счету американский штат. И когда эти компании были найдены, мы не знаем, что произошло. Каким образом удалось у акционеров вытащить эти файлы, они сейчас говорят о том, что это было украдено, но наверняка они это отдали просто так. Оттуда чудодейственным образом исчезли масса американских мелких компаний, которые работали на эти две корпорации. Они не испарились, просто американцы уже работают с ними сами. Это уже даже не дело Международного консорциума журналистов. Но при этом открылся ряд компаний. Вообще их больше 200 тысяч. Пока открыто 4-5 тысяч, их до сих пор открывают и открывают. Естественно, этот процесс будет продолжаться. Это конечно очень серьезный удар с одной стороны по оффшорам. С другой стороны, это очень серьезный механизм для привлечения потенциальных инвесторов и потенциальных бизнесменов, вы будете удивлены, в американские оффшоры. Потому что Делавэр и Орегон - это два штата, где абсолютно легально существуют оффшорные компании. Они естественно под контролем Соединенных Штатов. Они естественно дают ряд преференций, отнюдь не меньше и не больше, чем тот же Кипр. Но лучше их иметь в Америке, чем иметь их на Кипре. Потому что скандал трехлетней давности подорвал вообще репутацию этого острова, наверное, навсегда, как и его экономику.   

ПРОНЬКО: Американцы “мочат” ради себя любимых?

ЗВАГЕЛЬСКИЙ: В том числе. Потому что на сегодняшний день мы можем говорить о ряде скандалов, которые были на Британских Виргинских островах. Которые были на том же острове Мэн. Никогда не было ни одного скандала в Делавэре. Потому что там очень серьезно и хорошо работает отлаженная система оффшоров. И привлечение некриминальных денег - это очень важно. А привлечение денег компаний, которые получают налоговые преференции в обмен на что-то, - вполне нормально. Еще раз повторяю, это не была их основная цель, но это очень важно. Потому что мир идет к полной отмене “непрозрачной” деоффшоризации. А если мы говорим о “прозрачных” оффшорах, то почему бы не сосредоточить огромное количество денег в основной стране, которая эти деньги-то в принципе и производит. То есть это вполне логично. И эта цель была. В конечном итоге все эти островные государства, так или иначе, исчезнут как оффшоры. Я очень надеюсь, что они начнут привлекать туристов и будут жить как государство. Они просто предоставляли всегда услуги как “непрозрачные” оффшоры. Это то же самое, что в Швейцарии на сегодняшний день существует с десяток банков, которые занимаются нормальной банковской деятельностью, сохраняя банковскую тайну, но не очень приветствуют нахождение внутри себя оффшоров. И есть большое количество банков (больше сотни), которые не против оффшорного бизнеса. Так вот эти банки не привлекают к себе компании, которые занимаются, будем так говорить, совсем “прозрачными” оффшорами. Потому что Швейцария в данном случае не является страной конкурентоспособной. Пользуясь тем, что хорошо работает банковская тайна (для всех, кроме американских граждан), они привлекают компании с непрозрачными резидентами, с номинальными акционерами, предоставляя при этом услуги своего банковского сектора. Так вот эти банки в первую очередь исчезнут, когда будет объявлена общая деоффшоризация. И хорошо.       

ПРОНЬКО: Очень хорошо. Александр, на Ваш взгляд, мы что-то с точки зрения государства предпринимаем, мы мотивируем бизнес, чтобы оптимизация происходила здесь в Российской Федерации, а не за ее пределами?

КОРОБКИН: Конечно. И здесь государство идет двумя путями. Первое, заставить добросовестных предпринимателей вкладывать деньги в России. И здесь в последнее время Государственная Дума приняла достаточно такой жесткий пакет законов, который стимулирует предпринимателя. Ему выгоднее теперь хранить деньги здесь, чем выводить их за рубеж, подвергая себя и свой бизнес каким-то рискам. Второй момент - это задача вернуть. Тут надо вспомнить и закон о возврате капиталов. И в том числе, пытаться вернуть те деньги, которые выведены в результате коррупционных схем.

ПРОНЬКО: То есть речь уже идет не только о бизнесменах, но и о чиновниках?  

КОРОБКИН: Конечно. О чиновниках чуть позже поговорим. А пока 1 апреля этого года Президент Владимир Владимирович Путин подписал национальный план противодействия коррупции на 16-17-й годы. В этом нацплане семь основных задач. И одна из них – это расширение механизмов международного сотрудничества для выявления, ареста и возвращения из иностранных юрисдикций активов, полученных в результате коррупционных схем.  И кстати, мы не одиноки в этом плане. Точно такие же решения не так давно принял Китай. Только они приняли гораздо жестче. Они ставят вопрос и физически этого коррупционера, если он сбежал, вернуть и покарать. У нас пока в нацплане такого пункта нет.

