Прямой
эфир

Александр Дугин: Русским всегда нужна монархия

Александр Дугин: Русским всегда нужна монархия
Монархия нам не насаждается - мы ее выкликаем, мы ее призываем
2464
просмотра

Философ, главный редактор телеканала Царьград Александр Дугин о том, что русские со времен Рюрика добровольно выкликают монархию, а вертикаль власти всегда будет выстраиваться, несмотря на текущую идеологию.

Прежде чем возникает государство, возникает мысль о государстве

Чтобы представлять политическую систему современной России, необходимо помещать ее в политический контекст. Потому что эта система не возникает на пустом месте. И за плечами у нашего государства, у нашего народа - тысячелетняя история. Поэтому понять, какую политическую систему мы имеем сегодня, принципиально невозможно без понимания логики трансформации политической системы России на разных исторических этапах.

Любая политическая система, как говорил Карл Шмидт, немецкий политолог и философ, представляет собой секулярную версию политической теологии. На самом деле в основе любого государства лежит идея. Иногда создается впечатление, что государство возникает само по себе, по факту. И так по факту и исчезает, и трансформируется.

Это неверное представление. В основе любой государственной идеи, любого политического строя лежит философия. То есть мышление людей, которые говорят: вот это правильная организация общества, эта неправильная, это надо улучшить и т.д. Вот это Шмидт называет политической теологией.

То есть прежде чем возникает государство, возникает мысль о государстве. Государство - это продукт мысли. Поэтому, на самом деле, любая политическая система есть некоторое послание. Как высказывание, например. Когда мы произносим некое высказывание, мы надеемся, что другой человек его дешифрует. Говорим: "Ваня, пойдем в кино". Мы подразумеваем, что Ваня знает и слово "пойдем", и предлог "в", и "кино", и о каком кино приблизительно идет речь, и в каком кинотеатре. И, естественно, на другой стороне человек, к которому обращается это послание, его интерпретирует и откликается на него.

Государство, или политическая система, - такое же послание. В него зашифровано, вложено некоторое содержание, некоторый message, некоторое высказывание, воспринимаемое на другом конце.

То есть если есть политическая система, есть идея, которая в ней зашифрована, и политическая теология, некая керигма, некоторое высказывание, которое мы должны расшифровать. Кто "мы"? Во-первых, политические деятели. Потому что, участвуя в этой системе, они должны понимать, в каком смысловом контексте они находятся, в какой семантике. И, во-вторых, политологи, или ученое сословие, которое с этим государством имеет дело.

Вот как раз осмысление этой политической теологии должно быть основополагающим методом дешифровки политической истории. И России настоящей, и предшествующих этапов.

Послание первое: племенам без порядка чего-то не хватает

Какие политические послания были заложены в русской истории? Первое - возникновение русского государства, Киевской Руси, после прихода Рюрика. Это было первое послание, известное нам достоверно, по хроникам и по преемственности. Вот это созданное Рюриком и его дружиной русское государство, Киевская Русь, вначале - Новгород и потом - в Киеве, - это было первое послание.

Одновременно это послание само по себе настолько многомерно и интересно, что игнорировать его, с точки зрения политологии, или считать его какими-то темными веками, неким инерциальным движением случайных процессов, социальных или этнических, невозможно.

Таким образом, стоит обратиться к традиционной летописи, к Нестору, который рассказывает предысторию возникновения русской государственности. Первое послание, с которым мы сталкиваемся в нашей истории. Послание интересное: что были разные племена - как славянские, так и финно-угорские. Эти племена жили друг с другом, а потом пришли варяги и их покорили. Варяги их покорили - и эти племена стали служить варягам. Потом, когда варяги не справились с этим управлением, их изгнали, и эти племена стали править сами собой. Но тут же они между собой переругались и принялись друг друга истреблять. А дальше они собрались и говорят: страна у нас обильная, богатая, а порядка нет.

Вот это очень важный момент. Народы, которые живут без порядка, без государства, без политической элиты, а сами по себе, в самоуправлении, приходят к осознанию того, что у них чего-то не хватает.

Идея отсутствующего порядка - начало русской политической истории

Дело в том, что в семантике, в науке о смыслах, любое утверждение тесно связано с отрицанием. В семиотическом квадрате Греймаса каждое утверждение обязательно связывается с конкретным отрицанием именно этого утверждения. Например, мы говорим: мужчина, а не женщина. Но на самом деле, если мы имеем дело с другим контекстом, например мужчина, а не старик, мужчина, а не ребенок, мужчина, а не свинья. Вопрос в зависимости от того, что мы противопоставляем этому термину, скажем, позитивному, какое отрицание мы с ним рядом подразумеваем - именно от этого меняется и контекст нашего высказывания.

Поэтому можно сказать так: отрицательный термин, отсутствие чего-то, нехватка чего-то указует на положительный термин, конкретный вполне. Поэтому любое отрицание уже содержит в себе утверждение, а любое утверждение - его конкретное отрицание. Причем в зависимости от семантического смыслового контекста меняется и то, и другое.

Обычно мы в разговоре не упоминаем обе пары, это только в научном дискурсе или для объяснения детям мы говорим: не трогай это, иначе током ударит, не суй пальцы в розетку. То есть мы более подробно дискурс строим. А в обычной речи говорим просто: не делай того, не делай этого, подразумевая уже вторую половину.

Поэтому обычно мы имеем дело с такими сокращенными высказываниями (что называется по-французски "абреже"), которые подразумеваются.

Например, есть ли в предложении "Он милиционер" сказуемое? С точки зрения структуры языка, должно быть сказуемое. И раньше оно было - "он есть милиционер". Сказуемое "есть". Но здесь, несмотря на то что его нет в языке, оно подразумевается. И вот, при анализе предложения, это сказуемое здесь участвует, хотя оно не произнесено. Я просто хочу обратить внимание, что даже при отсутствии упоминания какого-то термина этот термин может присутствовать в структуре высказывания.

