Прямой
эфир

Беседа Прилепина с Лунгиным о русском бытии, опричнине и Западе

Беседа Прилепина с Лунгиным о русском бытии, опричнине и Западе
Беседа Захара Прилепина и Павла Лунгина
10141
просмотр

Беседа Захара Прилепина и Павла Лунгина в программе "Чай с Захаром" на телеканале +Царьград+  о том, где кончается граница между отражением русского бытия в искусстве и пародией на него, об опричнине Ивана Грозного, патриотизме и западных требованиях к русскому кино.

Захар Прилепин: Я хотел сразу, с места в карьер, поговорить про вещи философские, жизненно важные и определяющие наше нынешнее смутное бытие. Фильм "Такси Блюз". 1990 год, по-моему. Тогда на всех моих товарищей он произвел совершенно оглушительное впечатление. Это было кино, какого не было никогда. И самое удивительное, что с тех пор я пересматривал его несколько раз, и оно не теряет для меня своего очарования. Взаимоотношение между режиссером и персонажем, между типажами русского человека складывается так, что многие  во всех таких сумеречных картинах начинают видеть какую-то пародийную линию, в которой пародируется русское бытие, русский быт. Когда я посмотрел "Свадьбу", мне показалось, что это фильм о любви к русскому человеку, труженику, будь он пьяница, будь он кто угодно. Такое признание в любви. Я с удивлением обнаружил, что многие воспринимают это как русофобскую картину, где описывается какая-то грязь ... Все время пытаюсь понять, где та грань, которую умели проводить русские классики, условно  Достоевский, который мог писать любой смердяковский тип, любой ставрогинский тип, и никто, никогда в жизни Достоевского не мог обвинить в том, что он пишет страшные пародии на русского человека. А сегодня такие вещи иногда возникают. Где эта грань, за которой любовь и нежность к маленькому человеку, к изуродованному человеку превращается в едкость, сарказм, издевательство?

П.Л.: Мне кажется, что она проходит в головах идиотов, в основном. Потому что у нас, я думаю, сейчас Достоевского, конечно, обвинили бы. Еще как обвинили бы! Литературная газета метнула бы в него молнию и гром и пригвоздила бы его. Понимаете, у нас  почему-то патриотизм связан с идиотизмом, я не знаю, каким образом. Это ужасно обидно. Потому что патриотизм - это чрезвычайно комплексное, сложное понятие, которое в том числе включает боль и глубокое недовольство собой, недовольство тем, что тебя окружает. Ну, раз ты маму любишь, ты поведешь ее к врачу или будешь говорить "моя мама самая крепкая, самая здоровая"?..

З.П.: Одно дело - пойти с ней к врачу. Другое - сдать ее в психбольницу или просто от нее отказаться?

Б.П.: Отказаться, да. Но ведь ругают не тех, кто отказывается. Я просто хочу сказать, что для меня "Свадьба" была наполнена глубокой любовью. Я ехал снимать на самом деле картину про тяжелую жизнь, про то, что Россия спивается, проваливается, разваливается, рассыпается. Когда мы поехали в Тульскую область, в маленький городок Липки, как сейчас помню его название, и там я погрузился в эту жизнь, то есть актеры все время перемешивались с местными жителями. Не случайно в Каннах мне дали такой приз - "За актерский ансамбль". Я вдруг понял страшно оптимистичную вещь: вернулся в Россию из Франции, я, наоборот, этих  бабок полюбил, я с ними дружил, мы с ними самогон пили, они меня в гости звали. Это так поразило - такое чистоплюйство, такое непонимание вообще самой природы любви. Действительно, ругали и говорили, что еврей не может снимать: "Ну, не может или не дано. Что делать? Вы на рояле идите, так сказать, играйте, на скрипочке".

"Свадьба" - для меня вообще один из самых, может быть, даже самый любимый фильм, потому что в нем именно я, кстати, увидел очень много силы и любви в деревенской жизни. Я увидел, что это крепкие люди, которые стоят на чем-то своем, несмотря на весь ужас (физиологические очерки Петербурга мы читали), но видел какую-то крепость и силу и что-то непоколебимое. Для меня эта радостная история, конечно.

З.П.: Меня тоже это тогда удивило. Я прямо скажу. Потому что в моем понимании мир, который был показан в "Свадьбе", он не принципиально отличался от последней повести Валентина Распутина "Дочь Ивана, мать Ивана" или от каких-то вещей Бориса Якимова или от очерков Успенского, то есть эта та самая влюбленность и боль одновременно. Это чувствовалось, и я не хотел бы, конечно, выступать вашим адвокатом, потому что все прекрасно с этим фильмом, народ отдает себе отчет в том, что это  сделано по любви.

Б.П.: Меня эти съемки переменили внутренне, вот что  удивительно! Я был очень счастлив тогда. Ездил туда, показывал им фильм, узнавал, полюбили они фильм или нет… В общем, со старухами у меня были какие-то отношения.

З.П.:  Не все наши зрители, наверное, знают, откуда вы вернулись и в связи с чем. Дело в том, что "Такси Блюз" получил главную премию, да, на Каннском фестивале?

Б.П.: Ну, не главную, он получил премию за лучшую режиссуру.

З.П.:  Премию "За лучшую режиссуру". А вот тогда было ощущение такое молодое, что вы ухватили "удачу за бороду" и сейчас вы станете европейским режиссером, и вы остались там и были, наверное, какие-то предложения, все носили на руках? 1990-е годы… Гребенщиков уехал в Америку - думал Америку покорит, вы - в Канны…

Б.П.:  Было чувство нереальности некоторое. Тогда было время - последняя иллюзия какая-то ХХ века.

