"Кроткий человек со стальным стержнем": Не стало "крёстного отца" Антарктиды

В минувшее воскресенье, 15 марта, оборвалась жизнь замечательного человека – Петра Ивановича Задирова, известного испытателя парашютных систем, мецената и одного из строителей первого в Антарктиде православного храма.

Он направлялся на службу в церковь в Тушино и, переходя через железнодорожные рельсы, не заметил приближавшийся поезд...

В последние дни Пётр Иванович, как рассказывают его знакомые, чувствовал себя плохо, его беспокоило давление, а сам он был необычно рассеянным – каковым никогда до этого не был. Видимо, именно такое состояние и стало причиной трагедии.

Петр Иванович Задиров немного не дожил до своего юбилея. Фото предоставлено Ольгой Стефановой

Все, кто знал Задирова, просто не могут поверить в то, что его больше нет на этом свете: он всего несколько месяцев не дожил до своего юбилея – в нынешнем году, 28 июля, ему должно было исполниться 65 лет...

Материнская молитва спасла: Выжил после падения с 800-метровой высоты

Можно сказать, вся сознательная жизнь Петра Задирова была связана с риском – на его счету свыше трёх тысяч прыжков с парашютом, и он помнил, кажется, любой из них – и каждый мог оказаться роковым, потому что в эти мгновения, когда ноги оторвались от борта самолёта, ты уже не владеешь своей судьбой.

Таких, как он, парашютистов-испытателей, на весь огромный Советский Союз было всего пятнадцать человек. Но СМИ всегда, когда пишут о Задирове, выделяют один – 1012-й по счёту.

Задиров с сыном выполняют схождение в небе над Киржачом. Фото предоставлено Ольгой Стефановой

Это было зимой 1981-го, в Киржаче, на лётно-испытательной базе Московского НИИ автоматических устройств. Перед Задировым стояла задача испытать новейшую парашютную систему – точнее, её работу в условиях низких температур.

Минимальная высота, при которой допускалось прыгать, по данным разработчиков, указывалась на отметке 1,2 км. Но в тот день на Киржач спустилась низкая облачность, и, по идее, прыжки следовало отменить вовсе. Однако все понимали: сроки поджимают, надо торопиться, чтобы запустить продукцию в производство, и Задиров, от которого всё зависело, решил – работать, но только на более низкой высоте.

И вот самолёт набрал 800 метров. Пётр шагнул в небо – отсчитал положенные мгновения, дёрнул за кольцо, и – ничего. Парашют не раскрылся. А земля приближается с огромной скоростью. Надо открывать запасной парашют, но сначала – отцепить основной. Но тот не отстёгивается.

Что делать? Он не паниковал: понял, что замерзли замки, в них попала вода. Начал отогревать их, быстро растирая гашетку. Получилось! Но поверхность, к которой он летит камнем, уже рядом. Схватился за кольцо запасного – рывок, купол выскочил наружу, но – уже поздно, с невероятной быстротой приближается кромка леса. Удар!..

Он упал на самый край взлётной полосы, куда при расчистке сгружали снег, отчего там образовался большой сугроб. И выжил. Более того, когда его на скорой доставили в больницу, доктора, узнав обстоятельства, только руками разводили недоумённо – только ушиб правого бедра, и всё!

Перед Задировым стояла задача испытать новейшую парашютную систему – точнее, её работу в условиях низких температур. 

Журналисты, когда пишут об этой истории, непременно вспоминают сон Петра Ивановича, который он сам пересказывал, приснившийся ему и точь-в-точь похожий на то, что случилось на самом деле.

Не раскрылся парашют, и он падает камнем – как один его погибший друг. Ему жутко, но сделать ничего нельзя. И вот приближается поле, лес, видна ледяная дорога. А на этой дороге – точка. И она, точка, растёт и растёт. Он приглядывается – и видит свою мать. Она поднимает голову, снимает свой оренбургский пуховый платок, расправляет его за два конца, и – он падает точно на эту перину.

Так вот, сам Пётр Иванович, соглашаясь, что произошло чудесное спасение, был уверен: это не совпадение, сон и действительность, а спасся он не благодаря сугробу, а исключительно благодаря материнской молитве и заступничеству.

"Ни один сугроб не спасёт, поверьте, если ты врежешься в него с высоты 800 метров, и именно чудо маминой веры – вот, почему я выжил", – объяснял Задиров.