Так вот, собрались русские и финно-угорские племена и решили, что у них нет порядка. Вот это принципиальный вопрос. Вот с этого начинается русская политическая история. Откуда они, эти племена, знают, что должно быть что-то еще, чего у них нет?

Вот эта идея отсутствующего порядка и является фундационным актом русской политической истории. Неважно, что этого порядка нет. Важно, что мы ощущаем, что нам чего-то не хватает. И если мы ощущаем, что чего-то не хватает, если мы отрицательным образом акцентируем нечто, значит, мы уже созрели для этого нечто. Значит, нас не удовлетворяет жизнь без этого нечто, и ностальгия, чувство привации, недостатка становятся фундационным актом.

И следующее высказывание из летописей Нестора: "И тогда решили вятичи, радимичи, угры позвать себе варягов". Только что выгнали, начиналась летопись, и теперь опять их назад. И позвали себе Рюрика. И после этого порядок установился.

Рюрик и политическая трансцендентность

И этот порядок, который родился из вопрошания славянских и финно-угорских племен IX века по Рождеству Христову, и является тем порядком, который, по сути дела, существует до сих пор.

Таким образом, русская политическая мысль, русская политическая теология рождается из ощущения недостаточности порядка. Это очень интересный момент - он базовый, он является принципиальным. Мы имеем дело с самоорганизованными племенами, которые как племена могли с собой справляться, а как совокупность племен - нет. Когда они жили внутри своего племени, у них порядок был. А потом, когда выгнали варягов, племена осознали, что им чего-то не хватает. Им не хватало политической трансцендентности.

Это фундаментальное послание летописей Нестора, того, с чего начинается наша политическая история. Что такое политическая трансцендентность? Дело в том, что эти племена (как мы можем себе представить на основании аналогичных ситуаций в истории народов и этносов), видимо, не рассматривали ни одно из этих племен и ни одного из лидеров этих племен, вождей, как достаточно авторитетную фигуру, которой они все должны были безусловно подчиняться. Потому что вождь и правитель бодричей был бодричем, его слушались бодричи. Вождь и правитель чуди белоглазой - ему подчинялась чудь. Лидерам вятичей подчинялись вятичи.

И ни один из этих лидеров не обладал тем трансцендентным престижем, чтобы стать для всех абсолютным авторитетом. Не было никакой инстанции, которая была бы способна рассудить споры этих племен между собой. Не было трансцендентного, запредельного.

Когда пригласили Рюрика, пригласили элемент политической трансцендентности. Он не был представителем ни одного из этих племен. Его пригласили черт знает откуда, из-за морей. Из ниоткуда фактически. И он пришел вместе со своей дружиной в Новгород, в Псков. Он пришел как носитель совершенно неместного, нерегионального, нелокального начала. Он пришел - как спустился с неба. То есть он пришел как культурный герой. И именно потому, что ему было плевать на вятичей, бодричей, чудь белоглазую, на всех местных представителей, с их старыми склоками (кто у кого угодья какие пушные отобрал, горшок с медом похитил или невесту угнал), - все это ему было глубоко безразлично. Поэтому он смотрел на это все отстраненно, как будто сверху. Как будто он марсианин - пришел и увидел, что здесь какие-то местные люди копошатся. Он говорит: ладно, вы мне платите налог, а я буду с вами разбираться, судить вас. Потому что вы мне безразличны, я из вас буду организовывать какой-то порядок.

Вот чего хотели эти племена, вот чего им не хватало. Не всем это нравилось. Периодически русскому народу и разным племенам эта трансцендентность политическая не нравится. Но тем не менее отсутствие ее и ощущение того, что она нужна, и стало основанием той политической системы, которую мы имеем сегодня.

Свободы недостаточно для самоорганизации

На протяжении всей истории развивалась эта политическая трансцендентность. Это фундаментальный момент. Русские имели свободу. Русские, или племена, которые предшествовали Руси, они этой свободой осознали, что она недостаточна для самоорганизации. Притом что русские очень любят волю, что мы один из самых анархических народов, нам на все наплевать, одновременно это свободолюбие компенсируется у нас пониманием, что, дай нам волю, мы опять друг друга перережем и перебьем.

Поэтому нам нужна вот эта трансцендентная вертикаль. Отсюда сегодня наше фундаментальное понимание государства. Все, с одной стороны, хотят жить в этой этнической вольности. Но и стоит нам всерьез задуматься, мы говорим: если нас предоставить самим себе, то мы, скорее всего, окажемся в ситуации наших предков, в которой мы периодически оказываемся, когда эту волю получаем. Нам надо будет как-то организовывать эту политическую трансцендентность. То есть вертикаль.

Поэтому русские - одновременно самые свободолюбивые народы и создают самую жесткую систему авторитарно-тоталитарного управления, как эту политическую теологию. Причем интересно, что после Смутного времени, когда у нас не было практически никакой государственности, мы заново созываем Земский собор, который выбирает монарха.

То есть природа монархии, природа нашего авторитарного начала, вертикали нашего государства никогда не строится путем демократического консенсуса, выдвижения разных людей и потом восславления наиболее достойного. Никогда в нашей истории такого не было.

Значит, это особенность нашей истории. Почему, например, при нашей "демократии" сегодня никто ничего не выбирает. И, по сути дела, не пишет, не смотрит. И нас это устраивает. Институт демократических выборов, предполагающий репрезентативную демократию, он в нашей истории никогда не существовал, не работал, он не соответствует нашей политической теологии, нашей политической истории.

Наша политическая история, основываясь на бешеном свободолюбии славянских и финно-угорских народов, осознает недостаток, семантическое отрицание, как то, чего нам не хватает. И из этого отрицания, из этой ностальгии, из фантомной боли по порядку рождается система политического порядка. И потом тысячи лет не меняется.