ПРОНЬКО: Что же вы, Виктор, вы и коллеги Госдумы так щадяще поступили? По-моему китайский вариант очень даже неплохой.  

ЗВАГЕЛЬСКИЙ: Если мы пойдем уже по пути Китая, то мы начнем все, что свыше 340 тысяч долларов отрубать голову. 

КОРОБКИН: И вот в национальном плане есть такой пункт, которым Генпрокуратуре, Минюсту и Росфинмониторингу поручено до 1 сентября этого года внести предложение по созданию или определению уполномоченного органа. Задача которого будет как раз выявление, арест, возвращение из иностранных юрисдикций активов, полученных в результате коррупционных схем. А также выявление принадлежащих гражданам России вкладов, активов, наличных денег, ценностей в иностранных банках, расположенных за пределами Российской Федерации. А также выявление фактов владения или использования определенной категорией граждан, которым это запрещено, иностранных финансовых инструментов. Получается такой орган, который будет искать активы граждан за рубежом. Вы представляете, насколько это напугает наших коррупционеров. Сейчас их как бы никто не ищет.  

ПРОНЬКО: Виктор. А напугает ли?

ЗВАГЕЛЬСКИЙ: Вы знаете, эту категорию людей пугает не возможность создания такого органа в России, а то, что это уже создано на Западе. И что этот орган действительно работает. Сегодня большинство счетов или оффшоров не обнародовано, это только потому, что есть определенное время. Те люди, которые имеют сегодня уже доступ ко всему этому, уверяю вас, они видят, они знают, кто и за чем стоит. Даже если мы говорим о трасте, хотя с точки зрения законодательства траст не является нарушением, потому что это не финансовый инструмент, это средство управления, здесь ничего такого страшного нет, если в дальнейшем из траста не будет извлекаться прибыль и тому подобное.  Я говорил в начале, что сегодня ситуация подвигает бизнесменов и не бизнесменов к тому, что деньги надо переводить сюда. Другое дело, что закон, который приняла Государственная Дума, во многом оказался очень сильно урезан, и оказался во многом неработоспособным. Когда мы с вами говорим о сотнях тысячах оффшорах за рубежом, по статистике, не более 400 компаний или физических лиц с начала действия этого закона перевели сюда деньги. Почему? Потому что закон дает абсолютное право и защищенность гражданину или юридическому лицу сегодня – это раз. Что будет завтра – не понятно.  Второе, данный закон дает полную гарантию акционеру. Он не дает полную гарантию другим участникам компании. Если завтра проблемы начнутся у бухгалтера этой компании, то послезавтра они начнутся опять же и у меня. Поэтому в законе очень много есть “но”. И юристы потенциальных граждан, которые захотят вернуть деньги, предупреждают, что не все там доработано. Сегодня важно, чтобы эти деньги, которые будут здесь априори уже легализованы, и априори будет легализован тот человек, который сюда деньги переведет, чтобы он не имел проблем завтра. Конечно, что огромное количество чиновников выводило деньги за рубеж. Давайте все-таки руководствоваться может быть не совсем законом, но принципом России, что “не пойман – не вор”.  

ПРОНЬКО: Нет, я не согласен. Что значит “не пойман - не вор”?

ЗВАГЕЛЬСКИЙ: Наша задача какая! Конечно, лучше бы поймать чиновника за руку и сказать: “Ага, мы тебя нашли, вот у тебя оффшор, ты эти деньги вывел, давай-ка мы тебя… и деньги притащим сюда”. Потому что мы дадим неопровержимые доказательства, допустим, швейцарском банку, что эти деньги криминальные.  Кстати сказать, что в 99 процентах  эти деньги так и так сюда не вернутся. Вы понимаете, в чем дело, для Запада самым большим преступлением является налоговое преступление. Но это касается собственных резидентов. А если это налоговое преступление совершено на территории в данном случае России, то это не является основанием, чтобы эти деньги вернуть. Если будет доказано, что это деньги чиновника, получены криминальным путем (незаконная продажа оружия, наркотики и т.д.), тогда это возможно. Во всех остальных случаях будет масса вариантов, почему эти деньги не вернутся. Самый главный момент - это все-таки никому не хочется расставаться со своими деньгами, которые находятся там. То есть в этом случае мы не получим денег назад, и по большому счету и чиновника не накажем.  

ПРОНЬКО: Значит, мы обнаруживаем некий актив за пределами Российской Федерации. Мы понимаем, что он принадлежит некоему чиновнику. Мы что ему предлагаем: вернуть денежные средства и не преследовать его? 