Пётр Задиров много помогал Церкви, в том числе – Свято-Троицкому Серафимо-Дивеевскому женскому монастырю, в попечительский совет которого он входил. Фото предоставлено Ольгой Стефановой

Это событие во многом предопределило его дальнейшую жизнь.

Не став лётчиком – возроптал. Но понял, что то было не наказание, а благословление.

Он родился в селе Новоникольском Оренбургской области, его отец был фронтовиком – лётчиком, был ранен, попал в концлагерь, но сумел выжить и вернуться домой.

Однако прожил он недолго – подвело подорванное на войне и в плену здоровье, он скончался. Жилось им вдвоём с матерью тяжело – время было такое, очень сложное. Но она очень старалась дать ему максимум возможного.

А ещё – его мама была очень глубоко верующей женщиной – впрочем, как и все в Новоникольском. Вот только церкви в селе не было – в конце 1920-х её разрушили, поэтому православная вера теплилась лишь в домах старушек, где постоянно совершалась молитва Богу.

"Когда это случилось, рухнул весь привычный уклад жизни, – вспоминал Задиров. – Кто-то родился – отпеть негде, ребёнок родился – окрестить некому. И вот эти бабушки решили: будем собираться по домам и сами молиться".

Он рассказывал, как мама возвращалась домой, едва не падая от усталости после работы (она трудилась дояркой). Но когда приходили старушки и звали на молитву, непременно брала сына за руку и шла.

С детства Петя Задиров мечтал о небе. Фото предоставлено Ольгой Стефановой

А он – грезил о небе, хотел стать лётчиком, как отец. Вот только поступить в авиационное училище в Оренбурге не получилось: пять раз он подавал туда документы, и пять раз ему отказывали – не пропускала медкомиссия. Он злился. И роптал – высказывал всё наболевшее самому близкому человеку, матери: "Ну вот, мама, ты такая верующая, молилась, а ничего не вышло. И где этот Бог?"

И лишь спустя годы понял: не наказание то было, а благословение, потому что, не став лётчиком, он попал в другую профессию – тоже связанную с небом, но иного характера: он стал парашютистом-испытателем.

Более семидесяти русских полярников погибли в Антарктике

Рискованная работа – и даже страшная. И апробировать новые парашюты приходилось (в его жизни были прыжки и на Северном полюсе), и спасать людей, в том числе и в Арктике: однажды в канун Нового года раскололась дрейфующая льдина, где зимовали полярники, и они остались без топлива и продовольствия – в 50-градусный мороз. И Задиров помогал десантировать на льдину всё необходимое.

На Северном полюсе. Фото предоставлено Ольгой Стефановой

А в 1989-м будущий Герой России Артур Чилингаров, возглавлявший тогда Госкомгидромет, предложил Задирову создать при его ведомстве спецавиакомпанию – для парашютной доставки грузов в Арктике и Антарктике: корабли туда не доплывут, вертолёты не долетят, а самолётам сесть негде.

Через некоторое время, когда распался СССР, "Полюс" стал частной компанией и начал получать заказы уже не только от государства, но и от ООН – в частности, его ребята вместе с ним, конечно, сбрасывали гуманитарные грузы бедствовавшим странам Африки.

А когда появились первые серьёзные деньги, заработанные в этом непростом бизнесе, возник вопрос: а что, собственно, с ними делать-то? Можно было, понятно, тратить на всяческие удовольствия, как это делали многие предприниматели той, самой первой, волны. Но Задиров решил иначе – построить храм на своей малой родине, в Новоникольском – в память о тех бабушках, которые и веру сохранили, и его научили молиться.

В 1995-м началось возведение храма, а спустя четыре года он был освящён в честь Казанской иконы Божьей Матери. А спустя несколько лет возникла идея возвести церковь... в Антарктиде! Случилось это во время разговора с друзьями-полярниками: неожиданно выяснилось – за всё время освоения этого ледяного континента там никогда не было православного храма, не совершалась Литургия, не проводилось поминовение погибших.

Более семидесяти русских погибли там, и только семерых из них увезли хоронить на Родину, остальные (тех, чьи тела вообще нашли) покоятся на маленьком погосте Антарктики.

"На этом континенте – некий идеальный образ человечества: без войн и оружия"

Намерение благословил Святейший Патриарх Алексий II. И Задиров, скооперировавшись с другим предпринимателем, Александром Кравцовым, принялся за дело. Срубили храм из кедра и лиственницы на Алтае. Но тогда возник другой вопрос – а как его доставить на Антарктиду?

