Нас всех выловят неводом и переберут, как рыбу
В наше время даже верующие люди, к сожалению, нечасто обращаются к словам Евангелия, которые меж тем должны быть основой нашей христианской жизни. Но для любого из нас, вне зависимости от степени воцерковленности, мудрость Священного Писания способна открыть очень многое, и в том числе понимание наших же собственных скрытых возможностей. Именно об этом сегодня рассказывает известный православный пастырь и проповедник, протоиерей Андрей Ткачёв.
Мы с вами читаем Божие слово по капле, чтобы оно стало стяжанием вашей памяти и вашего сердца. Сердечной памяти, а не собственностью книжки, потому что книжка – это книжка. Если она есть, то мы вроде с Богом, а книжку забираем – и без Бога остаёмся. И так почти у всех. Но если Евангелие стяжается памятью сердца, это сильнее рассудка. "Знать наизусть" по-английски – "to know by heart", то есть "знать сердцем". И мы должны по капле пропитаться евангельскими словами.
Иногда это следует человеку принимать в гомеопатических дозах. Как пилюли. Как настоящее лекарство. И потом поучаться в Законе Господне, как написано у царя Давида: "Блажен муж, поучающийся в законе Господне день и ночь, он будет похож на дерево, посаженное при потоках, лист его не отпадёт". И всё, что он делает, успеет. Итак, сегодня мы читаем следующее (из Евангелия от Матфея):
Подобно Царство Небесное неводу, закинутому в море и захватившему рыб всякого рода, который, когда наполнился, вытащили на берег и, сев, хорошее собрали в сосуды, а худое выбросили вон.
Мы, современные люди, не видим неводов в море, не ходим на тральщиках, на рыболовецких судах, но помним невод только из "Сказки о рыбаке и рыбке". И Царство Божие, оказывается, подобно неводу, который забрасывается в воду и тащит различных рыб, хороших и плохих, которые подвергаются анализу и разбору. Образ забрасывающего невод в море человека потом в Евангелие находит отображение в рассказе об апостоле Петре и чудесном лове. Это общий образ апостольского труда. Господь говорит: "Не бойся, отселе будешь и человеков ловить".
В водяную тьму, в непроницаемый для солнечного света мрак воды забрасывается невод и тащится рыба, а мы с вами и есть рыбы. Тертуллиан сказал, что Великая Рыба, ИХТИС, и есть Христос. Это древний образ Иисуса, который ранние христиане рисовали на песке и на одеждах, а вместо крестика носили рыбку на груди как тайный знак. Расшифровывается это Ἰησοῦς Χριστός, Θεοῦ Υἱός, Σωτήρ (Иисус Христос Божий Сын Спаситель). Он – ИХТИС, Рыба, а мы, говорит Тертуллиан, – маленькие рыбки, рождающиеся от Него в воде Крещения от воды и Духа. И, как маленькие рыбки, следуем за нашей Великой рыбой, за Христом.
Образ человека – рыба, пойманная неводом апостольской проповеди. Тех, кто крещён, кто самосознаёт себя христианином, уже поймали. Я не атеист, не агностик, не мусульманин, не иудей, я христианин. Для нас это самоназвание, и те, кто так себя осознаёт, тоже будут испытаны. Как говорил митрополит Антоний Сурожский, мы уже в Церкви, но ещё на пути к Ней. То есть нас ещё переберут и пересмотрят.
Этот образ "пересматривания" уже находящихся внутри содержится в Евангелии. Например, там, где описывается брачный пир, в котором Господин пира ходит среди возлежащих и находит некоего одетого не в брачную одежду. Пир – это Церковь. Сын Великого Господина, Царя женится, это – Христос и Церковь. Совершается брачная трапеза, и на этой трапезе уже со всеми за едой лежит некто, одетый не в брачную одежду. То есть одет не в белое, не в праздничное, а это значит, у него душа не очищена. И вот его связывают и выбрасывают во тьму кромешную, где будет плач и скрежет зубов. То опять сквозной образ: пересмотрят и отберут.
Все пойманные рыбы будут перебраны, а потому человек, которого уже поймала евангельская проповедь, который уже сам осознаёт себя христианином, не имеет права на самоуспокоение. И обычно христиане либо находятся в теплохладной самоуверенности о своём спасении, либо – в ревностном труде по исполнению буквы Закона, каких-то таких внешних предписаний, то есть все свои силы тратят на внешнее благочестие. Успеть что-то вычитать, что-то сделать: это ешь, это не ешь, так оденься, так не оденься. То есть вся их неуёмная энергия – а энергии у человека очень много, можно взглядом море кипятить, если научиться, – тратится на нечто внешнее.
Суть же христианской жизни в том, чтобы ты по внутреннему человеку принадлежал к достойным, к тем, которые останутся, а не которые выбросятся. И вся наша умная энергия должна быть обращена внутрь, на сокровенного в сердце человека. Это выражение взято у апостола Петра: сокровенный в сердце человек в нетленной красоте молчаливого духа – это то, что драгоценно перед Богом. Это то, о чём нужно переживать, о чём нужно беспокоиться. О внутреннем человеке, о внутреннем "я". О том, насколько я люблю Царя Христа, насколько я готов за Имя Его и за Его слово терпеть, подвизаться и трудиться. Насколько я терпелив, насколько я исполняю заповеди, насколько я вообще их помню. Насколько я пребываю в слове.
Всё это касается человека, который уже вроде бы находится в Церкви. Ибо он будет, как говорит Писание, вытащен на берег неводом и перебран. Хорошее соберут, а худое выбросят. Так будет при Кончине века: "И изыдут ангелы, и отделят злых от среды праведных, и ввергнут их в печь огненную, там будет плач и скрежет зубов". И спросил их Иисус: "Поняли ли вы это всё?" Они говорят: "Да, Господи". Вот и нам вопрос: поняли ли мы это всё, что будет печь огненная, что одних выбросят, а других оставят? Вы это поняли? Если да, Господи, что ж, блаженны есть те, остаётся только делать то, что поняли.