З.П.: Иллюзия, что мы можем понять друг друга?

Б.П.: Вообще! Что кончились все вражды, все войны всего мира. Это было невероятно романтическое время! Тогда сам факт, что ты из России, вызывал такую любовь, и ты чувствовал, что достоин этой любви, ты нес этот мир. Короче говоря, они мне стали давать небольшие деньги на фильмы, а тут не было. Я вообще, так сказать, непрофессиональный режиссер. "Такси Блюз" был первый мой фильм. У меня нет режиссерского образования, я сам как мог придумывал себе... И я начал как-то жить между 2 странами. Радуясь Франции, честно говоря, потому что я с детства говорю по-французски.

З.П.: Но, тем не менее, что такое там начало происходить, что в течение 10 лет вдруг перестали давать деньги, там стало меньше понимания или вас потянуло назад?

Б.П.: Нет, я понял, что не знаю, про что там снимать. Все-таки я пытался снимать сущностные фильмы, какие-то важные. Я снимал "Луна-парк", который был очень важным. Я снимал "Свадьбу". "Олигарх" я снимал.

З.П.: Было до "Свадьбы" 3 фильма, по-моему, да?

Б.П.: Да. И я понял, что… Как сказать, когда ты живешь на Западе, ты не считываешь коды какие-то. Ведь мы же живем все внутри языка. Вот как-никак удивительно! Мы живем внутри языка. Язык - это тончайшая вещь. У Достоевского - кто любит читать Достоевского, знает, - язык - это все: как посмотрела, как взглянула, как покашляла, что этот пиджак или сумочка, эта женщина, и ты сразу понимаешь, что она родом из Чебоксар, что она была мастером спорта по волейболу и приехала в Москву в поисках счастливой жизни в ночных клубах и так далее. Вот всего этого там ты будто лишен.

З.П.: Ну, слушайте, люди ведь приезжают в условный Голливуд или в ту же самую Францию из самых разных концов света: они могут из Африки приехать, могут приехать с другим носителем другого языка. Почему русский режиссер не становится сверхуспешным или успешным там? Или кто-то стал? Может, я чего-то не знаю?

П.Л.:  Нет, никто не стал.

З.П.:  А почему?

П.Л.: Писатель один.

З.П.: Набоков стал. Безусловно, начав писать там…

П.Л.: Только начав писать по-английски.

З.П.: Нет, дело в том, что писатели как класс, российские писатели, русские писатели на Западе в топ-3 входят, наряду с англоязычными и британскими, переводные. А переводное российское кино никогда не будет восприниматься так, как воспринимается Булгаков, Толстой или Достоевский. Вот этого узнавания себя в фильмах нет. Они лучше сами 6 раз экранизируют "Анну Каренину" и что-то узнают про себя. А с наших экранизаций они не считывают.

П.Л.: Таинственно, это правда, да. Ну, может, они любят старые экранизации, так же как автомобили 1940-х…

З.П.: Ну, это все на любителя.

П.Л.: Я думаю, что книги все-таки читают более интеллигентные и образованные люди, чем смотрят фильмы. Сейчас же кино - тема для отдельного разговора. Потребление кино сильно сдвинулось в юность и в идиотизм легкий. Почему сейчас делают детские фильмы? Они и есть все детские! Только детские фильмы и делают, не делают взрослых!

З.П.: Знаете, это многое объясняет. Вот во Франции "Жизнь и судьба" продали 400 тысяч экземпляров - в Британии, во Франции и еще где-то там в Голландии. То есть, это огромная аудитория! Эта же аудитория не смотрит экранизацию Урсуляка "Жизнь и судьба", а Гроссмана читает. Наше кино - я не буду его ругать - очень хорошо, иногда просто изумительно, иногда просто невозможно хорошо! Почему они не воспринимают это? Или вы плюнули на эту тему и больше не думаете об этом?

П.Л.: Нет, я думал. Я думал о себе, почему я не могу предложить. Вот мне предлагали. В одно время я был очень известен, я воплощал и успех, и перестройку, у "Такси Блюз",  у "Луна-парка"  был успех. Как-то не цеплялся сюжет. Что-то мне предлагали, и все не то, и все не так. Может, потому, что я в себе не был уверен. Вот сейчас я готов снять, уже ожесточился, окаменел. Я уже хоть в Японии по-моему…

З.П.: Слушайте, а там тем более жестокие продюсеры.

П.Л.: Во Франции, кстати, там же американские, там культ автора, режиссера, культ авторства как идеи. Авторское право там изобретено…

З.П.:  Ну, кино-то у них с американским не соперничает?

П.Л.: Не соперничает. Но там не бывает такого, что у тебя монтаж отбирают, как в Америке.

З.П.: Понятно. Фраза была произнесена о том, что диктат денег оказался страшнее диктата советской цензуры. Это вы сгоряча сказали или все-таки это плод размышлений последних 20 лет? Я прочитал просто в одном интервью…

П.Л.: Да, конечно! Я так думаю.

З.П.: Есть такой диктат?

П.Л.: Конечно, есть.

З.П.: Соловьев то же самое сказал. Не буду называть имен… режиссер нового поколения говорит, что это все вранье, все не так! Скажем, Соловьев или Миндадзе, с которым я тоже общался, говорят: "Это абсолютно так". А некоторые молодые говорят, нет, это не так, цензура страшнее гораздо. Можем мы переубедить?

П.Л.: Знаете, цензура сама о себе позаботилась. По-моему, она очень обиделась, что деньги оказались пострашнее и возвращаются. Я слышу тяжелые шаги в коридоре и скрип сапогов цензурных. Время  безоблачного такого, полностью бесконтрольного детского писания и говорения кончилось.