В небе над Антарктидой. Фото предоставлено Ольгой Стефановой

Помог директор Института океанологии, академик РАН Сергей Лаппо – согласился перевезти церковь в разобранном виде на ледоколе "Академик Сергей Вавилов". И уже на месте, в течение двух месяцев, строители и полярники собирали сооружение вручную – без единого гвоздя, как в старину делалось.

А вскоре, 15 февраля 2004 года, наместник Троице-Сергиевой Лавры владыка Феогност с братией совершили паломнический перелёт и освятили храм Святой Троицы – Святейший Патриарх выпустил указ, в соответствии с которым храм в Антарктиде является его подворьем и окормляется духовным собором Лавры.

17 февраля 2016 года станцию "Беллинсгаузен" и храм посетил Патриарх Кирилл, совершив там Божественную литургию. В общем зале станции Святейший побеседовал с полярниками и заметил особенность Антарктики объединять людей разных стран и религий:

"Это единственное место, где нет оружия и никакой военной деятельности, где не ведётся никаких научных исследований, направленных на то, чтобы появились новые средства уничтожения людей. Это некий образ идеального человечества. И это свидетельство о том, что люди могут так жить: они могут жить без границ, без оружия, без враждебной конкуренции, сотрудничать и чувствовать себя членами одной семьи".

Храм Казанской иконы Божьей Матери в Новоникольском. Фото предоставлено Ольгой Стефановой

А Задиров, между тем, в деле создания церквей в Антарктике не остановился: взявшись за новое дело – на этот раз на Валдае, где возвели точную копию того храма, что был создан на южном континенте. Тоже – полностью деревянный, впечатляющий своей красотой, этот храм был освящён во имя преподобного Сергия Радонежского.

"Большая утрата для всех"

"Невозможно поверить, что его нет с нами, ведь ещё совсем, казалось бы, недавно (по-моему, прошлой осенью) прыгал с парашютом – Пётр Иванович не оставлял этого опасного дела никогда и о возрасте тоже не вспоминал, – говорит Ольга Стефанова, автор замечательных материалов об Антарктиде, героем которых был в том числе и Задиров. – Он вообще много благих дел совершил в своей жизни, удивительно открытый человек... был – и остаётся в памяти всех, кто его знал".

Например, говорит она, он ездил прыгать с парашютом в аэроклуб в Нижний Новгород и там (за свой счёт, конечно) восстановил самолёт, чтобы этим спортом могли заниматься и другие – те парни, которые так же, как когда-то и он, не мыслят себя без этого.

А ещё – Пётр Задиров много помогал Церкви, в том числе – Свято-Троицкому Серафимо-Дивеевскому женскому монастырю, в попечительский совет которого он входил. Там уже знают о случившейся трагедии: это очень большая утрата для всех.
И архиепископ Каширский Феогност – викарий Патриарха Московского и всея Руси, председатель Синодального отдела по монастырям, освящавший храм в Антарктиде, в беседе с Царьградом скорбно заметил, что не готов сейчас говорить о новопреставленном, а будет молиться о нём.

Пётр Иванович – человек именно большой веры, это – прежде всего, что можно сказать о нём, – считает журналист Константин Мацан. – Когда мы делали с ним интервью о том знаменитом прыжке с нераскрывшимся парашютом, у меня было ощущение, что, когда он говорил о своём спасении благодаря материнской молитве, это для него был такой же факт, как и свет солнца, и притяжение земли, и всё прочее – такого же точно порядка. В его интонации, в этих словах звучало подлинное доверие и упование на Бога.

СМИ в своё время назвали Петра Задирова "крёстным отцом" Антарктиды – понятно, что это была метафора, но в значительной степени это правда.

Петра Задирова называют "крёстным отцом" Антарктиды. Фото: Lisa Strachan / Shutterstock.com    

"И вот ещё что поражало: его профессия связана была с постоянным риском, и в нём, это очевидно было, чувствовался эдакий, знаете, стальной стержень внутри, но при том – никакой резкости, нервности, что свойственно людям такого склада жизни. А он – тихий и скромный, даже кроткий", – вспоминает Петра Ивановича Константин Мацан.

Пётр Иванович Задиров, уверены все, кто его знал, останется настоящей легендой – и примером для ныне живущих. Вечная ему память!

Прощание с Петром Ивановичем Задировым состоится во вторник, 17 марта, в 15.00 в храме Сорока Севастийских мучеников в Москве (ул. Динамовская, 28, напротив Новоспасского монастыря). Далее Петр Иванович будет перевезен в Дивеево. Отпевание – утром в среду, 18 марта, похороны – в 12:00.