ЗВАГЕЛЬСКИЙ: Четко - преследовать, конечно. Если мы говорим о чиновнике, а не о бизнесмене. Мы же с вами понимаем, что непосредственно на Иванове Иване Ивановиче деньги там не лежат. Они лежат наверняка на какой-то компании. Доказать аффилированность будет очень сложно. И если не будет задачи доказывать аффилированность, и эти деньги сюда вернуться, наверное, в этом ничего плохого нет. Потому что наказать мы его так и так не накажем, а денег мы не увидим. Здесь вопрос больше понятийный. Поэтому важно, чтобы эти огромные деньги вернулись. И сегодня уникальная возможность допустить этот вариант, потому что они там находятся в очень подвешенном состоянии. Мы не про компании говорим. Компании в основном выводили отсюда деньги не для того, чтобы они там лежали. У любого бизнеса они должны работать. Поэтому оффшорные деньги возвращаются сюда. Мне вообще не нравится выражение “в рублевую зону”, оно двоякое такое. Они возвращаются сюда, переводятся здесь в рубли, и прекрасно работают на российскую экономику. В этом есть огромный плюс. Мы говорим о тех криминальных деньгах, которые сюда должны будут вернуться вынуждено, принудительно. 

КОРОБКИН: Да, это то, что вы говорили - “изъять и арестовать”. Потому что деньги честного бизнеса вернутся сами. Нечестный чиновник не вернет их почему, ведь смотрите. Мы прекрасно понимаем, что, вообще,  оффшорами нужно заниматься, если у тебя есть определенная сумма денег. Если ты продаешь пирожки с лотка, у тебя просто не хватит средств, чтобы обслуживать этот оффшор. Суммы необходимы достаточно крупные. И так уж сложилось, что у нас на госслужбе легально такую крупную сумму заработать сложно. Поэтому в большинстве случаев, если у чиновника находится какой-то оффшор с какой-то суммой, мы можем с большой долей вероятности говорить (особенно если он ее не декларировал все эти годы),  что она каким-то незаконным путем получена. Сейчас все возбудились по поводу панамских досье. Вот там 6285 граждан России (волшебная цифра звучит), хотя на самом деле их там больше. Все начали искать там чиновников, какие-то преступные активы. На самом деле не нужно из этого делать пиар, нужно работать планово. В ноябре прошлого года в Санкт-Петербурге проходила шестая сессия государств-участников Конвенции ООН против коррупции (UNCAC). И там было принято две резолюции очень важные, которые именно посвящены эффективному возвращению активов. И в том числе, в одной из этих резолюций предлагается механизм очень интересный.

“Нужно выявлять в случае незаконного приобретения и передачи активов, полученных от коррупции, и обеспечивать наличие уместных механизмов возврата на основе обвинительного приговора и, если это целесообразно, без вынесения обвинительного приговора”.

То есть если мы говорим другой стране, что это деньги не вашего гражданина, а нашего, и они преступным путем заработаны, то предполагается, что не нужно будет решение суда.             

ПРОНЬКО: Да, но Виктор говорит, что для этой страны может быть это и не решающий фактор.

КОРОБКИН: Послушайте, что интересно. Небольшие страны на этой конференции  и с трибуны и в кулуарах плакали, что США не возвращают деньги. Они говорят: “Они у нас работают в экономике, нам это выгодно!” Те говорят: ”Верните нам, наш коррупционер!”- “Ну да, мы рассмотрим”.  

ЗВАГЕЛЬСКИЙ: А вот смотрите, какая ситуация была не на бумаге, а в реальности. Мы все помним события 8-летней давности. Параксбанк – банк частный, который занимался исключительно оффшорным бизнесом, и в большей степени держал у себя средства российских чиновников. Это были 80% всех средств Параксбанка. Что произошло. Параксбанк по ведомым или не ведомым причинам обанкротился. Правительство латвийское взяло его санировать. Так как там были в основном номинальные все акционеры, требовались необходимые документы. Номинальные, это значит, что документы у меня хранятся в сейфах. А если они хранятся, я приехал и могу забрать деньги. После этого специальная комиссия сказала: “Приезжайте, показывайте, доказывайте. Докажете – вот вам денежка, не докажете – извините”. А в сухом остатке практически же никто не приехал. Это смешно, но это реально. За исключением того, что было украдено акционерами,  большая сумма ушла в доход государства, потому что люди просто не приехали. И это было на самом деле. Это к тому, как возвращаются деньги, и как чиновники будут за них бороться. Потому что все-таки деньги - деньгами, а свобода дороже всегда.      

ПРОНЬКО: Другими словами, они обезличивают свои денежные средства, попадают в эту ситуацию и не могут их вернуть?