З.П.: Я сам так не думаю, но, выступая с точки зрения  наших государственников, логику их слышу, не разделяю, но слышу. Они говорят: "Мы даем тебе, режиссер, большие деньги, ты берешь и снимаешь фильм, ну, условно, "Левиафан". И по нам с этим фильмом едешь как на тракторе как бы". Хочу задать другой вопрос. Про тот же самый Запад. Вернемся на 2 шага назад. А нет ли такого ощущения, как мне сказал один издатель про ту же самую Францию, что любимое блюдо во Франции - это плохие новости из России. Нет ли ощущения, что, чтобы там получше восприняли - это уже даже у больших режиссеров, у самых патриотичных русских режиссеров, - есть желание втащить какого-нибудь генерала, который всех погубил, какого-нибудь совсем уже отвратительного типа деревни, города, разврата, на который, чтобы они посмотрели и расплакались о наших страстях. Толстой же как-то обходился без этого  Лев Николаевич?

П.Л.: Мне кажется, что этот миф надо вообще разрушить.

З.П.: То, что я говорил - это миф?

П.Л.: Конечно!

З.П.: Хорошо, разрушаем.

П.Л.: Ну, нигде мы не видели столько  антигосударственных, антиразоблачающих заговоры до уровня президента фильмов, как в США. Нигде я не видел ничего похожего! Ни про полицию…

З.П.:  Но у нас нет такого патриотического кино, как у них?

П.Л.: Да полно у нас патриотического кино! Просто не смотрим его, потому что оно низкого качества интеллектуально. Вот понимаешь, есть идея, что мир крутится вокруг того, что хочется что-то сказать о России - это было глубокое разочарование. Я тоже с этим когда приехал, мне казалось, что не крутится, к сожалению, мир вокруг России. К сожалению, не сидит никто и не думает: эх, мне бы гадость сказать! Мир устроен так, что отрицательные новости, скандальные новости - это в том числе и новости из России. Мне кажется, что это главное. У нас сейчас создается такое чувство, что мы в кольце врагов. Ну, какое к черту! Теперь, может быть, и появляются, я не знаю об этом… Но то, что этого не было - это точно. Тут начинается с того, что сидит чиновник и говорит: "Я тебе дал деньги. Кто ты такой?" Хочется  матюгнуться, чтобы ты давал мне деньги. А у тебя деньги откуда? Тебе их кто дал?

З.П.: Это его работа. Продюсер может то же самое сказать.

П.Л.: Да, но продюсер берет свои деньги, рискует деньгами. Работа чиновников - чтобы картина была высокого качества. Его задача не в том, чтобы кто-то  кого-то хвалил, потому что тогда он не чиновник, тогда он занимается пропагандой и работает в другой области. Но вот это чувство, что "я тебе дал"…

З.П.: Ну, а как быть? Вычленять из условно 20 режиссеров…

П.Л.: По таланту! Только по таланту. Мы же знаем. Тебе дать этот список, по таланту, как-то по сюжетам - понятно. Франция все-таки ушла от этого тупикового… Правда, когда нет тупиковой истории, есть большое американское кино. Там никто никому денег не дает, они на все находят сами. У них там много разноуровневых сложных продаж. Совсем другая система, другое распределение, другая дистрибуция… Все другое. Они ставят на актера. Они знают, что если у тебя есть какой-то актер - там есть список, - значит, ты можешь рассчитывать на бюджет, к примеру, в 12 миллионов. И ты его окупишь через перепродажи гонконгского, китайского, африканского телевидения и т.д. В общем, там совсем иная система. А у нас надо кино поддерживать, надо давать кино деньги. Начала это все та же многострадальная Франция. Была деголевская идея против засилья американского кино. Но они каким-то образом все-таки совершенно не требуют от своих режиссеров, чтобы они за это хвалили Францию.

З.П.: Слушайте, сколько раз я бывал в Европе, во всех европейских странах я был много раз! Там есть колоссальное количество табу, которые никогда не будут поняты в германском кино или во французском кино. Вот все эти вещи, над которыми в России, может быть, не всегда правомерно издеваются -  толерантность и политкорректность, они ставят такие табу над такими вещами, которые никогда не будут подняты. Я даже на встречах какие-то вещи не могу обсуждать, потому что мне говорят: "Захар, вот лучше не надо про это говорить, у нас не очень принято такие вещи обсуждать". Или я придумываю? Или вас это не касалось?

П.Л.: Я не знаю, смотря какие вещи… Но я особенно, видимо, не очень обсуждал то, о чем мы говорим. Табу… О чем мы говорим?

З.П.:  Сфера интимная, сфера политическая…

П.Л.: Я знаю, что там делали самые откровенные фильмы и про СПИД, и про гомосексуализм. Вот последний фильм "Адель" - история лесбийских отношений, которая получила приз в Каннах. Ну, это высокохудожественный фильм, как сказать, это - не клубничка, не малинка. Понятно только вот что, что если у нас  будет снова… Так, скоро у нас какой праздник? День пограничника, да? Давайте мы на День пограничника - круглая дата - 70 лет нашим славным пограничным войскам, - давайте мы сделаем фильм. Давайте! Вот уже пришли 4 борзописца и 2 режиссера. Понимаешь, вот они говорят: "Уж как мы снимем про пограничников, прям ммм, прямо чудо какое будет!" Вот если наша поддержка кино снова перерастет в это, то это, конечно, будет очень печально.

