Практическая философия познания Дмитрия Менделеева
2 февраля 1907 года умер великий русский химик и умнейший русский мыслитель Дмитрий Иванович Менделеев (1834–1907) – человек, знавший Россию.
О Менделееве существует много мифов: и что свою периодическую систему он увидел во сне, и что водку он изобрёл; есть и всевозможные трактовки его фамилии. Про водку и сны – преувеличения.
Про фамилию: на самом деле его отец происходил из священнического звания, и когда он учился в Тверской духовной семинарии, по тогдашней традиции сменил свою фамилию Соколов на Менделеев.
Сам Дмитрий Иванович был последним, семнадцатым ребёнком в семье. Окончил Тобольскую классическую гимназию и Главный педагогический институт в Санкт-Петербурге (1855). И после защиты диссертации преподавал в Императорском Санкт-Петербургском университете (1857–1890).
Великий учёный открыл периодический закон (1869), нашёл общее уравнение идеального газа (уравнение Клапейрона – Менделеева), развивал учение о растворах как об ассоциации и написал капитальное сочинение "Основы химии".
Но это всё вещи более или менее известные. Значительно меньшее внимание уделяется государственно-политическим взглядам великого учёного. А они были системно консервативные.
Умножение населения как цель практической политики
Для Дмитрия Ивановича высшей целью политики было содействие выработки условий для увеличения численности русского народа. Именно в этом он видел главную задачу политического развития страны. Он категорически отвергал социалистические, коммунистические и прочие революционные учения. И считал, что дело вовсе не в смене социально-политических устройств обществ и не в революциях, "а в таком явном умножении народонаселения, которое уже не укладывается в прежние сельскохозяйственно-патриархальные рамки, создавшие Мальтусов и требующие войн, революций и утопий. Для меня высшая или важнейшая и гуманнейшая цель всякой "политики" яснее, проще и осязательнее всего выражается в выработке условий для размножения людского".
В начале XX столетия, осмысливая результаты первой переписи 1897 года, Д. И. Менделеев написал книгу "К познанию России" (М., 1905), посвящённую не в последнюю очередь расчёту будущего демографического роста населения страны.
При естественном ежегодном приросте в 15 человек на 1000 жителей он прогнозировал, что в России в 1950 году будет 282,7 млн человек, а в 2000-м – 594,3 млн.
Учёный утверждал, что если бы ежегодный прирост в 1,5% сохранился в России, то население каждые 46 с половиной лет удваивало бы свою численность. То есть через 155 лет выросло бы в 10 раз. И в 2052 году в Российской Империи проживал бы 1 млрд 282 млн жителей.
А если же прирост принять за 1,8%, как это происходило, по переписи 1897 года, в 50 европейских губерниях России, то удесятерение населения произошло бы уже в 2026 году (см. "К познанию России", с. 12).
Отсутствие в исторической реальности России этих цифр – плата за кровь и глупость революционных мечтаний XX столетия, а также и за несбывшиеся либерально-демократические ожидания последних 30 лет.
Учёный был уверен, что христианское представление о том, что "человек создан из земли", имеет глубокий смысл. Что "смысл государства и относящейся к нему земли чем дальше, тем будет стоять твёрже и прочнее", пока все непрочные государственные образования в мире не будут разделены между большими государствами. Среди которых Россию он видел на первом месте, не в последнюю очередь из-за самого высокого демографического роста её населения.
Под конец этого политического мирового процесса, считал он, "количество людей должно… быть пропорционально количеству земли". Исходя из высоко оцениваемой им роли государства, он удивлялся, насколько его современники "забывают много правительственного добра", и называл таких революционно настроенных людей "слепыми".
Менделеев как антимарксист и русский националист
Разрушительность революционного движения в России подвигла великого учёного в 1905 году вступить в члены Союза русского народа.
Хорошо зная свою страну, он не разделял ни либеральных взглядов на то, что государственная и общественная служба по выбору должны быть между собою антагонистами, и на то, что настоящему интеллигенту нужно быть всегда в оппозиции к своему правительству. Учёный считал всё это "сумбуром понятий" недалёких людей, характерным для взъерошенной революцией современности.
Категорически отвергал он и популярные тогдашние глупости о чрезмерно разросшейся бюрократической машине Российской Империи. Сравнительная статистика с другими странами говорила об обратном: что именно в России бюрократия наиболее компактна по своей численности. Тем более подобные взгляды раздражали его в связи с левыми утопиями: "...если бы, чего не дай Бог, в каком-нибудь виде осуществились где-нибудь утопии социалистов и коммунистов, то число одних тех, которые будут распределять работы, сгонять на них и наблюдать за ними, равно как и за общими порядками, стало бы, наверное, во много раз превосходить число современных "служащих".
Как последовательный протекционист и убеждённый русский националист, Д. И. Менделеев спорил с марксистскими экономическими представлениями о труде:
Глубокое различие между работой и трудом даёт возможность сразу видеть ошибочность основных посылок коммунистов и социалистов, полагающих, прежде всего, что полезности производятся исключительно работой, тогда как в их создании более всего участвует именно свободный труд, всего яснее видимый в изобретательности, которую уже ни под каким углом зрения нельзя ни смешивать, ни отождествлять с работой. Свобода истинная и труд – понятия родственные.
Развитие русского имперского государства Д. И. Менделеев выводил из умножения русского населения и увеличения русского труда по освоению новых земель. Именно трудовая экспансия, таланты русского народа, усилия власти и исторические обстоятельства создали в его глазах великую Империю.
Сколько я понимаю русскую историю, – писал великий учёный, – русский народ никогда не был склонен к завоевательству, и если воевал и покорил немало народов, то лишь потому, что к этому принуждали его прямо слагавшиеся обстоятельства. Нельзя же было не воевать с черкесами, туркменами, киргизами, хивинцами и тому подобными народами, когда они не давали покоя прилегающим русским землям и не могли сложиться в государственном отношении сколько-либо удовлетворительно для соседской жизни.
Именно поэтому и "национализм, по мне, столь естествен", утверждал Д. И. Менделеев, что "государственное единство прежде и больше всего определяется господствующей народностью, которая выражается яснее всего в принадлежащем ей языке".