Вертикаль: вызывали Рюрика, вызываем и будем вызывать

Интересно, что тысячи лет у нас все одно и то же. К нам приходят православные цари - мы им говорим: будет православная политическая трансцендентность. К нам приходят светские, петровские реформы - и там политическая трансцендентность, он порядки ломает, опять он надо всеми. К нам приходит Иван Грозный - создает опричнину. К нам приходят коммунисты - казалось бы, вообще, организация снизу, формально. Ничего подобного, опять красный царь Сталин возникает. Опять мы восстанавливаем эту политическую трансцендентность. Приходит либеральная демократия в 1991 году - совсем, казалось бы, закончили с нашей исторической трансцендентностью. Нет, ничего подобного! Прошло 10 лет - опять эта вертикаль в полной мере выставлена. Не сверху, обратите внимание, а снизу.

Мы вызываем Рюрика. Мы его все время вызывали, вызываем и будем вызывать. Нам нужен Рюрик. То есть нам нужна политическая вертикаль, с которой мы с удовольствием или без удовольствия, это уже не важно. Русского человека, вообще, никогда не поймешь - с удовольствием или без удовольствия что-то делает. Но во всяком случае мы вручаем этой вертикали нашу с вами свободу, вашу и нашу, а заодно и того парня.

В этом отношении фундационный акт установления авторитарной или монархической власти (даже не важно, какой) - это действие народа. Народ у нас монархический. И поэтому монархия у нас народная. Монархия нам не насаждается, а мы ее выкликаем, мы ее призываем. В этом самый фундаментальный аспект политической теологии нашей истории.

Поэтому что бы мы ни говорили, как бы мы ни оформляли - коммунистическими идеями, либерально-демократическими, как сейчас, монархическими идеями, напрямую, открыто, - в любом случае, система политической теологии у нас будет именно та, которая возникла с самого начала нашей государственности.

Обратите внимание: когда мы призывали Рюрика и когда создавалось великокняжеское правление Рюриковичей, в Киевской Руси еще не было идеологии Византии, это была языческая государственность. Там не было никакого помазанника Божиего, не было никакой четкой монотеистической религии. Это пришло на следующем этапе. Идеологии менялись - языческая, потом христианская, потом модернистская, потом коммунистическая (вообще на самом деле - антихристианская и даже антимонархическая). Теперь либеральная, уже чисто антирусская, антимонархическая, антиправославная нынешняя политическая система слизана с Запада. Казалось бы, призванная химически растворить наш народ, чтобы ничего от нашей истории и политической теологии не осталось. Чтобы никакой политической вертикали, трансцендентности и близко не было.

И опять она нами трансформируется в новый тип монархии, в котором мы живем сегодня. Где опять мы отбрасываем все эти формальные вещи, восстанавливаем ту политическую вертикаль и с ней себя чувствуем вполне уютно - и Крым наш, и вперед. Это очень интересный момент.

Итак, русская политическая модель - она просвечивает сквозь все этапы русской политической истории. И остается, как ни странно, тысячелетиями неизменной. Мы, по сути дела, во всех революциях, во всех изменениях, во всех идеологически страшных столкновениях, гражданских войнах и смутных временах не меняем главной модели нашей политической истории. В этом и состоит особенность русской политики, русской политической философии и русской политической теологии.

Вся история США решается снизу

И мы настолько с этим свыкаемся, что кажется, только так и может быть. Мы не можем себе представить тех обществ, которые строятся совершенно по-другому. А такие общества есть. Например, американское общество, которое строилось снизу, из отдельных самоуправленческих общин колонистов, уничтожавших индейцев, бобров и окружающую среду, просто как фундационный акт их американской истории.

Американский опыт построен на реальной демократии снизу, на расизме, использовании чернокожих рабов, на геноциде местного населения и окружающей среды. Мы совершенно другие, у нас такого опыта не было.

А потом эти общины соединялись в 13 провинций, как мы знаем из политической истории Америки,  в штаты. Потом они объединились в конфедерацию для борьбы с Англией, затем они между собой устроили гражданскую войну.

Но все это решалось на уровне снизу. Вся история США решается снизу, она всегда так строилась. И узурпация власти олигархическими кланами, которую мы наблюдаем сейчас (по крайней мере, ее фасад) - это все равно организация снизу.

Наше общество никогда не шло по этому пути. Мы сразу от вольности от дикой анархии, от неподчинения ничему и никому переходили к жесткой монархической вертикали. Минуя вот эту опосредующую инстанцию - отбора, выбора лучших, подчинения, рациональности. Мы не включаем рациональность в нашей политической истории, мы включаем принципиально другие стороны человеческой личности: мощь, активность, доверие, недоверие, раздражение. То есть русские ведут себя политически очень специальным образом.

Американский пример - это то, как государство может строиться вообще по-другому, с самого начала. С отцов-основателей американская политическая система строилась по другой логике.

У нас носитель вертикали власти - сакральный монарх, а в Индии - нет

Индийская политическая система, основанная на кастах, - совершенно по иной логике. Брахманы, не имевшие в Индии никакого политического статуса, были правителями в системе, в которой не принимали решения. Уникальная система, которая нам вообще непонятна. Брахманы решений принимать не могут, все решения принимают представители второй касты - кшатрии, воины или цари. Но вся система Индии основана на том, что брахманы главные.

У нас главный тот, кому мы отдали нашу вертикаль власти в фундационном акте. Главный у нас Рюрик, вечный Рюрик, вечный князь, вечный монарх. Вот мы ему отдали эту власть - вот он и есть. Мы не спрашиваем, что над ним, он носитель суверенитета. У нас что хорошо и плохо, определяет царь. Мы сознательно ему все отдаем. А в Индии, наоборот, царь или правитель формально принимает решения, он и только он, и никто над ним ему ничего сказать не может, но в реальности все это решение формулируется классом жрецов. Так было на протяжении всей индийской истории. У нас этот класс жрецов находился под царем. Вот царь и рядом с ним окружающие его священники, которые говорят: конечно, благословим, будешь ты царем.