З.П.: В Советском Союзе снимали хорошее кино и про пограничников… Выдавали 5 шедевров в год.

П.Л.: Тогда была иная система. Но зато в Советском Союзе на фильмы типа "Доживем до понедельника", на Тарковского все кидались, как на отдушину, как на амбразуру, понимаешь? Можно было весь город проехать, 2 часа ждать, пока откроется клуб, чтоб посмотреть Тарковского…

З.П.:  Что же в этом плохого? Хорошо, что кидались. Значит, создали такую атмосферу, что кидались то на Тарковского, то на…

П.Л.: Давай перестанем продавать хлеб, будем продавать репу, и очень мало. И все будут за эту репу. Я хочу сказать, что это просто силовой  метод. Нужен приоритет все-таки культурный, а не идеологический. Пока у нас будет ставиться идеологический приоритет, у нас не будет ни хорошей идеологии, ни культуры.

З.П.:  Вот вы снимали "Царь", допустим. Там есть идеология какая-то? Она там есть или нет?

П.Л.: Там есть. Мысль о том, что власть, которая хочет считать себя Богом, обязательно обращается во зло, с чего бы она ни начиналась. Что есть некоторая иерархия, потому что власть, которая есть сегодня, хочет быть Богом, завтра она будет говорить, что это черное, это - белое, послезавтра она будет говорить, что ночью гораздо светлее, чем днем. Потому и создана эта иерархия божественного над человеческим, потому что человек не может. Но в то же время я хотел показать метущуюся, мучающуюся, конечно, личность Грозного. Мне кажется, что в нем какая-то средневековая матрица такая.

З.П.:  Я в качестве завершения и перехода к следующей части программы хочу напомнить одну вещь. Не знаю, знаете ли вы о ней или нет. Как-то я был свидетелем того, как приехала одна английская рок-звезда в Россию и сказала: "Я хочу посмотреть могилу вашего деспота, тирана Ивана Грозного, потому что это чудовище, которых мир не ведывал". Меня это удивило с одной точки зрения: что одновременно с Иваном Грозным в Британии был ряд правителей, в том числе Генрих VIII, который, если я не ошибаюсь, казнил Томаса Мора, 2 жены, колоссальное количество людей, а до этого там были государи, которые за бродяжничество повесили то ли 60, то ли 80 тысяч человек. То есть человек живет в Англии, он в Англии не видит своих деспотов и тиранов, которые перебили людей статистически больше Ивана Грозного в десятки раз - по разным данным, от 4000 до 6000 погибло при опричнине, а там 60 тысяч человек повесили только за бродяжничество, не говоря про жен и Томаса Мора. Этот момент меня все время трогает, потому что, может быть, у меня, как это называется, эгоцентризм. Или мне кажется, что Россия - в центре всего мира. Это ощущение не покидает, что именно Россия является главным деспотом, ощущение того, что власть начинает считать себя Богом, и остальных вещей. Вы сказали вещь, которая заставила, конечно, вздрогнуть ряд наших телезрителей, о том, что в России патриотизм часто сопряжен с идиотизмом. И с этим сложно спорить. Но я, конечно же, не могу не напомнить вам печальную историю о том, как было подписано, в том числе и вами, письмо, связанное с Крымом, со всей крымской историей, и началась какая-то безумная буря, касающаяся вас, Хазанова, Алексея Ефимовича Учителя, Калягина, что уже либеральная часть нашей общественности просто промыла вам все кости и все мозги. Вот это не является ли тоже иллюстрацией идиотизма с другой стороны, когда то же самое сектантское мышление, когда самое неприятие вещей параллельно перпендикулярных так выражается.

П.Л.:  Я не знаю, честно говоря, как-то легкомысленно подписал письмо. Мне сказали, что письмо - поддерживающее политику Путина. Я даже не понял, что оно узконаправленное на крымскую историю. Потом я уже понял.

З.П.:  Вы отозвали подпись или что?

П.Л.: Нет, почему? Я, кстати,  считал, и пусть "едят" меня, что Крым русский - это хорошо. Может быть, сделано не так, как надо… Я не знаю. Я запутался.  Понял, что я живу все-таки эмоциями и чувствами и вообще политикой не занимаюсь. Но сама идея русского Крыма мне совершенно не отвратительна.

З.П.: Вот эта тема или другая тема…

П.Л.: Ну, хорошо, вот сейчас я вспомнил. У меня фейсбука нет, я пытаюсь жить сам по себе. Например, сейчас я узнал, что мне запретили въезд на Украину, видимо, они действительно считают… Что делать? Значит, я не поеду на Украину.

З.П.: Опечалились как-то? Секунду подумали или минуту?

П.Л.: Я удивился, что нашли такого. Надо было горилки налить, но я удивлен. Видимо, это такое время, когда люди перетягивают, когда людям так важно доказать что-то. Не знаю. Это обратная сторона того, что тебе хочется защищать даже Ивана Грозного. Уж на что неприятный человек!

З.П.: Он избавил Русь от очень важной проблемы - казанской, когда противоборствовали с Ордой.

П.Л.: Слушай, все говорят про казанскую проблему, а то, что крымский хан - кстати, о  Крыме - сжег Москву. Давленгерей. Какой силы! Новгород прошел. Ты знаешь, что он первый человек, который шел войной на твой народ?

З.П.: Я прекрасно это знаю.