ЗВАГЕЛЬСКИЙ: Да, вот именно поэтому, когда мы говорим о борьбе с оффшорами, то в первую очередь мы говорим о борьбе с “непрозрачными” оффшорами. Потому что, что бы ни было, сегодня ни один чиновник, ни один член его семьи, о каких бы деньгах разговор не шел, открыть счет не может за рубежом. Можно открыть официальный счет и перечислять туда официально деньги. А если это будет так, как раньше, ни один банк это не сделает, даже швейцарский. Даже та сотня банков, которые на все закрывали глаза. В этом, конечно, есть некий плюс. Вопрос ведь стоит для чиновника более глубокий сегодня. Даже не в том, как взять взятку, а что с ней делать.  Давайте все-таки не идеализировать граждан. Все люди одинаковые, что в России, что в Соединенных штатах. Почему в Америке меньше берут взяток? Потому что законы действуют, потому что они работают.   

ПРОНЬКО: По башке дадут.  

ЗВАГЕЛЬСКИЙ: Естественно, да. В лихие 90-е законопослушные американцы, которые приезжали  в Россию и создавали здесь совместные предприятия, становились еще менее законопослушными, чем россияне. Знаете почему? Потому что они через некоторое время понимали, что в России не работает закон. Так же как это знали и россияне. Только они еще не знали, что в России существуют люди, которые могут по голове дать. Думали, что этого уже нет. Поэтому говорить, что там люди другие… Там работают законы. Ожидать от человека, что он завтра станет законопослушным и перестанет брать взятки невозможно. Вот если у него не будет возможности – раз, и будет неотвратимость наказания – два, вот тогда  вопрос непрозрачности оффшоров будет даже уже не вторичен, а третичен.

ПРОНЬКО: От отпадет сам по себе. На Ваш взгляд, Александр, можно ли говорить об изменении глобального тренда и в Российской Федерации в частности?

КОРОБКИН: Глобальный тренд меняется во всем мире. И вы знаете, что 20 мая в Японии будет встреча министров финансов и представителей Центральных Банков “Семерки”. Они перекроили свою повестку. Как быть дальше и как перекраивать мировую финансовую систему в связи с этим? Этот вопрос выходит на первый план, даже в “Семерке”. Нас это меньше, может быть, тревожит. Вот, 12 мая в Пекине прошел финансовый форум ОЭСР (Организация экономического сотрудничества и развития), там принимал участие наш руководитель налоговой службы. И он подписал Соглашение о включении Российской Федерации в международную систему обмена финансовой информацией. Кстати, Панама тоже включилась в эту систему. Теперь, буквально через несколько месяцев мы начнем получать все сведения о трансакциях россиян за рубежом в режиме онлайн. И укрыться станет еще сложнее. Прозрачность еще более повысится.   

ПРОНЬКО: Я хочу, чтобы мы не витали в облаках. Значит, будут найдены другие варианты ухода… Вы так не считаете?

КОРОБКИН: Не думаю, что они найдут другие варианты ухода, поскольку не только в России, но и во всем мире обкладывают оффшоры.  

ЗВАГЕЛЬСКИЙ: В это очень сложно поверить. Мы всегда говорим о том, что найдутся какие-то новые способы. Мы привыкли, что все наши даже жесточайшие законы можно обойти. Но поскольку сегодня мир стоит абсолютно перед новым выбором, наверное, даже перед тем, что нет другого выбора. Сегодня оффшорная мировая система исчезает полностью.  То есть, первые звоночки были тогда, когда мир стал переходить на электронную систему учета, вместо бумажной. Но никто в это не верил. Не верили, что веками сложившаяся банковская система в Швейцарии, в стране, которая живет практически только за счет ростовщичества и предоставления не всегда законных банковских услуг, в одночасье исчезнет. Считали, что это невозможно. А сейчас фактически мы стоим перед абсолютно новой реальностью. Эта новая реальность заставит, наверное, тех людей и компании, которые используют не всегда легальные схемы, либо минимизировать их, либо уходить на крайнюю степень риска, храня деньги на депозитах. Но это очень рискованно, это очень опасно. И, наверное, десять раз нужно будет подумать: зарабатывать 5% и спать спокойно, или зарабатывать 50%, зная, что они превратятся в ноль, и за тобой придут.       

КОРОБКИН: И на даче у известного губернатора, как мы знаем, нашли определенные суммы наличных, и он с ними расстался.

ЗВАГЕЛЬСКИЙ: Просто известный губернатор еще раньше понял, чем мы, наверное, что оффшоры в прошлом.   

ПРОНЬКО: Спасибо вам, огромное, мне доставило удовольствие с вами пообщаться, хотя тема у нас далеко не радужная. Вы меня оптимизмом зарядили, что действительно тренд меняется. И даже если здесь в России попытаются противодействовать этому направлению, мир уже настолько интегрирован, что сегодня ты здесь провел трансакцию, а в это же самое время об этом уже известно в Москве, в Токио, в Нью-Йорке, где угодно. Спасибо вам огромное. 

comments powered by HyperComments