То есть совершенно противоположная ситуация. У нас носитель вертикали власти - сакральный монарх, которому вручаем власть, а в Индии - нет. И там вообще нет идеи, что народ дает власть, там брахманы самые лучшие, кшатрии правят, потому что они активные. Это уже такая система каст, которая по-другому определяет всю структуру общества.

У каждого народа своя политическая модель

Для чего я привожу эти примеры? Я хочу просто показать, что наша политическая история является (в той чистой форме, в которой мы с ней имеем дело) только русской. Поэтому ее сравнивать и говорить, что мы еще не доросли, например, до индийской, или до американской, или американцы не доросли до нашей, или индусы не доросли до американской или нашей, просто глупо.

Хорошо это или плохо, можем ли мы говорить по отношению к этой политической модели "еще" и "уже"? Например, можем ли мы говорить: уже мы демократия или еще мы не демократия? Весь опыт мировой истории, политической истории, показывает, что это неправильная постановка вопроса. "Еще" и "уже" применять к опыту двух различных народов в политической истории неприемлемо. Потому что индусы - "уже демократия", а по сути дела, то же кастовое общество, даже до сегодняшнего дня.

Американцы были с самого начала большими демократами, чем сейчас. Демократии в США на первом этапе было в сто раз больше, чем на сегодняшний момент, когда большинство голосует за Трампа, а победит Хиллари, потому что определяет не народ, а выборщики в Штатах, как мы знаем. Раньше это действовало как гарант демократии, как представительная демократия, сегодня это действует как гарант олигархии.

Но тем не менее демократия все равно лежит в основе американского общества. Даже если ее мало, то, по сути дела, все американцы мыслят себя демократами. Даже если она убывает, если она уже не демократия, все равно она еще сохраняет свое самосознание американской системы как демократической.

То же самое характерно и для нас. Наше политическое самосознание монархично независимо от того, какая политическая идеология у нас доминирует. Доминирует ли у нас коммунизм, рано или поздно она приходит к обожествлению Ленина или культу личности Сталина. Просто Сталин как царь, помазанник Божий. Хороший он или плохой, сейчас уже никто не помнит, что он делал, кто он такой. Но народ, для того чтобы показать, что мы тоже молодцы, со Сталиным всегда на аватарке выступит. Не думая ни о каком конкретном Сталине. Это лишь выражение нашей политической вертикали.

Почему царь всегда хороший

То же самое, абсолютно то же самое в отношении Путина. Путин - это наша политическая трансцендентность. Хороший он или плохой - мы уже давно знать не знаем, кто он такой. На самом деле, он для нас и есть эта вертикаль, которой мы одной частью нашей славянской души всегда недовольны (потому что это всегда - отказываться от одной половины), а другой - раболепно преданы. Не потому, что мы рабы, а просто потому, что это наша политическая история была с самого начала и будет такой всегда. Мы можем распасться и потом опять восстановиться в том же самом ключе.

У нас нет понятия, хороший или плохой царь. У нас есть царь - он и есть царь. Почему, на самом деле, мы говорим: царь хороший, бояре плохие? Когда нам что-то не нравится со стороны власти (а власть действует подчас, действительно, дико просто, освинело), мы не можем сказать, что виноват царь. Это только самые решительные говорят, их выносят потом, сразу же. Соответственно, мы поэтому говорим: царь-то не может быть…

Но здесь все глубже. Не то что мы боимся и говорим: царь хороший, а бояре плохие. У нас, кстати, в социологических опросах часто бывает так: одобряете ли вы деятельность Путина? Да, 87%. Одобряете ли деятельность российской власти? Нет, 87%. Вот как это может быть? Потому что это две стороны. Наша имманентная часть во власти всегда видит то, что ограничивает нашу свободу. Видит, как милиционер стоит там, штрафует всех, берет взятки. На каждом шагу, везде, постоянно. Мы недовольны этим. Это 87% недовольства властью. Но одновременно, когда мы говорим: "А как же "Крым наш", как же сильная Россия?", вторая часть нас, тех же самых, голосует за то, что это правильно, так и надо, нас обирать, преследовать - это правильно, куда мы еще годимся, наверняка мы сами виноваты. Как у Достоевского в "Преступлении и наказании", когда маляр Миколка пришел и говорит: "Это я убил старушку". Ему говорят: "Но ты же был в другом месте". - "Ну, я, наверное, кого-то все-таки убил, я уже не помню, настолько я плохой человек, что лучше меня посадите и казните".

То есть мы хотим, мы чувствуем, что мы что-то не то сделали когда-то, может быть, в детстве, и хотим, чтобы нас за это покарали справедливо. Поэтому мы всегда голосуем 87% за правительство.

Еще один очень важный момент, почему царь не может быть плохим. Потому что царь и определяет, что хорошо, а что плохо. Вот это очень важно. Он не может быть плохим, потому что не мы определяем, а он. В этой политической трансцендентности не стоит вопрос, мы не можем его судить. Мы можем просто ему подчиняться или не подчиняться, на свой страх и риск. Соответственно, мы выбираем подчиняться. И значит, ему даем право судить, что хорошо и что плохо.

А вот бояре, окружение - вот они, как правило, ошибаются вообще, и поэтому они, как правило, плохие. Царь хороший не потому, что он хороший, а потому, что он стоит выше, над, по ту сторону добра и зла. Он трансцендентность, он вертикаль. Вот это очень важный момент.

Неважно, был ли Рюрик

Именно с этой парадигмой мы имеем дело на протяжении тысячелетий нашей истории. Создание, первый фундационный акт - призвание Рюрика. Было оно, не было, это вообще не имеет никакого значения. История состоит не из фактов, а из интерпретаций. И эта интерпретация и является фундаментальной, базовой и единственной. Позвали Рюрика - правьте над нами. Страна у нас большая, порядка нет - вот вам, правьте.

Кто был Рюрик, был ли он вообще? Это все не имеет никакого значения. С точки зрения социологии, тотальным фактом является тот факт, в который верит общество. Наше общество верит, строит на этом свое собственное самосознание - значит, он был, значит, он был именно тем, кем мы считали, значит, все это абсолютная, чистая правда, даже если это полный вымысел. Это историческая политическая правда. Позвали Рюрика.