П.Л.: Ты ведь знаешь, как человек молился у иконостаса, прерывал молитву и давал точные указания Малюте, как и кого пытать конкретно, и снова, просветленный, молился. Ребенка на пытки водил с 7 лет, с 6 лет. Он был человеком патологическим. Если были нравственные, чистые, брезгливые русские люди, ну почему считается, что если ты русский человек, то у тебя Иван Грозный на хоругви? Вот почему англичане удивляются? Потому что там не спорят про Генриха VIII. Тема Генриха VIII в Англии закрыта: он тиран и мучитель, и убийца Томаса Мора. И что ты говоришь? Первое, что ты говоришь: вот с Казанью он нам помог. А со Смутным временем было менее удачно - династию погубил.

З.П.: Были же другие. Улицы названы их именами...

П.Л.: Я не против, просто Россия ни до чего не может договориться. Ну, например, сидит Рудской и принимает участие. Говорил Рудской, что самолеты, вылетайте Кремль бомбить? Он соглашается: "Говорил". И телевидение продолжает дискутировать о безнравственности… Вот это и есть отсутствие добра и зла.

З.П.: А как нам тогда? Рудской говорил бомбить Кремль, Ельцин стрелял из танков по Верховному Совету. Мы сейчас всех разметем так, понимаете? И кого оставим тогда?

П.Л.: Мы же говорим, что плохо, что Ельцин…

З.П.: ...но Ельцин-центр открыли. Все приехали, все были рады. Никто не закрыл эту тему, не закрыли Ельцин-центр, а открыли.

П.Л.: Конечно, просто Ельцин много чего открыл. И то, что мы сейчас здесь сидим и разговариваем…

З.П.:  ...это благодаря Ивану Грозному и Казани!

П.Л.: Я хочу сказать, что в тот момент, когда мы перестанем со скрежетом зубовным говорить, что  "наши тираны - тираны, а хорошие - хорошие". Пока мы не возродим это понятие, что черное - это черное, а белое - это белое…

З.П.: А есть еще черное и белое в истории?

П.Л.: Есть кровавые и водянистые, давай так.

З.П.: Есть чудовищная история Римской империи, и она масштабнейшим образом популяризирует кровососов и кровопийц. Кого угодно возьмите! Александр Македонский сожрал больше крови, чем Иван Грозный в тысячи раз! А культ в Монголии, Улад-Удэ, Казахстане Чингисхана. Бодров - наш коллега - снял замечательный фильм про это. Ну, кровосос и убийца! Резал и выжигал целыми городами! Сделан культ из этого человека. Это история. Давайте мы скажем нет Чингисхану - он плохой. Он создал эту империю огромную.

П.Л.: Никто же не хочет реабилитировать Чингисхана. Мы сейчас призываем, приди к нам, Иван, где ты? Слети к нам на больших крыльях.

З.П.:  И так же реагируют и в Казахстане, Татарстане и везде, и в Монголии на Чингисхана. Для них он вроде их надежды.

П.Л.:  Значит, мы как Казахстан и монголы. Ты доволен?

З.П.:  В этом есть некие этнические предрассудки.

П.Л.:  Давай поговорим о евразийстве: Дугин, Дугин, и ты слети на могучих крыльях!

З.П.:  Вы все время в мою сторону наносите удары. А я хочу, чтобы вы наносили удары в свою сторону! Подождите, одну секунду, я сейчас спрошу.

П.Л.: Я не наношу ударов! Сейчас, одну секунду!

З.П.: Давайте!

П.Л. : Я просто тебя очень люблю, твои книги, которые полны внутренней свободы, которые абсолютно ангажированы. Понимаешь, у тебя столько нормального благородства, ума и какой-то широты в книгах, что поэтому обращаюсь к тебе как к своему…

З.П.:  ...здравому смыслу!

П.Л.: Мы с тобой жизнь-то воспринимаем похоже очень, одинаково. Вот и все!

З.П.: Поэтому я так легко задаю вам эти вопросы.

П.Л.: Не надо же, чтобы тебя использовали. Ты же… талант - это жуткая вещь! Он в тебе как бородавка сидит, не отмоешь. Все равно ты со стороны добра. Ну,  не будешь ты со стороны темных сил.

З.П.: Вот смотрите, я со стороны добра. Фильм "Остров", безусловно, внес вас в число национальных режиссеров, любимейших просто. Он на века впечатался в сердце всякого русского человека. Пока существует кинематограф, будут этот фильм смотреть и слезами обливаться. Какая на него была реакция? Совершенно бесподобная! Самые верующие, самые патриотичные, самые чувствительные люди поняли, что это - настоящее, так долго ждали это кино - оно появилось. Но я не про это кино, я чуть-чуть дальше заступлю. Вот вы так или иначе, находясь плюс-минус  внутри своей среды - хотя все мы талантливые люди мы вне среды, мы отдельно, но мы все равно внутри своей среды, - как вы реагируете и замечаете ли вы жесточайшую антиклерикальную пропаганду, которая сегодня имеет место быть? Вы человек, который снял православный, такой глубокий, такой точный, умный фильм, слышите ли этот гул непрестанный, что те же самые люди, которые в 1991 году говорили: мы забыли Бога, мы забыли путь к Церкви, - те же самые люди спустя 25 лет говорят: закройте эти храмы, мракобесие, а Красная площадь будет носить имя Толоконниковой. Это же одни и те же люди произносят. Это плюс-минус близкие вам люди. Вы как-то на них искоса поглядываете или спрашиваете: "Слушай, зачем, брат, ты все это говоришь?" Или вы этого не заметили? И этого нет?

П.Л.: Есть некоторый гул и есть некоторое раздражение такое "против"… И ничего хорошего в этом нет, конечно же. И я это, конечно, слышу и чувствую, так как мы говорим искренне и откровенно. И, конечно, даже из моего круга многие люди меня иначе как остров духовности со страшными подвигами, ужимками не называют.