С христианством мы приобрели империю

Второй фундаментальный этап - принятие христианства. Принятие христианства - это включение русской политической вертикали в систему византийской политической модели. Мы становимся окраиной Византии. Византийского императора мы признаем как императора, в то время как наш правитель только великий князь. То есть над нами-то он суверен, но над ним стоит номинально не управляющий, но признаваемый император, басилевс византийский. И признаем доминацию Православной Церкви Вселенской, которая посылает нам митрополита.

Все митрополиты, кроме митрополита Иллариона, в русской истории до конца XV века, как вы знаете, были греками. То есть, на самом деле, нам греки присылали своих, поэтому мы были частью, были епархией в рамках византийской церковной модели, провинцией Византии в религиозном смысле. И в политическом смысле - провинцией византийской цивилизации.

Что делает святой князь Владимир? Он признает над своей трансцендентной вертикалью еще один сегмент, о котором он, добровольно крестя Русь, говорит: а надо мной еще есть византийский император и Православная Церковь, поэтому я буду ей служить и буду частью этого.

Это второй момент, фундаментальный. Потому что резко меняется политическая теология. Приобретается христианский и византийский имперский характер. Россия входит в империю. Она не была империей, она была государством. То есть была локальная трансцендентность. Теперь возникает тотальная или, скажем, универсальная трансцендентность империи, которая объединяет много таких царств.

И басилевс византийский становится в полном смысле слова императором, удерживающим политическую вертикаль, которая уже характерна не только для нас, но и для огромного православного мира, в котором таких, как мы, много. И Грузинское царство, и сама Византия, и другие народы, самые разнообразные.

Появление четырех полюсов на Руси

Дальше происходит очень важный момент. После централизованного момента, а именно вхождения Руси в византийскую политическую теологию, происходит дробление Руси. На Руси появляется несколько полюсов политических типов. На самом деле, четыре - вот это очень интересно. Новгородский, который ближе к такой остзейской, германской модели торгового городского типа. Это новгородский стиль. Там существует городская демократия, олигархия. И княжеская власть очень слаба. Князей обычно крупные горожане Новгорода покупают. Также приблизительно, или нанимают. Поэтому эта система напоминает больше германские политические такие локальные образования того периода. Это Новгородская Русь, один полюс. Откуда, собственно говоря, начиналась княжеская власть. И возможно, пригласившие Рюрика племена, славянские и финно-угорские, и были такими, то есть, на самом деле, довольно мощно развитыми. То есть они пригласили, чуть ли не наняли этого князя. А потом он укрепился, особенно в Киеве.

Второй тип - это аристократический европейский тип политеи. Где та же самая идея воплощается не столько в князе, сколько в аристократии. Это феодальная модель. Она складывается в Галицко-Волынском княжестве, то есть на западе Киевской Руси. То есть уже другая модель, чем новгородская.

Вместе с Андреем Боголюбским возникает Владимирское княжество, в котором как раз царская власть максимальна. Именно царская, а не боярская. Вот там, при Андрее Боголюбском, формируется будущая чистая модель и Московского царства, и нынешней системы. Где царь - всё, а родовая аристократия борется с этим царем и убивает его, как Андрея Боголюбского. И, на самом деле, демократия почти равная нулю. Потому что эти племена, которые жили на территории Восточной Руси, были финно-уграми. Туда пришли славяне вместе со своим князем. Которые, славяне, составили сословие земледельцев, а дружина составила боярство, локальное. При этом местные народы были не славянами, в отличие от полянского Киева, например, а были в основном финно-уграми. Поэтому они занимались охотой и собирательством. Из их демократической модели в нашу систему, владимирскую, Восточная Русь не входила. Получается, довольное слабое в политическом смысле население, занятое ловлей пушнины, белок, отстрелом. Боярство, пришедшее вместе с князьями. И, по сути дела, всё.

Отсюда возникает идея укрепления именно княжеской власти. Княжеская власть - это восточно-русское явление. Там, где как раз этот принцип Рюрика, который изначально был просто общим, эта трансцендентность политическая достигает максимально контрастного выражения. Ну и на юге - там вольница, там половцы, там протоказаки, вот эти территории полукочевых, полуоседлых зон южнее Днепровских порогов. Где осетины, потомки сарматов, скифов, черкесы, половцы, тюрки. Они смешиваются с русско-славянским населением, формируя протоказаческую военную демократию. Все это присутствует в Киеве. Интересно, что Киев - он находится на пересечении, в центре этих моделей. Там есть и сильные концы городские, которые влияют на политику, и сильная аристократия, дружина.

Поэтому периодически надо отправлять на войну. И довольно сильная княжеская власть, сильнее, по крайней мере, чем в Новгороде. И еще периодически приезжают военные отряды черкесов, которые, как черные клобуки, могут влиять даже на политическую систему. Киев - это синтез этих типов, российский государственный.

И вот в эпоху так называемой феодальной раздробленности начинается борьба между этими четырьмя типами. Сразу выдвигаются два типа - западный и восточный. То есть аристократическая модель - Волынское княжество и Галицкое, и монархическая модель - Владимирское и в будущем Московское. Между ними битва, и потом ее разрешение. Одно - раз и навсегда. Восток побеждает Запад. То есть москали побеждают хохлов, грубо говоря, того периода. Столицу из Киева переносят во Владимир.

И после этого - всё. В этой битве Востока и Запада Руси в одном случае политическая трансцендентность оформлялась на востоке в монархический принцип, а в другом случае – в аристократический, где носителями вот этого трансцендентного начала были не столько князь в Галицко-Волынском княжестве, сколько дружина.

И там даже князей иногда из бояр выбирали, немыслимая вещь для русской истории. Именно в Галицко-Волынском княжестве. Теперь понятно, что происходит сейчас в Донбассе. Опять повторение этой самой политической теологии. Два типа оформления политической трансцендентности на Востоке и на Западе Руси. Победа Востока, перенос столицы и митрополичьей кафедры во Владимир.

Фактор монголо-татар

Потом, как провинциальный город этой Владимирской Руси, возникает Москва, усиливается уже при татарах. Приходят татары, захватывают все это - и Запад, и Восток, русские платят монголо-татарам свою дань. Мы становимся частью еще одной империи. Над нашей политической вертикалью - великий князь Владимирский, Владимирский и Всея Руси, потому что великий князь на всю Русь был только один.

И вот над этим великим князем, по сути дела, возникает татарская вертикаль. Там нет религии, религия остается у нас византийская, а вертикаль над нами ордынская. То есть император для нас уже не византийский император, а ордынский хан. От него мы получаем ярлык на правление, это высшее из вот продолжений нашей политической трансцендентности - ордынское. Западная Русь входит в Литовское княжество, где возникает другое - великие князья Литовские. Соответственно, долгое время в Литовском княжестве доминируют православие и русский язык.

Мы могли быть теми, кем мы стали, - восточными русскими. А могли быть западными русскими, если бы история повернулась по-другому и литовцы не пошли на унию с католиками. По сути дела, вот эта Западная Русь могла бы быть еще одним изданием православия, гораздо более европеизированным, чем то, которое мы получили в Восточной Руси в нашей истории. Соответственно, во время Орды мы находимся внутри другой империи, Ордынской империи. Признаем эту политическую вертикаль как тотальную, ордынскую. А когда Орда падает... Обратите внимание, стояние на Угре, 1453 год. До этого падает Византия под турками. И в это же время, практически при Иване III, при том же великом князе Московском, падает и Орда. Орда и Византия падают в XV веке, во второй половине XV века, одновременно.

Сломив все надстройки, получили первого русского царя

И вот тут возникает новая перелицовка нашей политической вертикали. Вот это самый важный период со второй половины XV века по середину XVII века. Вот эти 200 лет, когда возникает самое интересное, самое важное для нашей политической истории событие. Мы оказываемся без верха. То есть мы были частью этой политической трансцендентности. Над нами были византийский император, монгольский хан, православный Патриарх Вселенский, частью епархии которого мы были. Мы всем подчинялись. И вдруг в XV веке происходит поразительная совокупность событий. Византия уклоняется во Флорентийскую унию, к католикам. Присылает нам митрополита Исидора, как обычно, из греков. А вдруг русские говорят: ты еретик, ты Папе поклонился, пошел вон отсюда. Мы выкидываем отсюда византийского митрополита, который больше у нас не митрополит. В это время Византия падает под ударами турок - и больше нет басилевса, которого хоть номинально мы считали царем. И тут же падает Орда. Сразу три трансцендентности, которые были надстройкой над нашей политической системой, исчезают в русской истории.

Представляете, как наши предки XV века удивились? Они смотрят: только что мы были, мы были мощными, хорошими, но частью. И вдруг над нами вся эта надстройка сметена одновременно. Тут русские изумились - и придумали идею Москвы - Третьего Рима. Тогда они сказали: раз вы все грохнулись - и Орда, и Византия, и Православная Церковь, которая ушла, греческая, в католическую унию уклонилась, тогда мы сами себе молодцы.

И вот тут в конце XV века, и особенно в XVI веке, происходит фундаментальный момент. Мы говорим: мы не просто локальная вертикаль, политическая трансцендентность, мы абсолютная вселенская вертикаль. И появляется Иван Грозный - этот первый русский царь. Все остальные были великими князьями, а он был русский царь. Что значит - первый русский царь? Иван Грозный был признан императором. То есть носителем высшей власти во вселенском масштабе, не только в русском. Потому что другого царя православного не было. И он же был монгольским императором. Потому что мы отмели, вышли из-под монголов, монголов больше нет, более того, завоевали остатки вот этой именно Золотой Орды в лице Казанского княжества, Астраханского княжества. И еще мы объявили, что наши митрополиты самостоятельны, автокефалия в конце XV века, Русская Православная Церковь.

То есть мы-то и есть самые большие молодцы, объявили русские в конце XV века. Та политическая вертикаль, та политическая теология, которая проходила вот эти все этапы с самого начала, как мы говорили, от чувства привации, недостатка до утверждения власти Рюрика, - она приобрела характер такой фундаментальной универсальной миссии.

Вот он, XVI век, расцвет и абсолютный восход нашей политической идеи. Поэтому все предшествующее является прелюдией к XVI веку, а все последующее - отголосками XVI века. Именно в XVI веке наша политическая идея достигает апогея.

После смерти Ивана Грозного начинается Смутное время. Мы чуть было не теряем все: суверенитет - поляки в Кремле, все северные земли под шведами, религию - католики пришли сюда вместе с Самозванцем. То есть мы все теряем, практически нас не было.

Потом Минин и Пожарский, собираются русские люди, выгоняют поляков, освобождают Москву. И что делают? Собирают Земский собор. Опять восстанавливают эту политическую вертикаль. Призывают Романовых на власть. Соответственно, снова здорово, это практически то же самое, с чего начинались летописи Нестора. Собрались русские люди, посмотрели, что происходит, когда иностранцы захватывают Кремль, и решили избрать себе царя, практически позвать, или выкликнуть, из дворянских родов своих. Призвали Романовых на власть.

Романовы правили еще, соответственно, 300 лет, с XVII века до начала XX-го. За это время империя расширялась. При Петре произошла секуляризация. Но все равно мы уже с того момента, практически со второй половины XV века, мыслим себя как носители универсальной, абсолютной космической, если угодно, трансцендентности.

"Русские" - это прилагательное

Наша Россия, наше государство, стала святой Русью, стала образом мира, Вселенной. Над нами стоит царь как воплощение политической трансцендентности. А мы - царский народ, русские. "Русские" - это изначально прилагательное. Чьи вы будете? Мы - русские. То есть мы принадлежим Руси. Русь - это были как раз имена той политической элиты, которая пришла с Рюриком.