З.П.:  Правда?

П.Л.: Да, вот вошел остров русской духовности! Меня это раздражало и раздражает, и все это я понимаю. Ну, это нормальная борьба. Тогда что сказать? Это все равно те люди, которые очень боятся, они ужасно боятся. Очень многое в нашей стране происходит от ужаса, страха.

З.П.:  Что будет, если русский поп…

П.Л.:  Я не про попа говорю. Они очень боятся, что эта идеология будет официальной. Они боятся слияния…

З.П.:  ...государства и церкви. Вот я о чем и говорю.

П.Л.:  Они боятся слияния, больше ничего. Нет, наоборот, при царе же на Церковь был надет намордник в виде Священного Синода и в виде административных ограничений. Читал, что Патриарх Тихон в 1917 году хотел реформировать Православную Церковь, вернуть самостоятельность - не успел. Я читаю об этом, меня очень волнует, потому что некуда пойти вообще человеку - ни в церковь, ни в суд не пойдешь, к ментам тоже. Хоть бы в церковь пойти. Но хоть куда-то, понимаешь? Это надо, конечно, вывести. Люди скажут, что я идиот, но Церковь должна быть "над". Это все об Иване Грозном. Не случайно же он замучил святого митрополита Филиппа - потому что над ним одни звезды ходят, над Филиппом, высокие звезды, а тут интересы, кажется, государства, может, твоего личного безумия, может, твоей личной подагры - нога у тебя болит - становятся определяющими для государства. Все равно мне кажется, этот ропот иронический и злой, слишком злой - и я согласен с этим, он, по-моему, из-за того, что ужасно хотят разорвать эту сцепку. Сложная наша жизнь, но она идет, она живая…

З.П.: Хорошо, что она сложная. И беда как раз в том, что она может упроститься совсем по другим причинам, вовсе не в связи с Церковью и даже государством. Давайте про работу поговорим. Я все-таки отстану с этой политикой. Я вот про работу. Я прихожу, условно говоря, во ВГИК с лекцией и вдруг понимаю через 15-20 минут, что люди, сидящие передо мной, студенты ничего не читают вообще. Просто необразованные люди. Меня это так поразило. И я раз, два или три находил подтверждение, что не только актеры, но еще и режиссеры ничего не читают. Это может быть нормально? Все время пытаюсь спросить. Актер, может, должен быть глуповат? 

П.Л.: Я вообще тоже был потрясен: в этом году взял мастерскую на высших режиссерских курсах. Я никогда не преподавал. Меня тоже режиссуре никто не учил, у меня свои какие-то наработки того, как актеры играют, как надо снимать кино. Я думал, расскажу людям. И началось с экзаменов. Просим составить два списка - из мировой кинематографии и из фильмов русских. И там они пишут все по джентльменскому списку:  Бергман и далее. По-хорошему, так скажем… И вот русский список: на первом месте фильм "Офицеры"...

З.П.: Это с Лановым, тот самый?

П.Л.:  Да, это фильм со студии имени Горького. И я думаю, значит, они не видели Бергмана. Ну не может один и тот же человек говорить как два. И вдруг я выяснил, что они ни черта не видели, ни черта не читают. И фильм совершенно из другого какого-то теста. Там вообще нет ни одного человека, с которым… Там есть более способные или менее талантливые люди. Но культура…

З.П.: Странно, да? Необъяснимо. Тут ведь точно ни цензура, ни государство, ни Церковь ни при чем. Они выросли, они пришли, и они пришли с легким сквозняком в голове, но с ощущением большого собственного достоинства и большого эго, что они сейчас придут и всех победят. Но есть что-то обнадеживающее? Успокойте нас. Есть 3-4 молодых парня, в смысле уже 40-летних, 35-летних, которые  могут снимать кино, и куда оно будет развиваться? Есть у вас представление, кто его снимает и куда оно будет идти?

П.Л.: Сложно сказать. Есть явно коммерческое кино. И я это понимаю, я совершенно не хочу за это ругать, смешно за это ругать. Дело как-то должно оборачиваться, кресла должны продаваться в кинотеатрах. Понятно, что коммерческое кино есть двух типов: большие исторические, военные полотна, которые люди смотрят. И есть ужасающие комедии, которые тоже люди смотрят, они коммерчески очень интересны, потому что их легко снять, но они бывают талантливые. "Горько" же…

З.П.: Вам нравится?

П.Л.: Первая половина "Горько" - какой-то характер...

З.П.: А мне нравится кино про Алексеева. Тот же самый режиссер?

П.Л.:  Нет. А "Страну Оз" ты не видел?

З.П.:  Нет. Хороший?

П.Л.: Мне кажется, очень хороший! Он на грани фола. Сигарева…

З.П.: Предыдущие все его фильмы видел. Вася, да?

П.Л.: Да, и он снял какой-то на грани фола, на грани такой черной комедии… Очень много опять любви,  много очень того, что мы любим с тобой. Когда эта любовь к людям, какой-то оптимизм в них.

З.П.:  У Сигарева тоже есть?

П.Л.: Мне кажется, да. Мне кажется, это удачная работа. Я хочу сказать, что талантливые люди все равно не остаются без дела. Попогребский снимает, все снимают...

З.П.: А Попогребский что-то снял, с тех пор как...

П.Л.: Нет, он хотел делать западный проект, насколько я понимаю.

З.П.: Ну, Попогребский, да. Хлебников. Воропаев.

П.Л.: Хлебников работает, Воропаев. Все работают ребята. Я не видел ни одного яркого. Гай Германика, как ее...