Вот кто вы? Мы - рюриковские. Кому мы принадлежим? Мы принадлежим Рюрику, Руси. Соответственно, "русские" - это прилагательное. Мы - царские. Мы стали царскими, а царскими скифами назывались наши предки, пахари, у Геродота.

Мы принадлежим царю, мы принадлежим нашему государству, это политическая трансцендентность. Мы ее на себе несем, вот мы какие молодцы. И поэтому сдавайтесь, все народы, и мы создаем гигантскую, огромную империю. Она гигантская, потому что она вселенская. Потому что это государство мира, государство-континент, которое мы создаем.

Наша монархия - особая, никакая не просвещенная

Соответственно, в конце XIX века эта политическая теология, даже еще раньше, при Петре, в начале XVIII века, начинает становиться все более и более западной. Петр говорит: для того чтобы укрепить эту политическую вертикаль, свою, давайте укрепим Россию западными европейскими моделями. Начинается секуляризация. Мы забываем о Москве - Третьем Риме. Мы начинаем определять нашу власть в других терминах. В терминах абсолютной монархии, подражая европейским монархам. Но это иная монархия, чем европейская.

Наша монархия имеет свое собственное значение. Лишь подделывается под европейскую, под просвещенную. Никакая она не просвещенная. Она какая была, такая и есть. Соответственно, в XIX веке чувствуется, что западничество заходит слишком далеко. Славянофилы говорят: давайте вернемся к истокам нашей политической теологии. Давайте просто провозгласим абсолютное самодержавие. Не столько будем копировать западные образцы, сколько вернемся к коренному самодержавию. Народу вообще не надо участвовать в политической жизни, все равно он ничего не понимает. Пусть землю пашет, будет свободней, голова, душа. Радоваться, соответственно. Мы ему голову морочить не будем, предлагают Аксаковы. Будет самодержавие, будут профессиональные государственники, а народ будет просто гулять, отдыхать, никаких прав ему не надо, все равно он ничего избирать толком не может. Ему и не предлагают ничего. Это славянофильский проект, который самый, по-моему, рациональный для России.

Большевики - сектанты с нерусскими идеями, валившие вертикаль

Но славянофилы до конца не побеждают, они считаются немножко крайними. Западники тоже не побеждают. Либералы пытаются продолжить западный опыт и снести российскую государственность. В результате смута, приходят большевики. Самая экстравагантная секта, маленькая, крошечная, нелепая, которую можно было себе представить. Носители совершенно идиотских взглядов, русскую историю не понимают вообще, говорят: мы просто часть Запада, только немного отсталая. Но она уже не такая отсталая, и надо было объяснять, как в аграрной стране, где отсутствует рабочий класс, этот рабочий класс может взять власть. Ничего, говорит Ленин, все уже позади. Главное, захватить власть, разогнать Учредительное собрание, утвердить свою волю.

Казалось бы, пришли сектанты с совершенно нерусскими идеями. Вообще непонятно, что в голове. И прошло немного времени, они погуляли. Русские вспоминают это как конец времен, как у Платонова. Почитайте "Чевенгур". Что сейчас солнце будет работать, сейчас все будет общее, сейчас выкопаем огромную яму и в ней друг друга заживо похороним, вот будет весело, вот будет замечательно. "Котлован" Андрея Платонова, соответственно. Реализуется некий сценарий из "Времени сновидений", вот такой конец времен по-коммунистически. Народ полагает, что все очень хорошо, сейчас все будет равное, ничего можно будет не делать, и всем будет полно еды и выпивки.

Соответственно, через некоторое время происходит такое пробуждение от этого состояния. А все люди поверили, заплясали там. Всё, ничего нет. Уже трансцендентность упала. И вот эта политическая трансцендентность на очень короткий период, на несколько лет послереволюционных, советских, упала в имманентность. То есть вертикаль была завалена. Подчиняться - можно не подчиняться, просто гуляй, рванина, матрос, солдат, все, что хочешь, то и делай.

Соответственно, завалили эту вертикаль, вернулись к тому состоянию, в котором жили племена до призвания Рюрика. Было очень хорошо, было замечательно, но очень короткий срок, на самом деле. Через некоторое время началось похмелье.

И по мере того, как проходило похмелье, когда мы приходили в себя, опять эта политическая вертикаль из коммунистического такого угара восстанавливалась, опять государство, бюрократия и феномен сталинизма. Который говорит: всё, погуляли - и хватит. Опять семьи, опять запрет абортов.

И вот возникает новая жесткая патриархальная монархическая система, российская политическая система. Ничего нового в Сталине нет. Традиционная восточная владимирско-московская модель. Восстановили вертикаль.

Путин прекратил "праздник" лихих 1990-х

Потом решили снести коммунизм. Вся страна верила в коммунизм, в 1991-м году собрали партбилеты, сожгли тихонечко вместе с осенней листвой. Все те же коммунисты на тех же местах преподают свою чепуху, никто не заметил.

Государство полностью поменяло идеологию - никто абсолютно не заметил, не прореагировал никак. Расстреливают парламент, сдают государство, сдают все территории, приватизируют крупные предприятия - народ безмолвствует. Аксаков говорил, что бесполезно к нему обращаться. Он смотрит на все, как кот на муху. Разграбляют, убивают. Он не против, хорошо.

Прошло какое-то время. Разрешили стрип-бары, разрешили ездить за границу, пивко пошло там разных моделей. И жизнь удалась. Еще опять отдых, русский народ отдыхает с 1991-го где-то по конец 1999-го. Когда уже Россия в первой чеченской кампании начинает распадаться.

И вот этот "праздник" лихих 1990-х заканчивается. Что возникает? Опять заваленная вертикаль поднимается. Приходит Владимир Владимирович Путин. Всё, снова здорово. Опять государство, опять суверенитет. Народ возвращается из отпуска. Долго возвращается, не все. До сих пор возвращается. Сейчас идет восстановление этой вертикали. Кто-то хотел продлить "праздник", Pussy Riot и либералы на Болотной, - не удалось. Там "праздник" завершился, начинается хорошее обычное русское существование в рамках политической вертикали.