З.П.: Как вам Быков "Дурак"?

П.Л.:  "Дурак", да… "Майор", по-моему, был интересней.

З.П.: Мне тоже "Майор" больше понравился.

П.Л.: Искусственно сваливаются в карикатурность в "Дураке", в назидательность. Знаешь, такую, как сложность мира. Вообще, надо говорить о сложности. Ты говорил о сложности. Это самая большая опасность наша, мы говорили вначале о патриотизме, сложное чувство, у Пушкина было сложное чувство любви, боли... Вообще, мир сложен. Когда пытаются мир  упростить - это самая большая опасность. Мне кажется, что самое большое зло - телевизор, я не говорю телевидение, это желание упростить мир, разделить его. И люди растут потерянными в жизни, жизнь непростая, поэтому им плохо. И люди телевизор посмотрят, а потом в жизнь пойдут, а там все по-другому. Обидно, обидно же, понимаешь?

З.П.: Это, наверное, касается и кино, когда сложная вещь, более сложно сконструированная, сразу не выигрывает, но она дольше живет. Как это объяснить молодым режиссерам, что Тарковский имел меньше просмотров, чем фильм "Офицеры", но он долгого действия. То же и в  жизни: когда ты делаешь вещь серьезнее, она потом тебя даже элементарно дольше кормит. Она тебя будет 25 лет кормить, если ты даже косу сразу с нее не возьмешь. Они поймут это?

П.Л.: Нет, мне кажется, что сейчас такое чувство, что успех - это ограбление. Раз взял кассу и бежать. Это момент вспышки, взрыва. Если ты не овеян вдруг этими яркими вспышками - и вдруг ты всем нужен и тебя все зовут, все звонят, все радио о тебе столько говорят. У них, конечно, чувство только одно - что нужна эта вспышка, взять кассу.

З.П.: У меня, все-таки я признаюсь честно, даже не "Остров", а "Дирижер" - самый любимый ваш фильм, и мы с женой пересматриваем его постоянно. Один личный вопрос задам. Это понимание, это чувство отцовства, когда отец стоит и говорит, я помогал... Меня настолько это пробило… Сейчас даже начинаю говорить - комок в горле... Откуда это у вас? У вас есть какая-то семейная история, вы подсмотрели, догадались об этом? Я даже не буду спрашивать о том, что когда снимали, знали ли вы о том, что это точно не мгновенный куш и мгновенная вспышка. Это, конечно, глубокое кино.

П.Л.:  Знал, конечно.

З.П.: Вы можете это себе позволить. Тогда 2 вопроса. Как вы на это решились, снимать такой фильм сложный, на полутонах, такой неспешный, замечательный, удивительно тонкий? И откуда в вас эта история отцовского знания?

П.Л.: История этого фильма довольно причудливая. Я очень рад, что ты его любишь. Я тоже его очень люблю. Мне казалось, что он никому не нужен, никто его не будет смотреть. Плохо выпустил его. Он начался с музыки Илариона Алфеева. Митрополита Илариона, который еще тогда не был митрополитом, просто был священником. Он принес мне свою музыку "Страсти по Матфею", и с некоторой возможностью финансирования. Хоть и не полное, но нам еще давали финансирование. И я все думал, как это сделать, как это сделать. И в результате придумали такую историю, повторяющую рисунок пасхальных страстей. Отец, посылающий на смерть сына и в то же время оплакивающий его. Так возник Иерусалим. Не знаю, как это. В фильме иногда растут такие сюжеты, я долго его придумывал, писал. Со мной вместе писал Валерий Печейкин, талантливый очень парень, сейчас у Серебренникова работает. Сам не знаю, как это получилось. Сюжет я бы сам с удовольствием сделал, чтобы разговор как-то сумел удержать в голове - весь этот огромный многофигурный хор живых людей, которые в обители говорят. Вот что удивительно! Что там 4 человека в кадре, вот когда у тебя 100 человек одновременно живут, говорят, не теряются...

З.П.: 114 персонажей.

П.Л.: Да, я навскидку. Но они все разные. У каждого из них есть свое слово, у каждого есть  представление о правде и неправде. Это потрясающе.

З.П.: Поговорим про "Даму пик". Делается, готовится? Что там будет?

П.Л.: Что-то будет интересное, мне кажется. Опять… Я вообще хотел еще похвалить себя, я все время беру жанры… Когда я начал снимать, мне было 40 лет. Точее 39 лет, когда я снял "Такси Блюз". И поэтому у меня еще очень много любопытства. Уже пора бы как-то найти свой стиль и успокоиться. А я все время меняю. Политический триллер - это "Олигарх", никто их у нас не снимал, и сейчас не много их вижу вокруг. Например, такой фильм, как "Свадьба" тоже был родоначальником, теперь их много. А "Пиковая дама" - это вообще ни на что не похожий фильм, потому что это современная драма, внутри которой ставится опера "Пиковая дама". Там повторяется классический сюжет. Молодой певец так хочет петь Германа, что готов на все, он готов играть, доказывает, что он Герман, он проигрывает себя, берет деньги у бандитов. И в то же время опера идет. Мне кажется, этот симбиоз живой такой, решительной, бандитской в том числе, жизни и музыки Чайковского… Он просто очень эмоционально сильный. Там замечательно сыграла Ксения Раппопорт - она всегда замечательно играет, - внук Олега Янковского маленький Ванечка Янковский, который просто как, знаете, чистокровный жеребец арабский - в четвертом поколении актер. Пока я очень увлечен. Через месяц-полтора это будет готово.

З.П.: Даже так? Это в 2016 году, текущем, да?