Нас устраивают гайки

На этом наша политическая теология на нынешний момент завершается. Что будет дальше? Какое-то время, может, еще несколько веков, а может, десятилетий, будет явное укрепление вертикали. Пока она всем тоже не надоест. И тогда…

Мы сейчас призываем Рюрика, мы выкликаем… Мы утверждаем монархию, мы утверждаем над собой вертикаль, мы радуемся, что наша свобода ограничивается. И радуемся, что есть какие-то результаты. Смотрите, когда свобода - страна распадается, когда свободы нет - "Крым наш". И мы думаем: так это не так плохо. Тем более еще до конца-то гайки не закрутили, их будут постепенно закручивать. А может, и оставят вообще так. А если так оставят, то это может длиться вечно. Потому что нас это как раз устраивает - если нам дадут некоторую внутреннюю свободу для частной жизни, а при этом будет доминировать вокруг жесткая система политической вертикали, той самой трансцендентности, с которой все начиналось.

comments powered by HyperComments
НОВОСТИ

ПФР при попустительстве правительства оставил без пенсии 35 тысяч медсестер

Пенсионный фонд России отказывает в досрочном выходе на пенсию медсестрам, работающим в детских садах. В катег
#}
ПФР при попустительстве правительства оставил без пенсии 35 тысяч медсестер

Пенсионный фонд России отказывает в досрочном выходе на пенсию медсестрам, работающим в детских садах. В категории отказников уже оказались 35 тысяч человек.

Суд запретил пересчет голосов в Мичигане: Кандидата в президенты Стайн поставили на место - буквально

В Мичигане не будут пересчитывать голоса избирателей по итогам выборов президента США, поскольку инициатор пер
#}
Суд запретил пересчет голосов в Мичигане: Кандидата в президенты Стайн поставили на место - буквально

В Мичигане не будут пересчитывать голоса избирателей по итогам выборов президента США, поскольку инициатор пересчета, Джилл Стайн, не имеет права на подобное требование, отмечается в решении суда.

РФ поддерживает предложения США по Алеппо от 2 декабря – Лавров

Предложение госсекретаря США Джона Керри о прекращении огня в Алеппо поддержали в МИД России.
#}
РФ поддерживает предложения США по Алеппо от 2 декабря – Лавров

Предложение госсекретаря США Джона Керри о прекращении огня в Алеппо поддержали в МИД России.

Царьград презентует "Рейтинг русофобов -2016"

Составление рейтинга пройдет в два этапа, каждый из которых мы осветим на сайте телеканала Царьград.
#}
Царьград презентует "Рейтинг русофобов -2016"

Составление рейтинга пройдет в два этапа, каждый из которых мы осветим на сайте телеканала Царьград.

МИД РФ пока не планирует встречаться с советником Трампа

Встреч с советником Дональда Трампа Картером Пейджем у представителей МИД России нет, сообщили в ведомстве.
#}
МИД РФ пока не планирует встречаться с советником Трампа

Встреч с советником Дональда Трампа Картером Пейджем у представителей МИД России нет, сообщили в ведомстве.

ЕС и Европарламент утвердили план предоставления безвизового режима Украине и Грузии

Накануне стороны окончательно утвердили механизм приостановления безвизового режима в экстренных случаях.
#}
ЕС и Европарламент утвердили план предоставления безвизового режима Украине и Грузии

Накануне стороны окончательно утвердили механизм приостановления безвизового режима в экстренных случаях.

Замглавы Минкульта Григорий Пирумов покинул пост

Заместителя министра культуры России Григория Пирумова освободили от должности.
#}
Замглавы Минкульта Григорий Пирумов покинул пост

Заместителя министра культуры России Григория Пирумова освободили от должности.

Студенты вузов без военной кафедры смогут проходить службу в армии в военных вузах

Законопроект о военной подготовке студентов из вузов, в которых нет военных кафедр, рассмотрит Госдума.
#}
Студенты вузов без военной кафедры смогут проходить службу в армии в военных вузах

Законопроект о военной подготовке студентов из вузов, в которых нет военных кафедр, рассмотрит Госдума.

Эксперт назвал реальные цели визита советника Дональда Трампа в Москву

В Москве почти с недельным визитом находится советник Дональда Трампа Картер Пейдж. Эксперты полагают, что в с
#}
Эксперт назвал реальные цели визита советника Дональда Трампа в Москву

В Москве почти с недельным визитом находится советник Дональда Трампа Картер Пейдж. Эксперты полагают, что в столицу России гость приехал с конкретными целями.

СК России предъявил заочное обвинение похитителям российских военных в Крыму

Сообщается, что личности украинских граждан, причастных к похищению военнослужащих Баранова и Одинцова, устано
#}
СК России предъявил заочное обвинение похитителям российских военных в Крыму

Сообщается, что личности украинских граждан, причастных к похищению военнослужащих Баранова и Одинцова, установлены - это Роман Ткаченко и Сергей Павленко.

ЦАРЬГРАД В СОЦИАЛЬНЫХ СЕТЯХ
Читайте Также
Юрий Пронько: ЦБ ведет Россию к катастрофе!

Юрий Пронько: ЦБ ведет Россию к катастрофе!

Александр Дугин: 8 декабря 1991 года в Беловежской Пуще было совершено преступление

Александр Дугин: 8 декабря 1991 года в Беловежской Пуще было совершено преступление

Дело Беркута: Киев скрывает истинных виновников бойни на Майдане

Дело Беркута: Киев скрывает истинных виновников бойни на Майдане

Мир XXI века – уже не мир Запада

Мир XXI века – уже не мир Запада

Закарпатье готовится последовать за Крымом?

Закарпатье готовится последовать за Крымом?

Как поступить с киевским хамом?

Как поступить с киевским хамом?