П.Л.:  Да-да.

З.П.: Ну, наверное, мы мало поговорили о  мастерстве, об искусстве. Много говорили, может, к сожалению, о политике...

П.Л.:  Почему мы об этом говорили? На самом деле это не очень интересно. Надо все-таки говорить о мастерстве и об искусстве. Это уникально. Но с другой стороны, мастерство словами не передашь!

З.П.: У нас был Павел Лунгин. С вами был Захар Прилепин на телеканале +Царьград+.

 



 

 

comments powered by HyperComments
НОВОСТИ

Муженко рассказал о секретном оружии Украины - "горящей земле"

Глава Генштаба Украины Муженко ожидает нападения России "отовсюду". Но он его запросто отразит с помощью "горя
#}
Муженко рассказал о секретном оружии Украины - "горящей земле"

Глава Генштаба Украины Муженко ожидает нападения России "отовсюду". Но он его запросто отразит с помощью "горящей земли".

Минобороны подтвердило гибель российской женщины-медика при обстреле в Алеппо

По данным российского военного ведомства, в результате обстрела со стороны "умеренной оппозиции" пострадали та
#}
Минобороны подтвердило гибель российской женщины-медика при обстреле в Алеппо

По данным российского военного ведомства, в результате обстрела со стороны "умеренной оппозиции" пострадали также двое врачей и несколько находившихся на приеме местных жителей.

Истребитель Су-33 упал в море из-за обрыва троса аэрофинишера - Минобороны РФ

Министерство обороны России подтвердило потерю истребителя Су-33 в Средиземном море, пилот выжил.
#}
Истребитель Су-33 упал в море из-за обрыва троса аэрофинишера - Минобороны РФ

Министерство обороны России подтвердило потерю истребителя Су-33 в Средиземном море, пилот выжил.

Медведев посчитал прожиточный минимум в России слишком высоким и снизил его

Правительство России утвердило постановление о новом прожиточном минимуме.
#}
Медведев посчитал прожиточный минимум в России слишком высоким и снизил его

Правительство России утвердило постановление о новом прожиточном минимуме.

Российская медсестра в Алеппо погибла от взрыва ракеты с бензином и взрывчаткой

Вес самодельной ракеты, которой был нанесен удар по российскому военному госпиталю, составлял около 50 килогра
#}
Российская медсестра в Алеппо погибла от взрыва ракеты с бензином и взрывчаткой

Вес самодельной ракеты, которой был нанесен удар по российскому военному госпиталю, составлял около 50 килограммов.

Фото, доказывающие подлинность Гроба Господня, опубликованы учеными

Впервые с XVI века с гробницы Иисуса Христа археологи сняли мраморную плиту. Найденное на плите доказывает под
#}
Фото, доказывающие подлинность Гроба Господня, опубликованы учеными

Впервые с XVI века с гробницы Иисуса Христа археологи сняли мраморную плиту. Найденное на плите доказывает подлинность реликвии.

США не поедут на чемпионат мира по бобслею в Сочи, чтобы не проиграть -  The New York Times

Сборная США по бобслею и скелетону не поедет в Сочи на чемпионат мира в феврале этого года, отмечают в материа
#}
США не поедут на чемпионат мира по бобслею в Сочи, чтобы не проиграть -  The New York Times

Сборная США по бобслею и скелетону не поедет в Сочи на чемпионат мира в феврале этого года, отмечают в материале  The New York Times.

Названа валюта, которой будет оплачена поездка турецкого премьера на встречу с Путиным

Премьер Турции Бинали Йылдырым обсудит с Владимиром Путиным переход на национальные валюты в расчетах между ст
#}
Названа валюта, которой будет оплачена поездка турецкого премьера на встречу с Путиным

Премьер Турции Бинали Йылдырым обсудит с Владимиром Путиным переход на национальные валюты в расчетах между странами и создание зоны свободной торговли, а также посетит Татарстан.

Володин заявил о привлечении вузов и профсоюзов России к экспертизе законов

По словам спикера, вовлечение ведущих образовательных учреждений и профессиональных союзов в законотворческую
#}
Володин заявил о привлечении вузов и профсоюзов России к экспертизе законов

По словам спикера, вовлечение ведущих образовательных учреждений и профессиональных союзов в законотворческую работу обеспечит должный уровень качества законов и ответит на запросы общества.

Патриарх Кирилл и Франсуа Олланд обсудили в Париже конфликты на Украине и в Сирии

Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл и президент Франции Франсуа Олланд встретились в Париже, в Ел
#}
Патриарх Кирилл и Франсуа Олланд обсудили в Париже конфликты на Украине и в Сирии

Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл и президент Франции Франсуа Олланд встретились в Париже, в Елисейском дворце, где обсудили конфликты на Украине и в Сирии

ЦАРЬГРАД В СОЦИАЛЬНЫХ СЕТЯХ
Читайте Также
Неизвестный Стивен Сигал: Еврей, монгол, друг Путина

Неизвестный Стивен Сигал: Еврей, монгол, друг Путина

Александр Дугин:  Писатель Юкио Мисима погиб так же, как и герои его произведений

Александр Дугин: Писатель Юкио Мисима погиб так же, как и герои его произведений

Эмир Кустурица: День рождения славянского гения

Эмир Кустурица: День рождения славянского гения

"28 панфиловцев": фильм в поисках исторической правды

"28 панфиловцев": фильм в поисках исторической правды

Традиция против алкоголя

Традиция против алкоголя

Андрей Ткачев: Памятник Владимиру - это война за смыслы

Андрей Ткачев: Памятник Владимиру - это война за смыслы